Глава 899

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Рассвело. Сайпресс расхохотался, и Кранг подхватил его смех. Вот только радости в нем не было — один лишь нервный ошалелый надрыв.
— Эти ублюдки ведь специально их припрятали, да?
— Похоже на то.
— Неужели Юг всегда ведет себя так подло?
— В коварстве они первые на всем материке.
Перед войсками Наурилии высилась скала, слева зияла пропасть. Противник же обошел их и выстроился справа, будто нарочно выбрал ровный участок для открытого боя.
Принимая вызов Лихинштеттена, Наурилия начала разворачивать свои силы.
С одной стороны обрыв, с другой — камни. Для кавалерийского наскока место, мягко говоря, гиблое.
Так что на конницу никто особо не рассчитывал. Лихинштеттен, правда, пригнал слонов, но их еще ночью успели тихо перерезать диверсанты. Впрочем, почивать на лаврах было рано.
Всю ночь пришлось провести в напряжении. Инициатива по-прежнему была в руках Лихинштеттена.
Численный перевес был на их стороне, как и припрятанные козыри. Наурилийцам оставалось только ждать и готовить ответный удар.
— Говорят, лучшая защита — это нападение, но сейчас не тот момент.
Так рассудила сквайр Орелия, внучка Сайпресса. Сейчас время было ценнее всего.
Нужно было дождаться подхода дворянского ополчения, чтобы хоть как-то закрыть бреши в строю.
«Ввяжемся в бой сейчас — нам конец».
Эту лавину не остановить красивым жестом, как в легенде о безумном пастухе Феле, который прочертил палкой черту и обещал смерть каждому, кто ее перешагнет.
Даже если Сайпресс со своими людьми попытается повторить этот трюк, разве вражеские рыцари станут просто смотреть?
«Рыцари должны биться с рыцарями».
Это золотое правило войны. Нарушишь его — и все закончится либо бойней в одни ворота, либо позорной сдачей.
«Но если пехота дрогнет, пока рыцари заняты друг другом...»
Это подорвет дух всадников. Пусть даже на малую долю, но именно эта доля решит, кому жить, а кому лечь в землю.
Для одних это станет триумфом, для других — крахом.
Если бросить основные силы в бой прямо сейчас, они не поддержат рыцарей, а лишь создадут неразбериху.
Орелия мучительно искала выход и пришла к единственному выводу: нужно стоять насмерть и тянуть время.
Ночь тянулась мучительно долго. А когда рассвело и очертания вражеского лагеря стали ясными, Орелии было уже не до смеха, в отличие от деда и Кранга. Ее лицо превратилось в каменную маску: дело принимало скверный оборот.
— Они все рыцари, верно? Я не ошибаюсь?
У Орелии с малых лет был глаз-алмаз: она интуитивно чувствовала силу противника и никогда не ошибалась в оценке чужого мастерства.
Она росла там, где воинскую доблесть возводили в культ, и дед всегда был для нее живым воплощением этого идеала.
Да и талантом природа ее не обделила.
Черная стена воинов впереди не оставляла сомнений: перед ними элита. Одни рыцари.
Орелия не сводила глаз с закованного в броню отряда, выстроившегося в шеренгу. Она начала машинально считать, скользя взглядом слева направо. Это не заняло много времени — счет шел вовсе не на сотни.
«Сорок».
Ровно сорок. Если каждый из них — рыцарь, то вопрос о том, чья армия сильнейшая на материке, отпадал сам собой.
— Ты права, — подтвердил Ингис, и его слова отозвались в душе Орелии ледяным холодом. Их ордену предстояло сдержать натиск сорока элитных бойцов.
Это был единственный шанс удержать строй. Ведь если хоть один такой рыцарь прорвется к обычной пехоте, начнется хаос, который уже не остановить.
«Мы проиграли еще до начала».
На мгновение ее воля дрогнула. Но все же она была внучкой того самого Сайпресса из Красных Плащей — человека, которого знали как того, кто всегда идет до конца и берет свое любой ценой.
«Нужно просто верить, что их сдержат».
Кто-то должен встать у них на пути. Неважно, какой ценой.
Король и дед смеялись — возможно, над абсурдностью ситуации, но в этом смехе сталью звенела решимость: ни шагу назад. И Орелия поняла, что ей делать.
Если сорвалась в бездну отчаяния — карабкайся наверх. Она взяла себя в руки и повернулась к адъютанту:
— Передай по цепи: приказа к отступлению не будет. Стоим насмерть. Даже если здесь ляжет каждый, враг не пройдет.
Только с таким настроем и можно было выжить на Южном фронте.
— Мы —
— Защита!
Знакомый до боли девиз их отряда.
— Устоим, — коротко бросил Ингис. Ему было не привыкать к подобным переделкам, кто бы ни вышел против них в этот раз.
История их ордена была написана кровью. Их алые плащи не раз становились еще темнее от сражений.
Сорок фигур в глухих черных шлемах без глазниц замерли в шеренге, а затем синхронно шагнули вперед.
Топ.
Они двигались так безупречно, словно потратили годы на одну лишь строевую муштру.
Шаг левой, рука на поясе, другая расслаблена — ни малейшего разнобоя, будто перед ними были сорок идеальных копий друг друга. В этой поступи чувствовались годы изнурительных тренировок и железная дисциплина.
Земля не дрожала под их ногами, как под тяжестью слонов, но от них исходила такая угроза, что командир наурилийцев невольно сглотнул ком в горле.
Сквозь строй черных доспехов показался лидер — фрок с серой кожей и абсолютно лысой, блестящей головой. На груди у него тускло поблескивала черная пластина, защищающая сердце.
За этот необычный элемент снаряжения его и прозвали «Обладателем черной метки».
Это был человек, готовый продать душу дьяволу ради победы, безумец, чья жажда крови утолялась лишь в центре бойни.
— Эй, Сайпресс, старый пес! Ну, и как теперь выкрутишься?
Голос фрока, больше похожий на громовое кваканье, разнесся над полем боя. Каждое слово было отчетливо слышно в самых дальних рядах.
Солдаты невольно сжались. Кто-то хлестал себя по щекам, чтобы прогнать страх, кто-то до скрипа стискивал зубы. И лишь единицы сохраняли ледяное спокойствие.
Крик докатился до обрыва и вернулся глухим эхом.
— ...будешь...
— Твой знакомый? — поинтересовался Кранг.
Сердце короля тревожно екнуло. Одного взгляда на это существо хватало, чтобы почувствовать исходящую от него первобытную жестокость. Интуиция подсказывала: этот тип будет хохотать, ломая кости и дробя черепа врагов.
— Старый враг, — подал голос невесть откуда взявшийся сэр Лиен.
Сайпресс лишь криво усмехнулся.
— Ваше величество, зажмите-ка уши на секунду, — посоветовал он, не теряя самообладания.
— Ладно.
Кранг без лишних слов последовал совету. Сайпресс глубоко вздохнул, и его грудная клетка расширилась так, что будь на нем стальной доспех, заклепки бы вылетели. Его кожаный гамбезон натянулся до предела, жалобно затрещав, но выдержал — видать, работа была мастерская.
Сайпресс умел кричать не тише фрока. Вложив в голос всю свою Волю, он рявкнул:
— Эй, лягушка! Кишка тонка выйти один на один?!
Даже с зажатыми ушами Кранг почувствовал, как по телу прошла вибрация. Таким криком, казалось, можно было вышибить дух из человека.
Воздух в легких будто загустел, а сердце сжало невидимым обручем.
— Силен орать, — пробормотал Кранг, едва слыша самого себя из-за звона в ушах. Сэр Лиен вовремя заслонил его, иначе перепонки могли и не выдержать.
— Дешевый трюк, старик! На слабо не возьмешь! — прогрохотал ответ фрока.
Если не знать сути, можно было подумать, что это старые друзья перебрасываются шутками после долгой разлуки.
— Знаю. Но попытка не пытка, — уже спокойнее произнес Сайпресс.
Их вражда уходила корнями в те времена, когда о Сайпрессе еще никто не слышал, и за ним не числилось никаких громких титулов.
Они были связаны шрамом на его груди и той отчаянной схваткой, где он выстоял один против пятерых. Именно ненависть к этому фроку заставляла Сайпресса тренироваться на износ, делая его сильнее. И фрок платил ему тем же.
Судьба сделала их врагами, и эта вражда стала для обоих лучшим стимулом для роста.
— Сердце вещует: это только цветочки, — заметил сэр Лиен, проверяя застежки доспехов и поглядывая на сорок черных фигур.
Он тщательно подогнал перчатки, поножи и налокотники. Снаряжение было непростым — от металла веяло едва уловимой магической силой.
Вместо грубых ремней — хитроумные внутренние застежки. Доспех сел на него как влитой, не стесняя движений.
Вместо кожи — тонкие металлические связки. Работа была просто ювелирная.
Кранг прокашлялся, проверяя, не пропал ли голос, и снова уставился на врага.
«Сорок рыцарей».
В памяти всплыли старые слова Энкрида.
— Рыцарь рыцарю не ровня.
Энкрид тогда сиял от азарта. Он напоминал альпиниста перед непокоренным пиком, радуясь открытию: посвящение в рыцари — это лишь начало долгого пути.
Он говорил о разнице в мастерстве. И теперь Кранг гадал: сможет ли один великий мастер выстоять против сорока сильных бойцов?
Ответа он не знал. Кранг понимал, что он — новичок и в войне, и в политике. Свои пробелы он восполнял безграничным доверием к тем, кто стоял с ним плечом к плечу.
Это доверие и было его самым верным клинком и самым надежным щитом.
— Сэр, — негромко позвал король.
— Я здесь, — отозвался Сайпресс.
— Вы их удержите?
— Без сомнений.
Никаких лишних слов, только прямые вопросы и честные ответы.
Кранг огляделся. Вчерашний подвиг ордена, уничтожившего слонов и авангард, к утру как-то потускнел. Всего одна ночь — и ставки выросли настолько, что вчерашние герои казались лишь прелюдией.
«Что ж, император, ты явно знаешь толк в масштабных играх».
Те, чей триумф был так бесцеремонно прерван, теперь хмуро следили за врагом. Кранг мельком взглянул на них и замер.
Хватит ли их общих сил? Даже дилетант в военном деле понял бы главное.
Противник еще не выложил все карты. Эти сорок рыцарей были лишь острием копья, которое Император нацелил им в грудь.
Но кто тогда встретит тех, кто идет следом за ними?
Короля не прошиб холодный пот, и колени его не задрожали. Он лишь еще раз напомнил себе, в чем заключается его долг.
Его черед наступит позже. А пока — нужно сохранять ледяное спокойствие и ждать своего часа.
— Выходим вдвоем? — уточнил сэр Лиен. Но Сайпресс отрицательно качнул головой. Он тоже чуял, что сорок рыцарей — это лишь начало грозы.
План Императора стал кристально ясен. Сайпрессу казалось, что он слышит чужой шепот, но это был не голос правителя, а чей-то до боли знакомый оскал.
В ушах стоял издевательский смех того самого негодяя — Беарлиха.
«Ну что, старик? Выдохнешься здесь — и я прикончу тебя голыми руками».
Сайпресс усмехнулся и тихо рассмеялся. Надо же, у этого фрока мозги варят не хуже, чем у опытного стратега.
Настоящий маньяк, живущий лишь триумфом и кровью.
Сайпресс перехватил меч и двинулся вперед. Его алый плащ взметнулся на ветру, на мгновение окутав фигуру рыцаря.
Ткань из шерсти солнечного зверя не только защищала от магии, но и согревала владельца. Сайпресс впитал это тепло своей Волей, разогнав по жилам жар. Теперь его тело было готово к бою без всяких разминок.
Это тепло сделало мышцы эластичными и послушными, готовыми в любую секунду взорваться сокрушительной мощью.
Настоящий рыцарь сам — идеальное оружие.
Он обнажил свой длинный меч и направил острие на врага. Разумеется, это был именной клинок с клеймом мастера.
Имя ему было Резолв. Что на языке воинов значит «Решимость».
Оставшись один на один с сорока противниками, Сайпресс произнес:
— Я сам их сдержу. А вы — смотрите. Клянусь своей Волей: никто, кроме меня, не преградит им путь.
Тот, кто идет до конца. Тот, кто всегда берет свое. Что на самом деле значили эти титулы?
Одну простую вещь: непреклонную волю.
Ведь истинное имя Сайпресса было — Рыцарь Решимости.

Комментарии

Загрузка...