Глава 901

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Его решимость питалась верностью клятвам. Чем суровее были испытания, тем мощнее становилась его Воля. В этом и заключалась истинная сила Сайпресса.
Стоило оступиться лишь единожды, и всё было бы прахом. В мелочах он иногда позволял себе вольности, но в играх не на жизнь, а на смерть никогда не знал поражений.
Те, кто знал его близко, считали Сайпресса игроком от бога.
И на этот раз он, по собственным ощущениям, просто сделал ставку с отличными шансами на победу.
«Сорок».
Сорок рыцарей. Но рыцари ли это? Вряд ли.
«Сколько бы они выжили в Землях Демонов? Месяц? Два? Нет, до второго месяца они бы точно не дотянули».
По меркам Сайпресса, их предел — пятнадцать дней. Поодиночке они, может, и протянули бы чуть дольше, но в целом их уровень оставлял желать лучшего, несмотря на редкие исключения.
Однако кое-что его настораживало. От них исходило скверное послевкусие. Сайпресс не обладал чутьем зверолюда и не слышал запахов буквально, но интуиция била тревогу именно так.
«Запах Земель Демонов».
Словно запах каленого железа смешался с вонью запекшейся крови.
«Что же они наделали?»
Мысли мелькали обрывками. Времени на долгие раздумья не оставалось. Сегодня, как и всегда, он просто делал то, что должен.
Сайпресс отвел меч и выхватил щит, закрепленный на поясе. Его называли «Крылатым» — просто из-за характерной формы, без лишнего пафоса.
В конце концов, имена вещам дают люди, а значит, владелец волен называть их как угодно.
Левой рукой он перехватил рукоять, напоминающую жезл, резко взмахнул ею и замер.
Дзынь!
Из основания жезла выскочили тонкие металлические пластины, раскрывшееся словно крылья голубя. Материал был странным: полупрозрачный металл пропускал свет, позволяя видеть очертания предметов сквозь щит.
Бам!
Тяжелый двуручник обрушился на щит. Сайпресс принял удар на излет, увел клинок в сторону и полоснул противника по груди острой кромкой пластины. В ту же секунду из-за спины рыцаря вылетело копье, метя в край щита. Это была ловушка. Сайпресс мгновенно расслабил левую руку, сконцентрировал Волю и перекачал её в меч, сжимаемый в правой.
«Меняйся».
Он мог менять свойства Воли по щелчку пальцев. Гибкая и текучая, как вода, она вдруг стала тверже стали. Но эта трансформация коснулась лишь одной точки: его выпада и силы, вложенной в клинок. Точечно и выверено.
Любой, кто смог бы заглянуть в его внутренний мир, лишился бы дара речи от этого маневра. Причем дважды.
Во-первых, из-за самой способности мгновенно менять природу энергии. Во-вторых, из-за того, насколько безупречно Сайпресс выбрал момент для этого удара.
Используя брешь в обороне, которую сам и спровоцировал, Сайпресс — щит, блок, выпад — молниеносно вонзил меч в цель.
Хрусть!
В шее врага открылась дыра. Кровь брызнула фонтаном, но тут же замерла — рыцарь пережал сосуды одними мышцами и, не обращая внимания на смертельную рану, пошел на таран.
Он пытался задавить Сайпресса массой, но тот уже ушел с линии атаки сразу после выпада.
Острие копья задело бок, но он проигнорировал царапину. Угроза была нейтрализована. Рыцарь проскочил мимо, а темп боя взлетел настолько, что на мысли не осталось времени. Мир Сайпресса сузился до блеска стали и лиц врагов.
Зрение стало туннельным. Тело само воспроизводило приемы, вбитые в рефлексы десятилетиями тренировок. Уклон, блок, удар — он сметал всех, кто стоял на пути.
В каждом его движении читались годы опыта, несгибаемая воля и верность слову.
Он стоял против сорока, не сделав ни шагу назад. Кровь лилась рекой. Сайпресс понимал: выйти из такой мясорубки без единой царапины не выйдет. Значит, нужно идти на риск.
Раны на теле Сайпресса множились. Изрезанный край его плаща вдруг вспыхнул — проявилось свойство меха солнечного зверя.
Используя вспышку огня как прикрытие, Сайпресс раздробил стопу ближайшему врагу. Звуки исчезли. Он просто перетекал от одного движения к другому. Запредельный фокус отключил слух, а затем и зрение.
Он перестал видеть — он начал чувствовать. Предугадывая каждое движение врага на мгновение раньше, он продолжал свой смертельный танец меча.
Пользуясь замешательством врагов из-за пламени, он снес голову еще одному: сначала лишил опоры, перебив ногу, и тут же нанес горизонтальный удар.
Раненый в ногу откатился, но его место мгновенно занял другой. Одинаковые шлемы скрывали разные лица, но Сайпресс чувствовал разницу в их манере боя.
Его чутье подсказало: следующий противник опасен. Рыцарь завел двуручник за спину для мощного замаха и обрушил его.
Удар был сокрушительным. Словно вызов: увернешься ли ты и на этот раз?
Но Сайпресс и не думал бежать. Он пошел на встречный удар.
Скрежет!
В снопе искр голова противника слетела с плеч. Клинок Сайпресса перерубил чужой меч пополам, закончив движение в черепе врага.
Смерть была мгновенной. Без криков, без агонии — просто еще одно тело пополнило гору трупов.
Сайпресс сражался дальше. Опираясь на память прошлого, он бился в настоящем, прорубая себе путь в завтрашний день.
* * *
— Мастер.
Рыцари Красных Плащей знали имя своего лидера. И понимали, какую цену за него платят.
Его слава была непоколебима: человек, идущий до конца любыми средствами. Для них он по-прежнему оставался живым щитом и богом-покровителем Наурилии.
«Я знаю: мы живы сегодня только потому, что ты нас прикрыл».
Кранг смотрел на это, сжав кулаки до белых костяшек.
Впрочем, на его кулаки сейчас никому не было дела.
Даже его охрана стояла как вкопанная, завороженная битвой Сайпресса.
— Только дернитесь. Я вас сам на куски порежу.
Даже вечно язвительный варвар сейчас был предельно серьезен. Рагна буквально замораживал врагов своей жаждой крови, не давая никому из «сорока» даже шанса отступить.
Положив руку на эфес своего клинка, Рагна одним взглядом предупреждал: любая хитрость — и ты труп.
Тот, кто бился впереди, был истинным героем. Человеком, чья гордость не позволяла отступить даже перед сорока врагами.
— Вот они какие, Красные Плащи, — с улыбкой произнес Лиен.
Его учитель мог погибнуть в любой момент. Каким бы великим ни был боец, исход всегда один: удар в сердце или голову — и конец.
«Буду горевать, когда это случится, не раньше».
Логика Лиена была прямолинейна: воля учителя — закон. Этот человек был его маяком и смыслом жизни. И если мастеру суждено пасть, храня верность клятве, Лиен примет этот выбор с уважением.
— Смотрите в оба. Запоминайте каждое движение, впитывайте всё до капли.
Ингис, отвечавший за обучение ордена, говорил жестко. Рыцари не проронили ни слова, впившись глазами в поле боя.
Впрочем, ответы ему были не нужны. Он и сам жадно ловил каждое движение мастера, стараясь запечатлеть их в памяти навсегда.
Сердце Орелии сжалось от страха. Что, если она совершила роковую ошибку?
«Может, стоило просто спасти дедушку?»
Но это был его выбор. Когда он решил выйти один против сорока, Орелия поняла: за этим стоит нечто большее, чем просто бравада.
— Не трать силы попусту.
В голове вновь зазвучал его наставнический голос.
— Готовься к тому, что будет дальше.
Талант без опыта — ничто. Всем, что она умела, Орелия была обязана деду и годам, проведенным под его крылом.
Ей не нужны были лишние слова, чтобы понять его план. Её взгляд стал тяжелым, полным решимости.
«Но, деда...»
У плеча деда что-то мелькнуло. Орелия не успевала следить за всеми деталями этой бешеной схватки.
Но она знала одно: даже легенде трудно выстоять против такой толпы.
Удар задел плечо, но крови не было.
«Ранили?»
Похоже на то. Но он тут же заблокировал рану своей энергией.
В контроле Воли ему не было равных, но он всё равно балансировал на грани. Возможно, ей стоило плюнуть на всё и отправить подмогу.
«Может, не лезть в его схватку, а ударить в тыл врага?»
Она понимала: появись рядом хоть один союзник, и замысел мастера будет разрушен.
Сомнения грызли её изнутри. Каждая царапина на теле деда порождала сотни сценариев «а что, если». Мысли путались, превращаясь в неразбериху, с которой она не могла совладать.
Она чувствовала свою беспомощность перед этим потоком тревоги. Кошмарные видения гибели деда неслись в голове напролом, как вражеская кавалерия.
«Как мне поступить?»
В уроках деда не было ответов на такие вопросы. Некоторым вещам нельзя научить — их нужно прочувствовать на собственной шкуре. И сейчас Орелия проходила свое главное крещение.
И тут она услышала голос.
— Стой на месте. Он один сдерживает сорок клинков — этот подвиг уничтожит волю врага быстрее, чем любая армия.
Заговорила Луагарне. Сейчас в ней не было привычной суетливости, она была предельно серьезна.
Перед лицом истинного величия душа невольно замирает. Это был именно такой момент.
«Энкрид».
Ей отчаянно хотелось увидеть того, кто стал для нее таким же кумиром, как Синар.
«Там бьется безумец под стать тебе. Разве ты не хотел бы испытать его? Не хотел бы увидеть это своими глазами и сравнить ваши силы?»
Вопросы так и просились наружу.
Двенадцать врагов пали, но легче не стало. Напротив, давление только усилилось.
Раненые — их было четверо — отошли назад, чтобы перевязаться и принять снадобья. Оставшиеся двадцать четыре бойца перегруппировались в четыре отряда по шесть человек.
Они работали слаженно: копьеносцы держали дистанцию, не давая Сайпрессу прорваться, а тяжелые мечи ждали своего часа, чтобы нанести один решающий удар.
Они понимали, что даже мастер может оступиться. Для них это была рутина — они просто ждали малейшей заминки.
Даже самый твердый мастер может пролить каплю из полной чаши. И они терпеливо ждали этой капли.
Пусть они и не казались интеллектуалами, их тактическая выучка поражала. Такое не зубрят по учебникам — это результат сотен реальных сражений.
Битва, завязавшаяся на рассвете, не утихала до самых сумерек.
Даже смотреть на это было изнурительно. Трудно было представить, через какой ад проходил сам Сайпресс.
Усталость Сайпресса стала очевидной. В какой-то момент он наступил на камень, и его едва заметно повело в сторону.
Враг с двуручником среагировал мгновенно — он ждал этой секунды весь день.
Тяжелый клинок с гулом рассек воздух. Казалось, Сайпресса сейчас разрубит пополам прямо на месте.
Свист!
Сайпресс уклонился в последнюю долю секунды. Поток воздуха от удара был настолько сильным, что его плащ взметнулся вверх.
Пока ткань плаща закрывала обзор, нападавший вдруг повалился на землю.
Рем, наблюдавший за этим, не поверил своим глазам.
«Даже я не успел заметить атаку».
Он лишь ощутил краткий импульс Воли. А в следующий миг враг уже лежал на боку, и кровь текла у него из всех отверстий на лице.
Бум.
Тяжелый доспех с грохотом ударился о землю.
Сайпресс отпрыгнул. Его щит был в плачевном состоянии — от изящного «крыла» остался лишь жалкий обломок.
— «Разрыв сердца», — прошептал Лиен.
Техника была филигранной: легкое касание, направленная вибрация — и внутренние органы превращаются в кашу. Лиен сам был мастером ближнего боя, но понимал, что до такого уровня контроля ему еще далеко.
Говорили, что этот прием родился из секретных техник паладинов.
Его создали специально для охоты на фроков, чья живучесть была легендарной.
А тот, кто обладал этой самой жуткой одержимостью, сейчас затаился под землей. Словно скрытый кинжал, он ждал своего момента, не замеченный никем в пылу сражения.

Комментарии

Загрузка...