Глава 944

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
— Наблюдала я за тобой, наблюдала, да не выдержала — вылезла от досады, негодник.
Голос принадлежал той, в ком угадывался Лодочник. Или просто женщина.
— Я что, мертв?
Энкрид решил уточнить. Только что он сражался, а открыв глаза, обнаружил себя здесь. Интуиция подсказывала, что он жив, но уверенность не помешала бы.
— Нет.
Она качнула головой, и тяжелая коса резко метнулась в сторону. Глядя на это, Энкрид заподозрил, что прическа для нее — такое же оружие, как и всё остальное.
— Тогда что это за место?
— Скажем так: я слегка растянула мгновение, чтобы мы могли поговорить.
Энкрид понял: если он начнет копаться в деталях, они никогда не закончат.
Оставив попытки осмыслить происходящее, он прямо взглянул на нее. Зачем она здесь?
Лодочница не стала тянуть время.
— Хочешь, я тебя кое-чему научу?
С места в карьер. У Энкрида даже уши дернулись от такого предложения — хотя он и не был эльфом, мышцы среагировали непроизвольно. Слишком уж соблазнительно это прозвучало.
— Ну ты и псих. Кажется, возможность поучиться радует тебя куда больше, чем собственное спасение.
В голосе слышался упрек, но на лице застыло искреннее изумление. Она была частью Лодочника, и Энкрид не знал, каковы ее истинные мотивы, но ее слова попали в цель.
Он промолчал, но жажда знаний впилась в его сознание, словно тяжелый якорь, ушедший на самое дно.
Взгляд Энкрида был красноречивее слов. Лодочница расплылась в своей привычной бесшабашной улыбке и произнесла:
— Пора отвечать за свой выбор, смертный. Хочешь знать, правильно ли ты поступил? Увы, правота доказывается лишь делом. Это твой первый урок.
Сделал выбор — неси ответственность и иди до конца.
Именно это она пыталась до него донести.
Она протянула руку и коснулась пальцем его лба. Ее кожа была теплой — даже если это лишь видение, оно казалось пугающе реальным.
— Смотри.
В его разум хлынули чужие образы. Это были воспоминания женщины, запертой внутри Лодочника.
Энкрид словно сам стал ею. Окружающий мир не рассыпался в прах — он просто мгновенно преобразился.
Рядом стояли люди в масках. Их одежду было не разглядеть, но он кожей чувствовал: это соратники. И они ведут бой.
Прошлое поглотило его, став настоящим временем.
— Черт, мы не туда забрели.
— Исполины близко. Они идут на нас.
— ■■■■, какие будут приказы?
Имя стерлось, осталось лишь неразборчивое обращение. Зато ее чувства он уловил отчетливо.
«Это конец».
Что?
Внешне она сохраняла ледяное спокойствие, но внутри у нее все кричало от ужаса.
«Что ж, отступать поздно. Раз пришли — будем стоять».
Выход один — только вперед.
А женщина-то оказалась куда безрассуднее, чем выглядела со стороны.
— Это еще лучший исход! Свернули бы в другой проход — их было бы вдвое больше. В бой! — выкрикнула та, в ком он видел Лодочника. Нет, это была воительница. Именно в этот миг Энкрид осознал истинную природу Лодочника.
Лодочник — не личность, а легион. Сплав душ, поглощенных проклятием этого бесконечного дня. Когда-то они тоже проживали свое «сегодня», сражались в нем и застревали навсегда.
Бум!
Она вскинула копье и рванулась вперед, одним ударом раздробив тушу исполина, который был в пять раз больше нее.
— Жгите их!
Крушить, жечь, рубить — только так можно было противостоять тварям Рута. Но даже это помогало не всегда.
Сначала пламя пожирало их без остатка, но вскоре монстры начали адаптироваться. Когда огонь перестал быть помехой, начался настоящий ад.
В сознание Энкрида вошли новые крупицы знаний.
«Суть Рута — мимикрия и созидание».
Они изучали врага и штамповали идеальных убийц. Стоило применить против них огонь, как они тут же порождали тварей с огнеупорной кожей.
«Нет. Всё не так».
Внутреннее чутье Энкрида забило тревогу, почуяв подвох.
«Они ничего не создают».
Сквозь пелену чужих воспоминаний он разглядел истинное лицо врага.
«Множество — это единое».
Обычная стая — это группа особей, ведомая вожаком.
«Но Рут устроен иначе».
Здесь всё было с точностью до наоборот.
Она сражалась не с армией, а с одним существом, которое раздулось до размеров целого легиона.
Это был демон, ставший самой сутью Демонических земель. Его природа была сродни могуществу шести владык... вернее, пяти, теперь их осталось пять.
Как Паразит Жара, который дробит себя, кочуя от жертвы к жертве.
«Рут — это каждый из них, и все они вместе».
Монстр, эволюционировавший до состояния целого роя.
Твари из видения не походили на тех, с кем Энкрид бился наяву, но их природа была идентична.
Их направляла единая воля. Они двигались в идеальном синхроне, словно части одного организма.
«Всего лишь конечности».
Облик врага был причудлив: нечто с плавниками, сжимающее некое подобие трезубца.
«Обволакивающий выпад».
Но стиль... разворот корпуса, выпад копьем из слепой зоны — Энкрид узнал эти движения. Он уже видел их в реальности.
Внешность обманчива, суть неизменна. В острие вражеского копья он разглядел того самого противника, с которым бился мгновения назад. Озарение вспыхнуло в голове, и разрозненные факты сложились в четкую картину.
Демонические земли «Молчания» — это прошлое Рута. Он копировал, перерождался и подминал под себя пространство.
«Так он уцелел».
Сначала он бросал в бой великанов, а осознав их уязвимость, «умер», чтобы переродиться в нечто более совершенное.
Тогда Рут еще скрывал свою истинную форму. Он не был полноценным хозяином земель — лишь «кочующим роем».
Хроника событий ускорилась. Энкрид не видел всей битвы целиком — лишь ключевые моменты, застывавшие перед глазами, как кадры кинохроники.
Словно карета несется во весь опор, но чья-то властная рука то и дело резко дергает за поводья.
А после каждой остановки реальность вновь срывалась в безумный галоп.
— Кого ты выберешь?
Вопрос хлестнул по ушам, словно плеть.
«Я не нашла ответа».
Это были не его мысли — в нем говорил кто-то другой.
В тот жуткий миг на весах лежали две жизни, а спасти можно было лишь одну. Какими бы оправданиями она ни прикрывалась, ледяная правда смотрела ей прямо в душу.
Она сделала выбор. И кто-то за него заплатил жизнью.
Хи-хи-хи. Где-то во тьме Лодочник насмехался над ее терзаниями.
— А-а-а-а!
Воздух разорвал крик, полный нечеловеческой боли.
Рыдали вдовы и безутешные мужья. Плакали дети над телами родителей, и родители — над могилами детей.
Невыносимо. И в самом сердце этого кошмара Лодочник заставлял снова и снова проживать это проклятое «сегодня».
— Давай, еще разок. Посмотрим, сколько ты протянешь на этот раз.
И она встала. Скрежетнув зубами от ярости, она вновь поднялась на ноги.
«Плевать».
Она дралась так, словно каждый взмах был последним.
В миг отчаяния она осознала нечто важное, но разве это знание могло воскресить павших?
«Был ли мой выбор верным?»
Она терзала себя, но Энкрид не увидел в ее памяти ни секунды слабости. Она не сдалась.
Ее разум был сфокусирован лишь на одном — на доведении контроля над Волей до абсолютного совершенства.
Он видел острие ее копья, пронзающее огнеупорную шкуру монстра.
Убивать их поодиночке было бессмысленно — врагов было слишком много, а ее силы не бесконечны.
«Что же делать?»
Она искала выход. Один рыцарь среди гор трупов, шаг за шагом пробивающийся скворь невозможное.
Кадр застыл: она стоит на одном колене, опираясь на массивное копье. Она вскидывает голову, и в ее глазах полыхает яростный огонь.
В хрониках ее назовут той, кто оборвал Эпоху Исполинов.
— Теперь я всё поняла, — прошептала она. В тот же миг сознание Энкрида отделилось от нее, и он увидел воительницу со стороны.
Она — Лодочник. Она — Рыцарь, сокрушивший исполинов.
Она застряла в лабиринте собственной памяти.
Прозрение пришло слишком поздно. Она нашла способ победить, но ее душа была выжжена дотла. Завершив свою технику, она просто отпустила жизнь.
Скорее, ее гений сам довел искусство до финала, когда сил уже не осталось.
Стеклянным взглядом она смотрела в пустоту, оттачивая новые знания, пока за один день не создала совершенный прием.
Битва была ее единственным спасением от скорби по павшим. Остаток своих дней она провела в неистовстве берсерка.
Она сразила сердце Рута и угасла сама, навеки замуровав себя в темнице Бездны.
Потеряв себя, она превратилась в бестелесную тень, дрейфующую в составе Лодочника.
Но однажды память вернулась.
Просто наблюдая за одним нелепым, но забавным юношей, она вдруг вспомнила, кем была когда-то.
Хотя для простого смертного это не имело никакого значения.
— Вот теперь я всё про вас поняла, твари, — вновь прозвучал ее шепот в глубине памяти.
Дзынь!
Образ женщины разлетелся на тысячи осколков, которые вновь собрались в единое целое. Мгновение — и Энкрид снова почувствовал под ногами траву лесной поляны.
— Ну, раз уж ты поменял свою суть, надо учиться ею пользоваться, не так ли?
Она снова была перед ним. Энкриду не нужны были объяснения — он впитал ее опыт напрямую через видение.
Это было практическое воплощение Смены Свойств.
Впрочем, он поймал себя на мысли: разве он не пробовал нечто похожее раньше?
Она уловила его сомнение и лишь дерзко ухмыльнулась.
Теперь он видел, что за этой бравадой скрывается глубоко запрятанная боль.
Голос ее звучал весело:
— Слабо, малец. Слушай второй урок. Запоминай: это была моя личная техника. Смена свойств — «Волна».
Он видел это в ее памяти, а значит, его тело уже сохранило этот отклик.
— Ну же, рискни.
Лишние слова были не нужны. Она ждала, но с первой попытки у Энкрида ничего не вышло.
— Хм!
Промах. Его меч коснулся деревянного древка в ее руках, имитирующего копье. Ожидалось, что от удара оно разлетится в щепки под действием резонанса, но палка лишь мелко задрожала.
— Я сказала — пробуй еще раз, — отрезала она.
Даже во сне его тело помнило годы тренировок. Ощущения были такими же четкими, как наяву.
Нужно было ухватить саму суть.
— Твое упрямство явно превосходит талант. Как ты умудрился освоить Индулес с такой-то бестолковостью? — ворчала она после очередного провала.
Энкрид не слушал. Он раз за разом повторял движение, впитывая новый навык.
— Глядеть на тебя больно. Жив ты только чудом — видать, богиня удачи тебя в обе щеки целует.
Он учился, пропуская ее подколки мимо ушей.
Если упорство — это клинок, то Энкрид владел лучшей сталью в мире.
«Это напоминает то, что делал Рагна».
Он вспомнил спарринг с Рагной после боя с Азпеном. Тогда тот применил нечто подобное, и Энкриду пришлось гасить вибрацию своего меча.
— Даже не вздумай сравнивать мою «Волну» с этим детским лепетом, — фыркнула она. Энкрид мысленно согласился.
«База, доступная любому мало-мальски умелому рыцарю».
Каждый знает, как пустить вибрацию по клинку — обычное «Эхо стали».
Рагна всего лишь усиливал остроту меча за счет колебаний.
«Но если развить идею, вибрация может разрушить врага изнутри».
Понимание природы волны открывало иные горизонты. Однако техника Лодочницы была на порядок выше.
«Эта Волна уничтожает при первом же контакте».
Нужно превратить собственную Волю в текучую воду, придать ей импульс и передать этот заряд врагу, чтобы тот взорвался изнутри. Без равной по силе защиты Волей противник просто превратится в труху.
Она требовала ювелирной работы с Волей. Энкрид методично вдалбливал теорию в рефлексы тела.
«Любопытно».
Женщина наблюдала за ним с интересом. Он не останавливался ни на секунду, его разум работал на пределе, а тело следовало за ним. Малейшая слабость духа — и он утонет в этом сознании, но он держался.
«Сдаваться — это не про него».
Она встречала упрямцев, но за этим парнем было особенно приятно наблюдать.
В своей жажде знаний он походил на голодного хищника, который наконец-то вцепился в добычу. Зрелище было захватывающим.
Она выкроила это мгновение в узком зазоре между секундами, внутри ускоренного потока мыслей.
Ценой за этот разговор станет ее долгое молчание внутри Лодочника.
— Тратить время на такую ерунду? — подал голос другой обитатель Лодочника.
Для них наблюдение — единственная отрада. Жертвовать восприятием ради мимолетного каприза казалось безумием.
Фиолетовый свет лампы выхватил из темноты чье-то бледное лицо. Она не удостоила его даже взглядом.
— Да. И я уверена, что оно того стоит.
— Очередной дурацкий выбор.
Она лишь прикрыла глаза. Окно времени, которое она с таким трудом удерживала открытым, начало схлопываться.
— Спасибо за науку, — произнес Энкрид, только сейчас почувствовав, как техника начинает ему подчиняться.
— Бывай. Еще пересечемся.
Они обязательно увидятся. Она в этом не сомневалась.
С этим последним словом Энкрид пришел в себя.
Первое, что он увидел, были губы Дунбакель в опасной близости от своего лица. Он мягко отстранил ее ладонью.
— Чтобы будить спящих принцев поцелуями, нужна прекрасная дама, не находишь?
— Больно надо. Я вообще-то укусить тебя хотела.
— Увидел бы это ваш владыка — головы бы тебе не сносить.
Энкрид поднялся. Вряд ли он пробыл в отключке больше пары минут.
Откуда такая уверенность?
— О, глядите, наш соня соизволил проснуться!
Раз Рем все еще упражняется в остроумии, значит, времени прошло совсем немного.
За это короткое мгновение он узнал подлинную суть врага и получил ключ к победе.
— Где мой клинок?
— Там, где ты его оставил.
Орда исполинов вынудила отряд отступить, и «Ночной Прогулки» нигде не было видно.
Ничего, он заберет меч, когда пойдет вперед. Энкрид сменил обычную перчатку на боевую, из чешуи монстра, и затянул ремни.
Пришло время показать им, как дерутся в Аудине.

Комментарии

Загрузка...