Глава 784

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Вечно регрессирующий рыцарь
Глава 782
Миг мучительной боли короток, но кажется бесконечным.
Глаза открываются, все еще храня отголоски агонии.
Два глубоких вдоха — и прерывистое дыхание удается взять под контроль.
Если зацикливаться на боли, станет только хуже; думать о ней невыносимо.
Что бы он ни делал, боль никогда не исчезала мгновенно — все как всегда.
«Больно».
К боли, которую он терпел до самой смерти, было невозможно привыкнуть.
Но разве это имело значение?
Мысли тянулись одна за другой, пока он, стиснув зубы, превозмогал ноющую боль во всем теле.
Энкрид посмотрел вперед, подстраивая взгляд под ритм волн, раскачивающих судно.
На пароме молча стоял Паромщик.
Лампа в его руке казалась неподвижной и безмятежной, словно на картине, совсем не поддаваясь легкой качке.
— Так вот что ты имел в виду под «концом»? Умереть в бою, чтобы снова сражаться и умирать? У меня мозги расплавятся от этой боли.
В ответ на слова Энкрида Паромщик безмолвно махнул рукой, свободном от лампы.
От этого жеста Энкрид почувствовал резкий толчок назад, не успев даже возразить.
Почему-то ему показалось, что он лишь вообразил обиду в поведении Паромщика.
А когда он снова открыл глаза, то понял, что просто стоит на месте.
Лодка Паромщика и река исчезли.
Это была реальность, а не сон.
Сегодняшние повторения он прошел уже столько раз, что и не счесть.
Энкрид проверил окружение и свое состояние, пытаясь определить точный момент времени.
«Это начало сегодняшнего дня?»
С тех пор как Вельрог все исказил, создав своей силой лабиринт, стало трудно понять, когда начинается день.
Однако, раз есть конец, должно быть и начало.
Паромщик установил точку старта прямо перед тем, как Энкрид ступил в проход лабиринта и встретил своего первого противника.
Значит, это миг его первой встречи с врагом.
— О, клиент?
Противник заговорил первым.
Энкрид посмотрел на него безразлично, хотя в его голове бушевал вихрь мыслей.
Если бы Паромщик дал ему чуть больше времени, он мог бы привести мысли в порядок, но его бесцеремонно забросило обратно.
Из-за этого он чувствовал некоторую отстраненность.
Ведь еще мгновение назад он сжимал челюсти, из последних сил противостоя Вельрогу.
Ноющая боль еще не утихла, а запах испепеленных внутренностей все еще стоял в ноздрях.
«Но все в порядке».
Энкрид проходил через подобное неисчислимое множество раз.
Он точно знал, на чем нужно сосредоточиться в такие моменты.
Меч, поток, трансформация Воли, результаты тренировок, движения тела, ход боя.
Именно так он и подходил к делу.
Он направил свои мысли по одной колее.
Это был способ стряхнуть и побороть призрак боли — сосредоточиться на том, что приносило ему азарт.
«Клинок черного пламени обжигает даже при малейшем касании».
Пламенный Кнут движется сам по себе, словно обладая собственной волей.
И—
«Благословение Паромщика все еще в силе».
Сам Паромщик, вероятно, спросил бы, с какой стати это считается благословением.
Даже сейчас, столкнувшись с демонической силой, Энкрид оставался прежним.
Был ли это момент его самой первой смерти или же настоящий миг — разницы не было.
Тогда, пытаясь преодолеть Стену, он цеплялся за Сердце чудовища; теперь же его вело нечто еще не определенное — в этом и было единственное отличие.
— Ты что, немой?
Его противник подошел ближе и спросил.
Человек прятал бесчисленное множество оружия в пышных рукавах, трепещущих в полумраке.
Он потянулся к парным мечам на бедрах, но опустил руки, не обнажая клинков.
Он решил, что выгоднее подойти безоружным, чем обнажить мечи и заставить Энкрида насторожиться.
Казалось, Энкрид смотрит прямо на него, но если приглядеться, взгляд был расфокусирован.
Это не был взгляд того, кто видит перед собой человека — скорее он смотрел куда-то вдаль.
Любой заметил, что он глубоко задумался.
Для того, кто обладал острым чутьем Рыцаря, это была брешь, которую нельзя было упустить.
Его противник тоже это приметил.
Но даже в таком состоянии Энкрид продолжал размышлять.
«Искусство меча — лишь инструмент».
Но что будет, если смешать эти инструменты?
«Когда переходишь от младшего рыцаря к рыцарю, само собой начинать использовать Волю. На уровне рыцаря ты добавляешь к ней решимость, концентрируя свою Волю, чтобы она стала чем-то большим».
Он даже научился ковать клинки из Воли.
Вельрог тоже на это способен.
Мысли Энкрида зарывались глубоко внутрь.
Столькому еще предстояло научиться — и у самого себя, и у внешнего мира.
Именно этим он сейчас и занимался.
К тому моменту, когда ноющая боль окончательно утихла, подошедший к нему человек моргнул и пробормотал:
— Боже. Если заблудился, просто тихо уйди.
Его голос звучал разочарованно.
Судя по словам, можно было подумать, что он говорит искренне, но его действия свидетельствовали об обратном.
Он прищурил веки, перенес вес назад, словно собираясь отступить, и внезапно рванулся вперед.
Его движение оставило за собой призрачный след, чертя невидимую линию.
Глаза Энкрида следили за противником.
Это было не особенно сложно.
Человек был быстр, но не настолько, чтобы Энкрид потерял его из виду.
Чувство опасности даже не было сильным.
Они всегда находились на разных уровнях, а еще мгновение назад Энкрид отчаянно сражался лишь за то, чтобы нанести хоть один удар Вельрогу.
Остаточная боль ушла, но инстинкты и ощущения битвы все еще жили в нем.
Реакция Энкрида была мгновенной.
Только это не был обычный удар мечом.
Он отразил коронный выпад противника так же, как делал изначально.
Ничего не изменилось.
Обман.
В этой области он тоже был уверен.
С отсутствующим, расфокусированным видом Энкрид уставился на противника — и вдруг в шоке распахнул глаза, будто только сейчас заметил атаку.
Противник был убежден, что его уловка сработала, тогда как Энкрид, мастерски притворяясь удивленным, двигал руками и ногами со скоростью и по траектории, совсем не соответствующими его лицу.
Он выбросил левую руку вперед и схватил запястье человека, дергая и выкручивая его.
Еще до встречи с Аудином Энкрид никогда не прекращал тренировки, чтобы развить силу, поэтому он всегда был мощнее прочих наемников.
А теперь, добавив к этому Технику Изоляции Аудина и начав использовать Волю, он стал сильнее, чем когда-либо.
Одним резким поворотом запястья Энкрид добился именно того, чего хотел.
Хрусть!
Запястье, державшее кинжал, сломалось, как сухая ветка.
Одновременно с этим, из-за сильного рывка, противник был практически брошен прямо на Энкрида.
Даже в такой ситуации мечник, мастер обмана, умудрился встряхнуть другой рукой и выхватить новый кинжал, но шанса пустить его в ход ему не дали.
Одним слитным движением, притягивая врага и бросаясь вперед, Энкрид сократил дистанцию.
Используя стоячую ногу как опору, он отвел шею назад и резко ударил вперед.
Какими бы быстрыми ни были твои руки, тебе не перехватить удар головой, нанесенный с такого расстояния.
Он впечатал лоб прямо в точку между носом и верхней губой — в подносовой желобок.
Тум!
Звук был такой, словно столкнулись два камня.
— Гх.
Вместо крови из лица противника потек Черный Туман, а на землю посыпались передние зубы.
Лоб Энкрида был рассечен в месте удара об зубы, но он и рассчитывал на это.
Брызги крови отлетели назад от его брови.
Поскольку Энкрид продолжал движение сразу после удара, кровь даже не успевала стечь вниз.
Пока одна его рука все еще сжимала сломанное запястье врага, другая уже выхватила меч и находилась в замахе.
Каждое движение было выверено с идеальной точностью.
Можно сказать, это был уровень еще более точный, чем паутина Акера.
Это была гармония обмана и Меча Случая.
Прежде чем обманутая жертва успела оправиться от собственной неудачной попытки обмана, все было кончено.
Не было даже мига, чтобы ахнуть от шока — глаза противника просто расширились, а рот разинулся.
Из этого рта хлынул Черный Туман, разлетаясь брызгами, словно кровь, но не успел он коснуться земли, как Рассветный чисто перерубил шею.
Энкрид на миг задержал взгляд на лице человека в момент отделения головы.
По сравнению с тем ужасом, что он выказывал в виде дыма ранее, это выражение было куда более настоящим.
Конечно, это было ожидаемо.
Когда Энкрид пытался обмануть, это был момент, когда разыгрывалась игра, но для этого человека, потерявшего голову от меча Энкрида, реакция была подлинной.
«Здесь есть чему поучиться».
Он имел в виду не только выражение лица мертвеца.
Об этом он думал, когда его меч описывал дугу.
Только что, при обычном замахе, его клинок само собой вспыхнул молнией, слившись с Мечом Случая и вобрав в себя технику Вихря.
«Больше всего радует, что я опережал его в расчетах».
Даже не с возможности прочесть намерение врага, он мог парировать и контратаковать, используя Меч Случая, оптимизируя каждое движение при взмахе клинка.
«Что еще я мог бы попробовать сюда подмешать?»
Это было лишь смутное предчувствие, но эта неопределенность больше не казалась непреодолимой.
Энкрид сейчас был совсем не тем человеком, что погиб до этого.
Теперь он мог извлекать выгоду из каждого боя.
Именно так все и было в сражении с Вельрогом.
— Сойдет.
Пробормотал Энкрид сам себе.
Такое он делал не часто.
Он вел себя так лишь тогда, когда был по-настоящему азартен.
Так что не один только Вельрог мог проявлять восторг, радость или возбуждение.
В его внутреннем мире Паромщик лишь цокнул языком и проворчал, что они оба все равно психи.
С точки зрения хронологии миг, когда Рем и остальные закончили свой бой, в точности совпадал с началом дня Энкрида.
Так что к тому времени, когда Энкрид направился обратно к Вельрогу, рыцари Отряда Безумцев и их товарищи устроили короткую передышку.
Однако они заметили ползучих тварей, выбирающихся с одной стороны. Любому было видно, что вдали собирается немало существ — так много, что их подсчет начал казаться утомительным.
Не все они походили на того, с кем сражался Рем, или на того, кого взорвал Аудин.
Большинство были существами, которые за долгие века в Лабиринте утратили даже рассудок — они слепо размахивали мечами, а их глазные яблоки стали совсем черными.
Разумеется, удар этих незрячих мечей все равно означал смерть для человека, так что менее опасными они не становились.
— Их тут полно. Того брата все еще не поймали?
— спросил Аудин, разжимая и сжимая кулак.
Рядом с ним Тереза оглянулась через плечо, держа щит в левой руке и меч в правой.
Ее взгляд обратился к тому, кому был адресован вопрос Аудина.
Рем, только что размозживший голову нападавшему существу, сразу же по прибытии сбросил ношу, которую тащил на плече.
Тем, кто поймал брошенное, оказался Роман.
Он просто инстинктивно уложил его позади себя, так что теперь этот человек мирно храпел за спиной Романа.
Горстка жителей сбилась в кучу в стороне, нервно озираясь, тогда как Ропорд и Фел просто смотрели вперед, перебрасываясь фразами вроде «Они все лезут» и «Ага, я знаю».
— Именно потому, что он бездельничает даже в такое время, он никогда не станет вице-капитаном.
Ответил Рем, ощущая ломоту в мышцах.
— Ха-ха.
Аудин просто отсмеялся, а Луагарн — стоявшая на одной ноге после того, как потеряла вторую — была занята попытками осознать ситуацию.
— Это Вельрог, верно?
Она подала голос, но ответа не последовало.
Все просто безмолвно согласились.
Был ли это миг, когда чувство опасности достигло пика?
Так подумал Роман.
Он бы солгал, если бы сказал, что ему не страшно.
Видя огромное количество и различные комбинации рыцарей-призраков, собирающихся впереди, он тяжело сглотнул.
Но эти люди были другими.
Словно они напрочь забыли, что такое страх.
Именно так это виделось Роману.
— Я нигде не вижу своего жениха.
Шинар заговорила спокойно, устремив взгляд вдаль.
В такой битве тот человек, который уже должен был быть здесь, несясь вперед в полудреме и пуская слюни от азарта, нигде не проглядывался.
Разумеется, это значило, что он сражается где-то в другом месте.
Бросив это замечание, она продолжила так, словно происходящее сейчас ее ни капли не касалось.
Фея, чья неземная красота выделяла ее среди прочих, говорила так, как не ожидал бы ни один человек.
— Тогда вы все удерживайте эту позицию. А я буду там, где и должна быть.
То есть: «Вы тут разбирайтесь, а я пойду по своим делам».
Разницы между ее словами и такой прямотой почти не было.
При словах Шинар все, кроме Романа, нахмурились.
Роман, наконец, твердо стоял на ногах, держа Рагну за спиной и намереваясь его защитить.
Он был тем, кто ковылял на одной ноге — слабейшим среди них, — и все же это было лучшее, что он мог сделать сейчас.
Решение не сдаваться и отказ сломаться не означали безрассудного броска в битву, которая была явным смертным приговором.
Он выбрал стоять и терпеть, и поэтому он был здесь.
А впереди продолжали наступать новые призраки — как бы их ни называли, — каждый из которых щеголял силой уровня рыцаря.
Конечно, они не были настоящими рыцарями.
Он мог это понять, наблюдая за тем, как сражаются остальные, и решил, что если возьмет себя в руки, то, вероятно, тоже сможет справиться с парой-тройкой тварей.
Хотя разница между ними была.
Некоторые из фигур впереди были настолько грозными, что от одного взгляда на них голова шла кругом.
Одному из них размозжил голову Аудин, тот зверолюд-медведь, а другой был убит этим ублюдком Ремом.
Пока в голове Романа роились случайные мысли, последовал ответ на слова феи.
— О чем это ты?
Рем поковырял в ухе.
— Сестренка, ты что, решила слиться в одиночку?
— проговорил Аудин, сложив руки, словно в молитве.
— Сестренка?
Шинар, хотя и была феей, все еще привыкала выражать эмоции.
Она мысленно повторила слова, произнесенные зверолюдом-медведем, которые задели ее внутреннее «я».
— Кого это ты назвал «сестренкой»?
Аудин просто продолжал улыбаться, тогда как зеленые глаза Шинар похолодели.
В этот момент Рем бесцеремонно вмешался.
— Лентяй дремлет, а если вы двое хотите попрепираться, можете немного присмотреть здесь. Вице-капитан и бродячий кот выдвигаются первыми.
На этот раз Аудин и Шинар обратили внимание на Рема.
— Знаешь, большая часть того, что вылетает из твоего рта, едва ли можно назвать речью.
— Как я уже говорила, моя обязанность как невесты — заботиться о Капитане.
Пока они препирались, группа рыцарей-призраков сократила расстояние.
Кое-где в их ряды влились рыцари смерти; кроме того, там было два или три дюллахана верхом на своих скакунах, сжимающих головы под мышкой, и даже минотавр, убитый Энкридом, затесался среди них.
Роман моргнул.
В голову лезли самые разные мысли, но, глядя на этих людей, он чувствовал, что у него нет причин бояться.
Каким-то образом ни в одном из них не было и следа тревоги.

Комментарии

Загрузка...