Глава 783

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Вечно регрессирующий рыцарь
Глава 781
Тело Рема было далеко от нормы, к тому же на его плечах лежал груз в виде Рагны.
Но значило ли это, что он должен просто стоять и позволять всему случиться?
«Ни за что».
Он даже не допускал такой мысли.
Проломив крышу, Рем прыгнул назад, лицом к противнику.
При этом он двигался так же быстро, как человек, бегущий во весь опор.
Этот талант зародился еще в детстве, проведенном в Западном регионе — навык, приобретенный им в одной из многочисленных игр, в которые там играли дети: бег задом наперед.
— Если тебя поймают, ты умрешь мгновенно. Или умрешь, сражаясь. Выбор за тобой, — сказал Рем.
Преследователь, облаченный в тяжелые доспехи, со щитом и мечом в руках, пытался сократить дистанцию, но это было бессмысленно.
Он не отличался быстротой, зато был упорен и непоколебим.
Он просто продолжал движение, зная, что эта погоня рано или поздно закончится.
А если противник попытается что-то бросить?
«Ну и что».
Никакой ручной топор или что-то подобное не пробило бы его доспехи и щит.
Он это знал.
Так что простое истощение выносливости противника уже было победой.
В его тяжелых шагах чувствовалась твердая уверенность.
Тум.
Массивная фигура в латах, с мечом и щитом, отягощенная прочим оружием — каждый его шаг заставлял землю дрожать.
Если все решит выносливость, то тот, кто мечется и уклоняется, устанет быстрее.
Вполне само собой: тот, кто больше двигается, выдыхается раньше.
Ему нужно было лишь сократить дистанцию, поэтому он шел по кратчайшему пути.
Как только они сблизятся, все станет гораздо проще.
Его стратегия заключалась в том, чтобы затянуть петлю и придушить противника. Это сработало бы, если бы тот стоял на своем, и он верил, что со временем все пойдет по его сценарию.
Но Рем смотрел на это иначе.
С той секунды, как он проломил крышу с Рагной на плече, и до этого момента его мысли оставались прежними.
«Зачем упираться в ближний бой?»
В этом не было смысла.
Именно поэтому он и выскочил из дома.
Несмотря на то что обстановка вокруг внезапно переменилась, места для бега и маневра хватало.
На данный момент это было все, что ему требовалось.
Разбор причин перемен или анализ ситуации могли подождать.
Если бы противник вызвал Рема на дуэль из-за Рагны, он бы не стал так поступать.
Если бы речь шла о сражении за честь, Рем был бы из тех, кто примет вызов.
Но его противника это не интересовало.
Губы парня с дикими, спутанными светлыми волосами изогнулись.
С усмешкой он спросил:
— Давай, выбирай. Сбежишь и бросишь свою ношу или умрете вместе?
Он продолжал принуждать Рема к выбору, но тот лишь с отсутствующим видом поднял средний палец.
Грубый жест, уходящий корнями в давние традиции континента.
— …Ты своего места не знаешь, да?
Хотя он все еще улыбался, в его голосе проскочила нотка раздражения.
Рем кружил по полю боя, стараясь максимально отдалиться от противника.
Это был обширный открытый участок, прежде служивший деревенским огородом.
Он двигался по широкой дуге вокруг латника, а тот прокладывал между ними невидимую линию, пытаясь сблизиться и явно надеясь, что, срезая углы, заставит Рема бегать дольше.
Один описывал большой круг, другой — малый.
Естественно, тот, кому приходилось бегать больше, уставал быстрее.
Рыцарь в тяжелых доспехах совершал лишь минимально необходимые движения, экономя силы.
Этого было более чем достаточно.
К тому же они были внутри лабиринта — здесь он не должен был быстро утомиться.
— Собираешься бегать, пока не упадешь замертво? Или проверишь свои навыки, пока еще остались силы?
Бронированному рыцарю нравилось играть на нервах противника, принуждая его к выбору.
Он делал то же, что и всегда, а варвар из Западного региона с легкостью все не замечал.
На самом деле точнее будет сказать, что Рем даже не слышал слов противника, слишком занятый фантазиями о том, как он запустит этого ленивого сопляка в качестве снаряда посреди боя.
«Получай — магический меч „Лентяй“! Нет, может, лучше „Потерянный“, ну или просто „Магический меч“?»
Ему хотелось просто швырнуть его, но, конечно, это было невозможно.
Он мог лишь представлять это.
Казалось, Потерянный копит силы, словно готовясь к какому-то масштабному сражению.
«Значит, думает, что сейчас начнется заварушка?»
Согласен с тобой, сопляк.
Рем понял, что ему даже незачем продолжать ругаться про себя, и заговорил вслух.
— Посмотрим на тебя, когда проснешься, лентяй мелкий.
С этими словами — наполовину обращенными к самому себе — Рем одной рукой ловко выхватил с пояса пращу.
Той же рукой он пошарил в кармане и нащупал снаряд, наполненный магической силой.
Их было заготовлено больше десяти штук, но здесь вряд ли понадобятся все.
То, что он сделал дальше, со стороны казалось трюком, но для Рема это была обычная рутина.
На бегу он подбросил снаряд в воздух и взмахнул пращой, перехватывая его на лету.
С резким щелчком камень плавно лег в кожаное гнездо.
Поймав его, он прибавил скорости, вращая шнур быстрее.
Рем крепко сжимал рукоять, надежно соединенную со шнуром и кожаной сумкой.
Описывая круги от кисти, заряженная праща начала вращаться.
Еще до того, как центробежная сила проявилась в полной мере, круг, описываемый пращой, был идеальным, без малейшего колебания.
Вух—
Звук рассекаемого воздуха был чистым и резким.
По мере того как он вращал кожаный шнур снова и снова, свист воздуха начал расходиться вовне.
Свист превратился в низкое гудение.
Бронированный воин наблюдал за уловками Рема.
— Метательное оружие?
Он увидел, что Рем использует пращу, и понял, что не ошибся.
Однако причин для беспокойства не было.
Он доверял своему щиту и доспехам, облегавшим тело.
До встречи с Вельрогом его непобедимая броня ни разу не была пробита.
Рем сохранял внешне безразличный вид, но в душе его поджимало время.
На бегу ему приходилось одновременно оценивать расстояние до противника, вращать пращу и вливать колдовство в снаряд.
Камни, изготовленные по секретным техникам Западного региона и отточенные мастерством Рема, легко принимали поток колдовства.
Затем, словно накладывая проклятие, он заколдовал снаряд.
— Огненный Указ.
Так называлось это заклинание.
Говорили, что когда бог Западного региона гневался, из Его голоса вырывалось пламя.
Заклинание хлынуло в камень, и звук ускоряющегося кожаного шнура сменился с гудения на пронзительный визг.
Под ровным звуком таилось ощущение угрозы и тревоги.
Круговое движение, бравшее начало в кисти Рема, могло оборваться в любой миг, и даже при идеальном контроле оно было куда опаснее меча, просто висящего на боку.
Натяжение полностью натянутой тетивы — ничто по сравнению с угрозой этого вращающегося диска.
Рем не стал предупреждать.
Опираясь на десятилетия опыта, он высвободил всю мощь вращающейся пращи.
Камень внутри в полете взорвался светом.
Латник даже не успел понять, когда все началось и чем закончилось.
Снаряд летел быстрее, чем глаза рыцаря могли уследить.
Полагаясь на чистый инстинкт, человек выставил перед собой щит, словно черепаха, прячущаяся в панцирь.
Выпуская снаряд, Рем рефлекторно сплел вспомогательное заклинание, чтобы защитить барабанные перепонки.
Бам—
Звук резко оборвался.
…КВА-А-АНГ!
Оборвавшийся звук тут же взорвался оглушительным ревом.
Снаряд, выпущенный Ремом, пронзил воздух, породив три последовательные ударные волны, прежде чем взорваться при столкновении с целью.
Давление взрыва подняло неистовый шквал — детонация была настолько сильной, что даже ее звук нес в себе угрозу.
КВА-А-А-А-АХ.
Вслед за этим громоподобным треском ветер, вызванный разорвавшими воздух ударными волнами, закружился и обрушился на все вокруг.
Некоторые жители, завидев это издалека, пригнулись и задрожали от страха.
Само собой, никто не осмеливался подойти близко.
Собственно, Рем и заманил врага сюда именно ради этого.
Когда камень взорвался, под завывание ветра взвилось облако пыли, вскоре вновь осевшее.
Почва в приграничных землях Демонического домена всегда казалась странно тяжелой.
Рем, скрестив руки и низко пригнувшись, прикрылся от летящих осколков в момент взрыва снаряда.
К тому времени он уже сбросил ношу со своих плеч на землю за спиной.
Даже под защитой колдовства несколько осколков вонзились в предплечья Рема.
Если такое случилось с ним, защищенным магией, то как же плохо пришлось тому дураку, что принял удар на себя?
— …Ублюдок.
Эти пробормотанные слова донеслись от шатающейся тени, выходящей из-под оседающей пыли.
Человек, чья половина доспехов была разорвана в клочья, держался за погнутый, изувеченный щит и яростно смотрел на Рема.
Его каплевидный щит превратился в жалкие обломки — разбитые, помятые и изодранные.
— Ты.
Заговорил противник, не в силах скрыть своего потрясения.
— Что?
Ответил Рем, опуская руку, служившую ему защитой. Он заложил второй камень и начал раскручивать пращу над головой.
Поскольку его противник не отличался быстротой, он не смог поймать Рема, даже будучи обвешанным снаряжением. Тем самым Рем увеличил дистанцию до нужной — а дальние атаки были одной из его специализаций.
— Проклятье.
Даже внутри Лабиринта Вельрога один из его лучших бойцов пасовал перед своим естественным врагом.
С точки зрения Рема тут не было ничего необычного.
Энкрид потерял счет времени, забыл даже, где находится.
Оставалось только продолжать размахивать мечом, держаться и сражаться дальше.
«Хорошо».
Время от времени Вельрог подавал голос через Волю.
Энкрид чувствовал то же самое.
Что бы ни предпринимал враг, он блокировал это, отбивал и контратаковал.
Что же касается тех случайных странных, непредсказуемых маневров... Как их вообще назвать?
Он с легкостью обходил барьер, известный как «Волнорез».
В прорыве грубой силой был бы смысл.
Но Вельрог полагался не на силу — он обходил его за счет техники.
— Его работа ног.
Вельрог, несмотря на огромные габариты, мастерски использовал переходы.
В то же время живой кнут приковывал к себе внимание.
Каждый аспект атак Вельрога был безупречным сочетанием различных элементов.
— Идеальная гармония.
Именно так это и ощущалось.
Движения были настолько цельными, что какая бы техника ни исходила от этого тела, оставалось лишь кивнуть в знак признания.
Энкрид мог в мгновение ока взмахнуть Рассветным, чтобы отбить меч противника, сократить дистанцию, после чего нанести удар головой или даже попытаться сделать подножку.
Это была отчаянная попытка перевести поединок в плоскость дикой драки.
Но всякий раз Вельрог просто выпускал меч и без колебаний вступал в рукопашную.
Он бил ребром ладони, наносил удары, хватал и пытался выкручивать конечности.
В такие минуты даже кнут оставался в стороне.
Огненный Змей стоял сбоку, подняв голову, и пристально наблюдал за сражением.
Не то чтобы Энкрид мог позволить себе роскошь обращать на это внимание.
Он был слишком занят, отражая выпады рук, ног, коленей и локтей, отчаянно ища брешь, чтобы ткнуть кулаком или вонзить в него пальцы.
Хрусть!
В разгар этой жестокой рукопашной на левой руке Энкрида хрустнули три пальца.
Его рука оказалась в захвате лишь на мгновение, он тут же вырвался — но в эту долю секунды Вельрог вывернул и скрутил собственное запястье и пальцы, ломая пальцы Энкрида одним плавным движением.
Незадолго до того удар по ребрам сделал его дыхание прерывистым и болезненным.
Травмы продолжали множиться.
Однако Энкрид сражался, терпя до самого конца.
Теперь он мог подытожить все случившееся одним коротким словом.
«Проигрываю».
Вельрог, с бесчисленное множество возможностей ударить Энкрида в шею, порой отступал, давая ему шанс уклониться — словно позволял переходить ход в шахматах.
Это случалось уже не раз.
В мыслях Энкрид невольно пробормотал:
«Разве я не могу посражаться еще хоть немного?»
Впервые за долгое время Вельрог нашел достойного соперника и теперь играл с Энкридом.
«Разница в мастерстве».
От владения мечом до самого воплощения подавляющего присутствия.
Если он отточит каждый свой навык до абсолютного предела, сможет ли он стать таким, как Вельрог?
Инстинкт отвечал: ни в чем нельзя быть уверенным.
Настолько непреодолимой и прочной Стеной высился Вельрог.
Но игры не могут длиться вечно.
Наконец клинок из черного пламени — тот, что звался Сурт — разорвал внутренности Энкрида.
К тому моменту три его пальца и два ребра уже были сломаны, коленный сустав вывернут, а тазобедренный сустав скрежетал в вертлужной впадине.
В поединке, где его теснили с самого начала, все завершилось тем, что лезвие погрузилось в живот.
В этот миг Рассветный Энкрида нанес одиночный, сияющий удар.
Вельрог тоже этого не ожидал — часть его рога была чисто отсечена.
— Досадно.
Вельрог сказал это небрежно.
Пламя опаляло внутренности и расползалось по всему телу.
Это черное пламя было принесено из самой преисподней; оно не угаснет, пока жертва не испустит дух.
Это тоже было одной из сил Вельрога.
Энкриду пришлось прикусить язык, просто чтобы вынести эту боль.
Его язык должен был быть изрезан, а кровь — течь рекой, но огонь уже испепелил все во рту.
Вместо вкуса крови все заполнил привкус гари.
Едкий дымный запах, казалось, целиком поглотил его сознание.
«Ты возродишься в моем лабиринте. Мы будем сражаться вечно, целую вечность».
В этот миг голос Вельрога отозвался прямо в его голове.
Едва-едва, самым краем сознания Энкриду удалось это расслышать.
Сколько бы раз он ни соприкасался со смертью, к этой боли было невозможно привыкнуть; он услышал эти слова лишь благодаря неимоверному усилию Воли.
Вельрог посмотрел в пылающие глаза Энкрида.
Даже когда он умирал, эти голубые глаза отказывались гаснуть.
Словно внутри них горело синее пламя.
Вельрогу это почему-то чертовски понравилось.
«Мы еще увидимся в составе моей армии».
Вельрог был в восторге — это еще не конец.
Энкрид оказался в моменте, пережитом уже слишком много раз.
Тьма сомкнулась вокруг, и он поплыл сквозь иссиня-черный туннель, лишенный даже проблеска света.
Смерть.
Он снова умер.
А затем—
«Что за шутки».
В конце туннеля Энкрид услышал, как некое иное присутствие направляет ему свою волю прямо в разум.
То был Паромщик.
То был ответ на слова Вельрога, сказанные в момент смерти.
Конечно, Вельрог этого никогда не услышит.
Эти слова предназначались лишь Энкриду, теперь, когда он был мертв.

Комментарии

Загрузка...