Глава 549: Рыцарь — это бедствие

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Энри отправился в путь на повозке, груженной обсидианом и талисманами — диковинками западного региона, а также другими практическими товарами на продажу.
Он предвидел, что путешествие будет трудным, но реальность превзошла все ожидания, испытывая его решимость на каждом шагу.
Он и не помышлял о том, чтобы сдаться, но грызущая тревога не отступала, иссушая рот и сдавливая грудь.
И все же он упорно шел вперед, лучше других понимая, насколько редок такой шанс.
— Капитан.
Сжимая лук, подаренный ему Энкридом, Энри твердо решил не упустить этот шанс.
Для поездки ему нужен был транспорт и для груза, и для себя.
Поскольку белоптеры, приспособленные к западу, были бесполезны за его пределами, необходимы были лошади. Но средств Энри не хватало.
В итоге вместо лошадей он купил ослов и телеги, сумев собрать караван из десяти повозок.
Хотя груз был немалым, скромный вид ослов и его спутников производил очень унылое впечатление.
— Не волнуйся.
— Мы будем рядом.
К счастью, воины-близнецы из западного племени согласились стать охраной. С их силой отряду не занимать было боеспособности.
Кроме того, Энри нанял нескольких помощников из соседней деревни-оазиса.
— Когда мы доберемся до места, будет ли награда щедрой?
— Вы же оплачиваете еду и ночлег в пути, верно?
Вопросы были до боли знакомыми.
— Если быть точным, если эта торговая экспедиция удастся, я позабочусь о том, чтобы вы получили достаточно денег и смогли осесть где пожелаете. Но успех не гарантирован, — ответил Энри.
В его предприятии участвовали люди, спасавшиеся от преследований, некоторые из которых были несправедливо обвинены. Среди них был и человек, путешествовавший со своей семьей.
Хотя он не выглядел опытным бойцом, от него веяло надежностью. Энри тщательно отбирал таких людей; пережитые им горести и лишения отточили его умение разбираться в характерах.
А что, если чутье его подведет?
«Все будет хорошо», — успокаивал он себя.
Даже если бы кто-то повернул против него клинок, присутствие западных близнецов удержало бы любого от предательства.
Эта экспедиция была приключением для участников в той же мере, что и для Энри. Им не платили авансом, и им приходилось ждать прибыли в конце пути. Такой порядок привлекал скорее ответственных людей с простыми мотивами, чем хитрых или жадных.
Хотя работа была изнурительной и тяжкой, она казалась более чистой, чем жизнь в оазисах. Охота на зверей, усыпанных драгоценными камнями, звучала по крайней мере хуже, чем это предприятие.
Так началась торговая экспедиция.
Проблемы не ограничивались монстрами и зверями — один только дождь делал их продвижение мучительным.
Поскольку после покупки ослов и повозок денег не осталось, отряд на протяжении всего пути ночевал под открытым небом.
Опыт Энри как охотника вел их за собой, помогая находить сносные маршруты и безопасные места для стоянок. Близнецы брали на себя сражения, когда это требовалось.
Даже на этом пути порой встречались разбойники. Чтобы выжить в качестве бандита в этих краях, требовалась сила, чтобы отбиваться от чудовищ, поэтому они часто нападали группами и имели в своих рядах умелых бойцов.
И все же никто из них не мог сравниться с близнецами.
В группе был ребенок, который шел вместе с отцом и проявлял недюжинную ловкость в метании камней из пращи.
К тому времени, когда вдали показалась Науриллия, все были в крайнем изнеможении, включая Энри.
— Нам нужно продать часть товаров здесь, прежде чем двигаться дальше, — объявил он.
Но первый же купец, к которому Энри обратился в столице, сразу принялся нагло сбивать цену.
— Западные товары? Откуда мне знать, что они настоящие? Талисманы? Кто гарантирует их эффективность?
Энри раскусил эту уловку — попытку сбить цену, распространяя сомнения.
Близнецы ощетинились на оскорбление, готовые к действию, но Энри остановил их, зная, что обнажение оружия навлечет на них городскую стражу.
Их потрёпанный вид чужаков с запада в такой ситуации сыграл бы только против них.
Энри слишком много раз видел подобное, чтобы удивляться.
— Сдержитесь. Мы должны это перетерпеть, — убеждал он.
Раздосадованный, но не желающий рисковать, Энри решил вообще отказаться от торговли в столице.
Постоянные провокации свиноподобных торгашей с жабьими рожами делали невозможным заключение честной сделки.
Если бы они только могли добраться до Пограничной Стражи, поручительство Энкрида всё бы уладило.
И все же Энри не зря пытался продать часть товара именно здесь, в Науриллии: путь впереди оставался опасным.
Но как им выжить в столице без серебра?
Ночевка рядом с трущобами грозила привлечь бесчисленных воров. Смог бы он отбиться от них всех?
Гильдия воров отомстила бы, если бы ее члены пострадали, а внутри города они не могли сражаться, не пролив кровь и не вызвав проблем.
— Хах.
Энри глубоко вздохнул, смирившись с необходимостью уйти.
Но как раз в тот момент, когда он собирался трогаться, жирный, похожий на жабу купец решил затеять ссору в последний раз.
Рука Энри инстинктивно потянулась к луку, который дал ему Энкрид.
«Если мы встретимся за городом, у тебя в голове будет стрела», — мрачно подумал он.
И тут, словно по сигналу, появился Энкрид, широко улыбаясь и называя жабоподобного купца «дядей».
Купец, застигнутый врасплох, в замешательстве наклонил голову.
Не все в этом мире жили праведно. Среди нечестивцев встречались самые разные личности.
Энкрид не считал их всех злодеями, но эта ситуация была совсем другого рода.
Поняв всё с первого взгляда, Энкрид непринужденно спрыгнул с коня, подняв облачко сухой пыли из-под сапог.
Недавно отремонтированная мощеная дорога резко контрастировала с изможденным, усталым лицом Энри.
Напротив него стоял купец — Мэлтон, пухлый и блестящий от пота.
— Дядя, почему ты делаешь вид, что не узнаешь меня? — поддразнил Энкрид, направляясь к ним.
Капитан городской стражи замялся, подходя ближе к Энкриду.
— Дядя? У вас здесь есть дядя?
— Тот, которого я обрел недавно.
—...Что?
Рем тихо усмехнулся, понимая, что это одна из причудливых шуток Энкрида.
— Почему ты ведешь себя так, будто не знаешь меня? — Энкрид поднял руку, показывая кожаный наруч, сделанный из шкуры великана.
— Ох, ох... вы тот самый парень? — пробормотал Мэлтон, указывая дрожащим пальцем на Энкрида.
— Тот самый парень? — повторил капитан стражи, переводя острый взгляд на Мэлтона.
Выпученные глаза купца нервно забегали.
Почему капитан стражи внезапно проявил благосклонность к этому человеку?
Почему этот «случайный мечник» источал такую власть?
— Дядя.
Энкрид снова обратился к нему, и в голове Мэлтона болезненным эхом отозвались его собственные недавние слова: «Ты дружишь с главой купеческой гильдии Рокфрида? Ха! Тогда я — дядя генерала Энкрида!»
Друг. Дядя. Рокфрид. Энкрид.
Слова перемешались, в памяти всплыло лицо, и до Мэлтона дошло пугающее осознание.
— Неколебимый Рыцарь?
Печально известное прозвище сорвалось с его губ.
Он надеялся, молился, что это ложь, недоразумение.
— Впечатляет, дядя. Ты даже знаешь мое прозвище, — сказал Энкрид с колкой усмешкой.
Мир Мэлтона рухнул.
Этого не может быть.
Почему он — Неколебимый Рыцарь?
Пока Энкрид взял на себя инициативу перекинуться парой слов, завязался разговор.
— Похоже, тебе пришлось несладко, а?
— Не то слово, этот ублюдок...
Сзади Рем уже слушал рассказ близнецов.
— Эй, ты и вправду назвал западные амулеты подделкой? Сказал, что их магия — это обман?
Мэлтон действительно говорил всё это.
Но разве всё это не было из-за жадности дворянина, стоящего за его спиной?
Мэлтон взглянул на виконта.
«Пожалуйста, спасите меня».
Мольба в его глазах была очевидна, но Рем был не из тех, кто сдерживается в таких ситуациях.
Небрежным жестом он перехватил топор и зашагал вперед решительной походкой.
— Извинись или умри. Если ты неправ, просто признай это, и ничего ужасного не случится.
Тон Рема был спокойным, но угрожающим.
Было ли это в его натуре, характере или воспоминании о том, как он впервые ступил на континент и увидел дворянского ублюдка, забавляющегося издевательствами над женщинами и собственным народом — не имело значения.
Рем терпеть не мог таких людей.
Почувствовав исходящую от него острую угрозу, трое гвардейцев за спиной дворянина нахмурились, готовясь вмешаться.
Но тут заговорил капитан стражи.
— Знай, когда вмешаться, а когда отступить. Неужели не узнаешь его?
Черные волосы, синие глаза, топор, седина, телосложение как у медведя. Вы серьезно не знаете?
Слухи о людях, защищавших Пограничную Стражу, начали распространяться даже без упоминания Энкрида.
— Убийца Дворян.
Безумец, который, потеряв родителей по вине дворян в детстве, якобы раскалывает топором череп каждому встречному аристократу.
Это было неправдой, конечно — просто очередной слух.
— Зверолюд-медведь, который ради забавы разрубает людей пополам.
— пробормотал один из гвардейцев под нос.
—...Это что, про меня?
Аудин, не удержавшись, спросил с кривой усмешкой.
Он не был ни зверолюдом, ни тем, кто имел подобные хобби.
— Ах...
Трое гвардейцев тут же прикусили языки.
Рем немного отступил, учитывая присутствие Энкрида.
Иначе он бы избил этого человека до полусмерти, прежде чем вообще снизошел до разговора.
—...Я извинюсь. Я был неправ.
Подавленный исходящей от противника аурой, виконт сдался.
Не нужно было даже применять Волю.
Гвардейцы не решались вмешаться, а слух об Убийце Дворян громко звучал у него в ушах.
Он почувствовал острую нужду облегчиться.
Виконт бежал с места событий, оставив после себя купца, который выглядел так, будто вот-вот разрыдается.
Энкрид повернулся к своему «дяде» и сказал:
— Дай мне немного денег на расходы.
—...Что?
— Не дашь?
Пока Энкрид давил на него, капитан стражи сзади тоже бросил угрожающий взгляд.
Судя по ситуации, было ясно, что купец совершил нечто дурное.
И это было его решение пропустить этого человека.
Хуже того, купец осмелился попытаться обмануть человека, которого он уважал.
«Я убью его. Обязательно убью».
«Ты труп».
Даже без владения Волей, одна лишь решимость капитана делала его жажду убийства почти осязаемой.
Одни его глаза, казалось, были способны лишить жизни.
— Я-я дам! Конечно!
Купец поспешно развязал свой кошель.
— Негусто, — заметил Энкрид, мельком взглянув на содержимое.
Хотя в кошельке было больше двадцати серебряных монет и даже одна золотая, если Энкрид сказал, что это мало, значит — мало.
Мэлтон немедленно послал слугу в банк.
В крупных городах всегда был хотя бы один большой банк, которым обычно заправляли выходцы из торговых центров, часто путешествующие по делам.
Во время прошлой гражданской войны они бежали, но недавно вернулись и снова открыли свои банки.
Дзинь, дзянь.
Последовал приятный обмен кошельками — прелестное зрелище. Энкрид забрал всё и передал Энри.
— Продай осла, купи лошадь. Замени телегу, позаботьтесь о себе, хорошенько отдохните и начните заново. Отсюда дорога должна стать легче.
— Спасибо.
Слезы едва не брызнули из глаз Энри, когда он склонил голову, вспоминая их невзгоды.
Капитан стражи, наблюдавший за всем этим, подал голос.
— Я лично сопровожу вас до Ялтенбурга. Пожалуйста, не отказывайтесь — я сам этого хочу.
— Я как раз собирался поблагодарить вас за предложение, — ответил Энкрид, кивнув.
— Тогда, пожалуйста, подождите минутку, — сказал капитан, глубоко выдохнув. Он положил руку на плечо Мэлтона и оттащил его в сторону.
Энкрид помахал своему «дяде» на прощание.
Среди людей, сопровождавших Энри, был мальчик лет тринадцати-четырнадцати, следовавший за отцом.
В глазах мальчика Энкрид и его спутники были колоссальными фигурами, куда более великими, чем любой король.
Подобные мысли среди детей не были редкостью.
Для них имя Энкрид принадлежало не просто героическому мечнику, а истинному защитнику — тому, кто спас их лично, в отличие от далеких королей.
Это было маленькое, случайное событие, одно из многих.
— Увидимся в Пограничной Страже.
Энкрид попрощался с Энри и тем временем велел Рему дать поручения близнецам.
Затем они поскакали к внешним дорогам, ведущим к королевскому дворцу. Это был тот самый путь, по которому он когда-то мчался на своем одноглазом коне.
Во дворце они остановились на ночь.
Поскольку вечером неотложных дел не было, Энкрид арендовал тренировочный зал для спаррингов.
Вскоре начали приходить люди, просившие поучиться у него.
— В любое время, — отвечал Энкрид.
В толпе мелькали знакомые лица, включая Рирвана, который недавно вступил в Королевскую гвардию, и даже Мэтью, который должен был находиться подле Кранга.
Капитан Королевской гвардии в темно-сером шлеме тоже ненадолго заглянул.
Не говоря лишнего, он поприветствовал Энкрида кивком и ушел — человек немногословный.
Для Энкрида это боевое братство было привычным и приятным.
Наблюдать за тем, как люди увлеченно обсуждают с ним техники, доставляло ему огромную радость.
Даже Рему, казалось, это нравилось.
После двух дней отдыха слуги и горничные сняли с Энкрида мерки и быстро сшили ему парадный костюм — не обтягивающую рубашку, стесняющую мускулы, а хорошо сидящий, элегантный наряд.
Ни Рема, ни Аудина с собой не взяли.
— Не интересно.
— Мне тоже, — согласился Аудин.
Они не пришли бы, даже если бы их пригласили, и Кранг это знал.
Предыдущей ночью Энкрид внезапно спросил Аудина, почему тот вообще поехал с ними.
Ведь Аудин обычно не любил покидать Пограничную Стражу.
— Я подумал, что стоит попытаться вырваться из тюрьмы затянувшихся сожалений, — ответил Аудин.
Это был загадочный ответ, который Энкрид не до конца понял, но Аудин, похоже, не был склонен вдаваться в подробности.
Уважая личное пространство товарища, Энкрид не стал развивать тему.
Аудин со своей стороны, казалось, оценил это уважение, улыбнувшись в своей обычной тихой манере.
— Герой нации, друг короля, Убийца Демонов, Неколебимый Рыцарь — генерал Энкрид из Пограничной Стражи!
Когда торжественное представление глашатая разнеслось по залу, Энкрид вошел в тронный зал, устремив взгляд на Кранга, восседавшего на троне.
Они обменялись обычными приветствиями.
— Добро пожаловать.
— Я явился по вашему зову.
Не успели закончиться приветствия, как Маркус заговорил о чести рыцарского звания.
Среди собравшейся знати послышались несогласные голоса.
— Хотя само собой разумеется, что сэра Энкрида стоит удостоить такой чести, мы должны подумать, стоит ли распространять это на остальных, — заметил один красноречивый дворянин.
За его спиной стояла та самая жабоподобная фигура, которую Энкрид видел вчера.
— Ваше Величество, вы слышали о прозвище «Убийца Дворян»?
Дворянин поглаживал усы, пока говорил.
Чего больше всего боялись монархи и знать?
Рыцарей или бедствий — существ, способных перевернуть королевство одним мечом, если они того пожелают.
Чтобы уберечься от подобных угроз, королевские дома принимали меры.
Например, Орден Ограничения Наурилии служил именно этой цели.
Рыцари присягают на верность короне во время посвящения — обет, приносимый еще до того, как они станут рыцарями.
Но Энкрид и его отряд безумцев никаких подобных клятв не давали.
Смогла бы Науриллия остановить их, если бы до этого дошло?
Возможно, нет.
Посему дворянин задался вопросом, мудро ли возводить лиц с сомнительной репутацией в статус
рыцарей
Энкрид поймал себя на том, что согласен со многим из сказанного.
Наконец, трудно было представить Рема, присягающего на верность королевской семье.
Но вскоре его мысли унеслись в другом направлении.
«Тот пирожок, что я ел вчера, был очень вкусным».
«И хлеб тоже был отменным».
Дворянин продолжал свою страстную речь, сводя всё к главному вопросу: как они могут доверять
кому-то с прозвищем
«Убийца Дворян»
Этот вопрос требовал пересмотра.
Будь здесь какой-нибудь простоватый простолюдин, он, возможно, зааплодировал бы риторике дворянина.
Но, разумеется, этого не произошло.
— Вы закончили?
Кранг с неправдоподобно мягкой улыбкой обратился к дворянину.
Если вам нравится серия и вы хотите получать главы раньше, заходите на мой
Я также ввожу новый уровень подписки под названием «Оруженосец».

Комментарии

Загрузка...