Глава 814

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Глава 812
— Вы верите, что путь, по которому я шёл до сих пор, всегда был верным?
Голос короля разнёсся далеко вокруг.
В его голосе звучали низкие нотки, твёрдость и та уверенность, которую может проявить лишь человек, непоколебимо верящий в себя.
Ни один маг не творил заклинаний, и не было использовано ни магических предметов, ни артефактов, но голос короля, казалось, был пропитан самой магией.
Он поднял левую руку, раскрыл ладонь и повёл ею в сторону — так, словно хотел указать на каждого присутствующего.
— Если среди вас есть те, кто в это верит, я должен спросить: зачем вам вообще голова на плечах?
Преподносилось это как полушутка, но скрытый смысл был подобен острому клинку.
Что это значило?
Разве это не звучало так, будто он призывает их не доверять ему?
Король, у чьей спины возвышалось Солнечное Древо.
Король, истребивший окрестных разбойников и чудовищ.
Король, на чьей стороне стояла беспрецедентная военная мощь Ордена Безумцев.
Король, сумевший одновременно заручиться поддержкой Рыцарского Ордена Алых Плащей.
Король, чья власть была незыблемее, чем когда-либо раньше.
К такому выводу приходил каждый, кто оглядывался на всё, что Кранг совершил до этого момента.
Власть монарха в Наурилии стала крепка как никогда.
Король был мудр, проницателен и сумел завоевать всеобщую поддержку.
Это означало, что он наслаждался эпохой небывалого процветания.
Честно говоря, недовольство некоторых дворян можно было просто подавить силой.
И в этом не было бы ничего предосудительного.
Ведь нынешнее благополучие страны не было заслугой аристократов, кичившихся своей «голубой кровью».
Именно ради этого Кранг обнажил свой меч.
«А встряска началась с Салонов».
Именно так всё понимал Энкрид.
Даже не расспрашивая Кранга о мотивах этого задания, Энкрид знал о них со слов Крайса — того самого, что поднял шум и даже не побрезговал переодеться в женское платье.
— Как ты думаешь, что случится, если мы покажем дворянам нашу силу? Полагаю, мы сможем умерить пыл большинства недовольных. А если заглядывать вперед, то можно сделать так, чтобы аристократии, выступающей против короны, вовсе не осталось. Конечно, при нынешнем короле.
Само собой, ядром всего этого была военная мощь.
И какой же меч наиболее явно олицетворял военную мощь Кранга?
— Орден Безумцев. И их Капитан.
Крайс проговорил эти слова, вытирая свои покрасневшие губы льняным маслом.
— Ты пришел сюда не только ради того, чтобы разгромить Салоны.
Сметливость никогда не подводила Энкрида.
Человека по имени Крайс нельзя было назвать простаком.
Он прибыл, чтобы удостовериться в безопасности Пограничной Стражи и своей собственной, а заодно понять, какую позицию следует занять Ордену Безумцев.
Ведь по мере того как рос престиж королевской семьи, ему необходимо было знать, в какую сторону она двинется дальше.
Ради этого он даже ввязался в опасное дельце.
Обычно Крайс не зашел бы так далеко, чтобы переодеваться ради подобной работы.
— А впрочем, разгром Салонов был моим искренним желанием.
...Что ж, даже если ты чертовски сообразителен, не все твои догадки всегда оказываются верными.
Как бы то ни было, Крайс предсказал следующий шаг Кранга.
— Чтобы заключить соглашение с Легионом и создать структуру для объединения сил с различными городами, королевство должно стать единым целым. Его Величество подавит всех дворян силой.
Чтобы братья и сестры не враждовали, нужен строгий родитель. И неважно, кто возьмет на себя эту роль — отец или мать.
Строгая рука, сжимающая розгу, заставляет детей мирно сосуществовать, не вступая в бесконечные распри.
И это же заставит их беспрекословно повиноваться каждому слову строгого родителя.
Так группа превращается в единый организм, который движется волею своего лидера.
Раз уж юг проявлял мятежные настроения и пытался развязать войну, пришло время подготовиться соответствующим образом.
Чтобы завершить все приготовления, Кранг решил использовать военную мощь королевской семьи в качестве той самой строгой розги.
Таков был прогноз Крайса, и большинство тех, кто привык полагаться на свой ум, ожидали того же исхода.
И лишь Энкрид видел ситуацию иначе.
Действительно ли всё обстояло именно так?
Подле Энкрида заговорил герцог Окто.
— У Его Величества есть лишь одна просьба, сэр.
— Прошу вас, говорите.
Герцог Окто сильно отличался от маркиза Байсара.
Покойный маркиз наверняка пошутил бы, что сейчас — отличный шанс, и предложил бы выдать замуж свою дочь. Но в отличие от него, закончившего свои дни с улыбкой на устах, герцог просто изложил суть дела.
— Он сказал, что верит в то, что именно вы займете десятое кресло.
В подобной ситуации Кранг обронил фразу о том, что он не всегда бывает прав.
Почему?
В чем причина таких слов?
Чтобы посеять в их душах сомнения в незыблемости королевской власти?
Или же для того, чтобы подтолкнуть их к объединению ради личных интересов в тот самый момент, когда они должны сплотиться воедино?
Нет, такого точно быть не могло.
— Я, Крианат Ангиус Наурилиус, вещаю, пользуясь дарованными мне правами и властью.
И вслед за этими словами король провозгласил свой указ.
Кранг, сжимая в руке королевский скипетр — символ Солнечного Древа, — гулко ударил им об пол.
Громкий стук разнёсся по залу, заставив сердца всех присутствующих содрогнуться.
— С сегодняшнего дня я созываю Совет Десяти.
Никто не смог сразу осознать смысл этих слов.
И пока остальные в недоумении хлопали глазами, Маркус, знавший обо всём заранее, опустился на одно колено и заговорил.
— Я исполню вашу волю, Ваше Величество.
Крайс, наблюдавший за этой сценой, негромко пробормотал:
— Значит, он не собирается сокрушать власть дворян, а, напротив, хочет ее взрастить?
И хотя Крайса и без того считали умным человеком, в вопросах стратегии его следовало причислить к категории истинных гениев.
Он мгновенно уловил смысл, заложенный в названии «Совет Десяти», оценил атмосферу в залах и одновременно с этим разгадал гамбит Кранга.
— Первый из них — ты, Маркус Байсар, — объявил король.
Король продолжил:
— Я приму ваше повеление.
Едва Маркус, всё еще стоявший на колене, принял высочайшую волю, вперед выступил герцог Окто.
— Я верю, что вы примете второе кресло, герцог.
— Я исполню ваше веление.
Герцог Окто стал вторым.
Следом за ними свои места заняли и другие представители интересов знати.
А затем пришел черед десятого.
— Друг мой, ты ведь тоже не откажешься принять это место?
В действительности Совет Десяти был органом, олицетворявшим власть дворянства, а десятый его член должен был стать тем самым «мечом», что всегда пребудет подле короля.
Расчет Кранга был именно таким.
Разумеется, это было и знаком глубокого уважения к другу и герою, спасшему страну.
Энкрид лишь улыбнулся и ответил:
— Конечно, мой король.
Предсказание Крайса отражало общепринятый взгляд на вещи.
Но даже при блестящем уме Крайса находились те, чьи поступки невозможно было предугадать.
Это были люди, ведомые идеалами, высокой целью, мечтами и надеждой. Они шли путями, неведомыми остальным, и выбирали то, на что другие никогда бы не отважились.
Был среди них один безрассудный глупец — рыцарь со средними способностями, что клялся стереть с лица земли Обитель Демонов ради защиты всего, что ему дорого.
И был король, который, обладая полнотой власти, не стал сокрушать недовольных, а объявил, что выслушает их и поведет за собой к лучшему будущему.
Если мерить степень их безумия, то между ними едва ли нашлось бы много отличий.
— Вот этого я уж точно не ожидал.
Крайс буквально лишился дара речи.
Позже он узнал, что структура Совета Десяти подразумевала, что каждый его член сформирует под собой группу из десяти доверенных лиц.
Десяткам, избранным так, предстояло совещаться с членами Совета, а те, в свою очередь, должны были напрямую представлять монарху свои соображения и давать советы.
«Шанс, выпадающий даже тем родам, которые прежде не стояли на стороне короны».
Вместо того чтобы давить силой, он раскрывает свои объятия всё шире.
На подобное был способен лишь человек совсем другого масштаба.
— Клинок Ордена Безумцев может обрушиться в любой момент. Его можно направить на любую цель, представляющую угрозу, но он никогда не будет использован против вас. Вот что он хотел сказать. Он блестяще нас использовал.
Крайс проговорил это, ясно видя намерения Кранга.
На этом столичные дела были завершены.
Попрощавшись со всеми, Энкрид сел в карету с гербом королевской семьи и отправился прямиком в Пограничную Стражу.
На обратном пути ему довелось мельком увидеть Кранга, но времени на долгие разговоры совсем не оставалось.
Дороги, по-настоящему чистые и безопасные, были идеально приспособлены для карет. Благодаря солдатам на заставах, на пути не попадалось ни монстров, ни зверья, ни разбойников.
Путешествие выдалось на редкость спокойным.
— Вы вернулись!
Так, под приветственные возгласы и воинское приветствие солдат, узнавших королевскую карету, он въехал в расположение Пограничной Стражи.
— Теперь-то мне уж точно нужно отдохнуть.
Едва они прибыли, Шинар обронила эту фразу и тут же поспешила обратно в город эльфов.
Путешествие, которое можно было назвать как коротким, так и длинным, подошло к концу.
— Если великая держава юга не безумна, они не бросятся в бой в тот же миг. Им тоже нужно время, чтобы перевести дух. Но войны не избежать.
Так сказал Кранг перед тем, как они расстались.
И то, что он раскрыл объятия дворянам, вовсе не было признаком трусости.
Всё дело было в масштабе личности человека по имени Кранг.
Что же делать, если противник жаждет лишь одного — битвы?
Кранг и не помышлял о том, чтобы уклониться от честного боя.
— Пришло донесение от сэра Сайпруса. Он сообщает, что на юге замечена подозрительная активность.
Потому, даже зная о неизбежности грядущей войны, он просто продолжал делать то, что должно.
— Позови меня, когда пробьет час.
Ответил Энкрид и на том покинул короля.
С тех пор до него доходили самые разные вести.
— Говорят, Наурилия и Легион установили дипломатические отношения. А еще — что с юга всё чаще начинают лезть монстры.
Крайс, передав эти новости, немедленно отправил Топорный Отряд Рема на юг.
Поскольку подобное случалось нередко, бойцы Топорного Отряда провожали Крайса почти что нежными взглядами.
— Вице-капитан, есть еще работа?
Эти бедолаги, чья манера речи со временем стала пугающе похожа на манеру Рема, самовольно назначили Крайса официальным вице-капитаном Топорного Отряда.
Разумеется, ни Рем, ни Крайс этого не хотели. Солдаты же просто уважали человека, который дарил им единственную возможность увильнуть от тренировок с их капитаном — истинным воплощением демона.
Тем временем Энкрид тоже не сидел сложа руки.
Тренировки, практика, фехтование, раздумья, глубокое осмысление...
Всё это было лишь продолжением его привычных дел.
В перерывах он также брал на себя руководство обучением солдат.
Этим он занимался, надеясь сформулировать некую концепцию, но пока что нужные части никак не желали складываться в единую картину.
Луагарне поначалу помогала ему, но вскоре и она отправилась на поиски очередного болота, заявив, что ей нужно обдумать и закрепить всё то, что она познала и освоила в минувшей битве.
— Похоже, в моем нынешнем состоянии я не могу удовлетворить свои стремления.
Как говорится, лягушка, попавшая в плен собственных прихотей и нужд, должна научиться управлять ими, если хочет двигаться дальше.
Именно так Луагарне и поступила.
С момента их возвращения в Пограничную Стражу не прошло и месяца.
Шорх, шорх.
На тренировочную площадку кто-то ступил, оставив солнце позади.
Сияющий ореол за спиной, блеск серебристых волос, едва уловимый кисловатый запах и шаги, которые гость делал нарочито громко.
По одним только звукам было несложно догадаться, кто перед ним.
Энкрид перевел взгляд в ту сторону.
— Ты меня уже забыл?
Вернувшаяся зверолюдка задала этот вопрос...
...с улыбкой на губах.
Ее лицо выглядело более ухоженным, чем раньше, но перед ним по-прежнему стояла всё та же знакомая воительница.
На ней был белый кожаный доспех, а золотистые глаза поблескивали на солнце. Кое-где на наручах и поножах виднелись вмятины.
— Скажите этому варварскому выродку Рему, пусть выходит.
Стоило ей появиться, как она тут же потребовала встречи с Ремом.
Всё это происходило под заинтригованными взглядами нескольких бойцов Топорного Отряда, вышедших на тренировку.
Ранее Энкрид видел письмо от Ану, короля Востока — тот уведомлял, что больше не намерен удерживать ее у себя.
И всё же она вернулась на удивление быстро.
Словно бежала всю дорогу без сна и отдыха.
Как раз в этот момент на тренировочную площадку заходил Рем.
Он чувствовал досаду — что-то не давало ему покоя, даже несмотря на то, что он весь день безжалостно муштровал свой отряд.
— О, это ты?
Рем тоже узнал Дунбакель.
Глаза золотистой зверолюдки сузились.
На ее лице просияла улыбка, когда она заговорила:
— Привет, западное трепло. Всё еще жив?
Большинство воинов, включая Энкрида, как обычно, проводили на тренировочной площадке весь день.
Потому здесь в любое время можно было затеять тренировочный поединок.
Двое солдат, которые шли за Дунбакель и несли караул по периметру, осторожно отступили.
Они совсем растерялись, когда зверолюдка внезапно заявила, что тоже служит здесь, и ворвались на площадку следом за ней, прежде чем успели сообразить, что к чему.
Так стражники превратились в зрителей, а внимание всех проходящих мимо невольно приковалось к происходящему.
Рем поудобнее перехватил топор, Энкрид по привычке отступил, а Дунбакель положила руку на бедро.
Ее оружием был единственный изогнутый ятаган.
И оружие это было вовсе не простым.
Словно в доказательство того, что она не просто била баклуши на Востоке, от клинка явственно несло мощью древней реликвии.
На эфесе, который она сжимала, и на самом лезвии — лишенном ножен — проступали неведомые знаки, источавшие тусклый свет.
— Я прошла через ад на Востоке.
Она стала Чемпионом.
Люди называют их рыцарями, но в обществе зверолюдей воин, достигший определенного уровня, зовется Чемпионом.
Это титул для того, кто познал страх и сумел его превозмочь.
То есть, речь идет об уровне, на котором воин обретает способность управлять Волей, но так как Дунбакель была зверолюдкой, она называла это не Волей, а Жизненной силой.
Жизненная сила зверолюдей куда более живуча, чем у представителей любой другой расы.
Что же произойдет, если пробудить эту основу, разнести ее по всему телу и научиться использовать ее даже на уровне подсознания?
Жизненная сила начинает бить через край, возводя тебя в ранг Чемпиона.
Дунбакель обнажила ятаган и ударила.
В ее намерения не входило убийство.
Она лишь хотела преподать ему небольшой урок.
Жизненная сила — это выносливость, живучесть, бодрость и чистая мощь.
Невероятно возросшая физическая сила позволила Дунбакель буквально ворваться в те самые мгновения, что длятся доли секунды.
Густой, словно патока, воздух давил ей на плечи.
И сквозь это сопротивление ее ятаган устремился вперед, источая свет.
Она выставила левую ногу вперед, и сверкающий клинок, подобно полумесяцу, описал в воздухе дугу и обрушился вниз.
«Звездный свет».
Одновременно с ударом она высвободила мощь реликвии.
Реликвия, в которой, как говорили, было заключено сияние звезд, в момент соприкосновения порождала отталкивающую силу.
Это значило, что противника должно было попросту отшвырнуть.
Топор Рема не опоздал к этой встрече.
Он скрестился с клинком Дунбакель.
Динь! Лязг!
В то же мгновение лезвие топора преградило путь ятагану прямо посередине и замерло, не дрогнув.
По «Звездному свету» прошла трещина.
Рем, держа топор коротким хватом, хищно улыбнулся из-за своего оружия.
Уголки его губ поползли вверх, обнажая острые клыки.
Дунбакель охватило предчувствие беды.
ХРУСТЬ!
Вместе с оглушительным треском клинок, который принесла с собой Дунбакель, разлетелся надвое, и осколки отлетели в сторону.
Джаксен, который в какой-то момент подошел посмотреть на схватку, поймал обломок лезвия голой рукой, осмотрел его и проговорил:
— Низкосортный кусок дерьма.
Это означало, что в плане качества эта реликвия не была ничего особенного.
И еще.
— На что же ты надеялась, когда вызывала меня?
Рем, вдребезги разнесший ятаган, спросил об этом с усмешкой.
Дунбакель никогда не отличалась особым умом.
Ей и в голову не пришло, что мастерство ее противника росло так же быстро, как и ее собственное.
— А...
Пока она ошеломленно хлопала глазами, Рем отложил топор и достал дубинку, которую обычно носил с собой для «воспитательных бесед» со своими подчиненными.
С виду это была простая иссиня-черная дубинка, но на деле была выкована из сплава Черного золота и Истинного железа.
Дубинка лихо крутанулась в руке Рема.
— Ну, давай посмотрим, чему ты научилась, щенок.
— Я не собака! Я — лев!
В золотистых глазах Дунбакель не было и тени намека на капитуляцию.
Она выжила на Востоке, сразив десятки монстров.
Среди них попадались и очень уникальные особи.
Разумеется, если бы Рем сам был монстром, то непременно относился бы к демоническому классу.
Энкрид спокойно наблюдал за движениями Дунбакель и пришел к определенному выводу.
«Рыцарь-послушник».
Пусть ее движения и подчеркивали уникальные физические данные зверолюдей, умение управлять Волей всё же оставляло желать лучшего.
Он уже понимал, чему именно должен ее научить.
«Для начала — избавить от этого чувства всемогущества».
Сейчас Дунбакель была пьяна от осознания собственной силы.
И первым делом нужно было спесь с нее сбить.
Проще говоря, ей нужно было хорошенько получить от Рема.
Хлысь!
Дунбакель, отчаянно сражавшаяся с Ремом, наконец открылась, получила удар дубинкой по бедру и покатилась по земле.
— Ах ты, сукин...
Это были ее последние слова.
Точнее, она не умерла, а лишь была избита до полусмерти, так что «последними» эти слова назвать было трудно.
— Как приятно тебя колотить!
Рем ринулся в бой и начал свой «массаж дубинкой».
Это продолжалось недолго.
Как бы то ни было.
— С возвращением, Дунбакель.
Энкрид поприветствовал ее в то время, как из ее носа обильно хлестала кровь.
—...Кажется, я вернулась не в то место.
И хотя Дунбакель выглядела так, будто уже вовсю раскаивалась в своем решении...

Комментарии

Загрузка...