Глава 919

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
— Почтим рыцаря Оару.
Этими словами Кранг начал победную речь перед собравшимся войском.
— К чёрту построение. Пусть сидят и слушают.
А это он сказал ещё до начала речи, когда созвал кое-кого из командиров.
— Ваше Величество, вы окончательно решили распродать королевское достоинство по дешёвке?
Вопрос начальника охраны, пожалуй, был вполне закономерен.
— Я его уже распродал, когда решил стать королём.
— Я не шучу. Взбунтуются и дворяне, и Совет десяти. Какой король произносит победную речь перед солдатами, которые расселись кто как хочет?
Даже Эндрю считал, что это уже чересчур, но упрямство Кранга было под стать упрямству Энкрида.
Друг командира Ордена безумных рыцарей ведь и сам был безумным королём.
— Король здесь я. Это приказ. Значит, так и будет.
На всём континенте не нашлось бы и троих людей, способных сломить это упрямство.
Один из них, правда, стоял тут же, но ему было совершенно безразлично, что там задумал Кранг.
— Хочешь похвастаться, что парой фраз вытащил их на рыцарскую битву, сам вышел вперёд и поэтому победил?
Вот что он сказал. Разумеется, всерьёз он так не думал. Просто такое мог сказать только друг короля — и такой же безумец.
— А что, звучит неплохо, — ответил Кранг.
Они с другом переглянулись и одновременно захихикали — совсем как двенадцатилетние сорванцы.
Начальник охраны даже знать не хотел, над чем смеются безумный король и командир ордена.
Масштаб этих людей был слишком велик, чтобы начальник охраны мог его измерить, и слишком чужд, чтобы он мог его понять.
А потом Кранг вышел произносить речь и встретился глазами с солдатами, которые сидели и переговаривались между собой. Разумеется, невозможно было посмотреть в глаза каждому, но со стороны казалось именно так.
Взгляд короля будто касался взгляда каждого солдата, и между ними пробегало то молчаливое понимание, которое бывает только у людей, переживших одно и то же.
Утро наполнялось светом. Солнечные лучи вспыхивали на золотых волосах короля, заставляя их сиять ещё ярче.
Несколько солдат, до того болтавших между собой, подняли на него глаза.
— Почтим рыцаря Оару.
Он повторил эти слова и взмахнул плащом. Собравшиеся стихли так, словно их разом лишили голоса. Кранг не кричал, да и не владел искусством давить на чужое шестое чувство одним напором. Он просто сказал, двинулся, посмотрел — и этого хватило, чтобы все замолчали и все взгляды обратились к нему.
Наскоро сколоченный помост выглядел жалко. Солдаты, если уж это была королевская речь, сидели до неприличия вольно. Но величие короля от этого ничуть не пострадало.
Он принадлежал к тем людям, которые самим существованием доказывают, чего стоят.
«Вот он — королевский масштаб?»
Даже наблюдавший со стороны Сайпресс невольно восхитился.
Энкрид смотрел на друга, каким уже видел его не раз. Если давление он перенял у монстров, то нынешняя отвага Кранга, должно быть, рождалась из самой человеческой природы.
Одними словами, взглядом и осанкой он перенёс всех, кто смотрел на него, в какой-то миг прошлого. Казалось, за спиной Кранга вот-вот поднимется огромный обелиск с именем погибшего солдата.
Наверное, это и называлось — каждый раз дивиться заново.
Ведь и при первой встрече он напоминал нечто, стоящее в одиночестве посреди пустоши.
— Когда-то я отдал воинское приветствие, почтив имя погибшего рыцаря. Сегодня я благодарен уже за то, что в начале мне не пришлось говорить: «Почтим рыцаря Сайпресса».
Одни короли ради величия рубят головы тем, кто их не слушает.
Другие ради власти выставляют за спиной толпы вооружённых людей.
Третьи, чтобы доказать своё право, накапливают военную силу.
А король Наурилии, друг Энкрида, отбросил построение к чёрту, позволил всем сидеть как вздумается и именно так доказал своё величие перед каждым, кто смотрел на него.
— Спасибо, что сражались. Спасибо, что защитили.
Сказав это, Кранг отдал воинское приветствие — тем же жестом, которым почтил Оару. Его речь была недолгой и простой, но этого хватило, чтобы зажечь солдатские сердца. Охваченные подъёмом солдаты закричали:
— За королевство!
— За Его Величество!
— О-о-о!
Командиры и несколько солдат начали, всё войско подхватило, и когда тысячи глоток разом раскрылись, дрогнула земля. Увидь это отступившая южная армия — её боевой дух рассыпался бы от одного такого натиска.
— Великий Сайпресс!
— Кто полезет драться с безумцами?
Кто-то выкрикнул и такое.
— Орден Красных Плащей!
— Орден безумных рыцарей!
Многие кричали названия рыцарских орденов.
На фоне всех этих возгласов Кранг договорил:
— Я сотру Демонические земли подчистую.
Войско ответило ещё громче. Сейчас, казалось, появись перед ними пятеро оставшихся из шести прозванных демонов — они бы не раздумывая бросились в бой, поставив на кон собственные жизни.
Это случилось утром. Энкрид вынужден был признать: речь Кранга, от которой у каждого солдата зажглась кровь, задела и его самого.
«Да так, что заснуть не смог?»
Поэтому ночью он и вышел пройтись. Он хотел на ходу разложить по местам мысли, копившиеся несколько дней, но впереди обнаружил Рагну: тот стоял и пустым взглядом смотрел в небо.
— Не спится?
Рагна посмотрел на своего командира и кивнул.
— Да.
— Прогуляешься?
— Я покажу дорогу.
— Только вперёд не забегай.
Едва ли Рагна тоже не спал из-за общего воодушевления.
— Та самая плотность.
Они не прошли и нескольких шагов, когда Рагна заговорил первым. Его явно захватил рассказ Энкрида о том, как обращаться с Волей. Более того, он будто был взволнован.
— Надо плотно накапливать Волю в теле. Если набивать как попало, тело развалится.
— А если сделать правильно, можно будет использовать точечный взрыв подряд.
Энкрид ещё не понял, но для Рагны это было важно.
Линейный взрыв и точечный взрыв оставались неполными техниками. Нельзя назвать настоящим искусством приём, который чем чаще используешь, тем сильнее бьёт по собственному телу.
Не потому ли в доме Джаун его и не спешили преподавать?
И не из-за этого ли тело его отца, Темпеста Джауна, оказалось разбито вконец?
«Всё дело было в чрезмерной плотности Воли».
Прирождённый талант Рагны уловил суть, которую нащупал Энкрид, разобрал её и сложил заново.
Воплотить телом то, что он понял умом, для него не было особенно трудно.
Рагна прокручивал это снова и снова, всё сильнее волновался и потому не мог уснуть.
Если рассказать об этом отцу, тот сможет управлять Волей, снижая её плотность, а значит, нагрузка на тело от точечного взрыва уменьшится.
Пусть измученное тело уже не вернётся к расцвету сил.
«Зато появится шанс снова тренироваться».
Шанс вырваться из состояния, в котором тело, разрушаясь, медленно умирало. Сначала сила одного удара станет меньше прежней, но потом он сможет пойти дальше.
А для матери, которую называли Блицклинг, это станет ключом к двери, о которой она даже не подозревала.
«Чтобы выдерживать линейный взрыв подряд».
Нужно лишь подогнать плотность Воли под степень закалки тела.
Конечно, Волю придётся настраивать под собственное тело, а тонкости каждый должен найти сам. Значит, и дальше придётся упорно тренироваться. Но путь существовал. Нет — путь открылся.
«И как это назвать, если не поразительным?»
Энкрид учится чему угодно и в любую минуту. Рагна подумал об этом заново. А смог бы он сам?
«Будь здесь отец?»
Если бы его отец или мать пришли сюда и хотя бы месяц общались с рыцарем по имени Сайпресс, поняли бы они это? Пятьдесят на пятьдесят. Возможность была, но сказать «непременно» он не мог. Всё это произошло именно благодаря тем особенностям, которыми обладал человек по имени Энкрид. Так видел это Рагна.
«Люди вроде командира встречаются редко».
Это Рагна тоже понимал.
— Всё ещё холодно.
Стоило Энкриду произнести эти слова, как плащ сам плотнее запахнулся вокруг него. Такова была мистическая сила плаща эльфийского народа.
— Правда?
— И хватит всё время лезть вперёд.
Никакого особенного разговора между ними не вышло. Они просто шли куда ноги несли, и потому незаметно оказались там, где воздух Демонических земель становился гуще. Они уже собирались повернуть назад, когда впереди возник чей-то незнакомый силуэт.
— Так это вы.
Первым в глаза бросились светлые волосы. Даже при лунном свете ночь оставалась тёмной, и редко случалось, чтобы цвет волос замечался раньше всего остального.
«Тусклое золото».
Вот первая мысль, мелькнувшая у Энкрида. И вместе с ней — странное, неловкое чувство чужеродности.
В повторяющемся сегодня иногда попадались люди, чьи лица вспоминались, а имена — нет. Порой и при виде лица он не сразу понимал, где уже встречал этого человека. Сейчас было так же.
«Где я его видел?»
Внешность казалась знакомой. Но глаза — нет.
«Мёртвые глаза».
Или, вернее, глаза цвета пепла, в которых пламя погасло после бесчисленных встреч со смертью.
Видел ли он такие впервые? Нет. Несколько раз встречал.
«Какая разница, сколько людей умрёт? Главное — победить».
Он видел такие глаза у многих наёмников.
«Так же проще, разве нет?»
Когда-то похожие глаза были у ублюдка, который нарочно убил цель, хотя мог обойтись без этого. Тот говорил, что человека почти всегда проще убить.
«Нет, здесь глубже».
Глаза тех, кого он видел прежде, были мелкими ручьями. Эти — озеро. Широкое, глубокое, с глубиной, которую не измерить.
Взгляд — как осевшая пыль. Или как пыль, успевшая слежаться и затвердеть. В нём лежало отчаяние, давно забывшее, что такое надежда.
Энкрид не знал имени этого человека и видел его лицо впервые. Южаниным он не был. На кого-то похож — да, но времени копаться в памяти не было.
— Кто ты? — спросил Рагна. Его рука уже лежала на рукояти Восхода, а спокойный, потемневший взгляд говорил: он готов выхватить меч и ударить в любую секунду.
Напор возник сам собой, но стоявший перед ними мечник неподвижно смотрел только на Энкрида. Говорят, эльфы бесстрастны.
«Этот ещё хуже».
В его лице эмоций не читалось вовсе. В серых зрачках на миг проступила чёрная тень. Кроме неё в глазах не было ничего.
Разве что — если уж искать — слабое любопытство.
— Почему вы сражаетесь на той стороне? — спросил мечник.
— Что?
— Просто не могу понять.
При этом говорил он безупречно вежливо, и оттого всё выглядело ещё страннее.
Энкрид невольно окинул взглядом его одежду, меч, снаряжение. Что-нибудь особенное?
На нём была металлическая кираса, у пояса — один длинный меч. Ни гербов, ни знаков. Самое обычное вооружение.
И всё же происходило нечто странное. Даже перед Балрогом Энкрид такого не чувствовал.
«Нет щели».
Неужели это и есть стена? Мысль всплыла сама.
Мечник спокойно смотрел вперёд, потом положил руку на рукоять меча.
— Не выхватывайте меч. Вам незачем умирать именно «сейчас».
Глаза его оставались на Энкриде, но говорил он Рагне.
По шее Рагны покатился холодный пот. Раны почти зажили. Полностью здоровым он себя не назвал бы, но и разбитым в хлам его тело уже не было. Лекарство Энн оказалось превосходным.
Рагна собрал всю концентрацию. Вопросы и ответы он выбросил из головы. Провокация? Не до неё.
Он сосредоточился на том, что умел лучше всего: взять меч, выхватить и ударить. Восход копил жар в ножнах. Стоило вырвать клинок — и накопленное пламя рвануло бы наружу одним взрывом.
— Магический меч? Скорее реликт. Прекрасный клинок.
Мечник не торопился. Энкрид находился в том же положении, что и Рагна: рука на Рассвете, взгляд ищет хоть какую-то щель.
— Насколько далеко вы закалили Волю?
Мечник спросил снова. Энкрид несколько раз подавил инстинкт. Он собирался ответить: «А тебе-то что?» Но, как при первой встрече со словом силы драконида, губы раскрылись сами:
— Плотность и изменение.
— Неплохо.
Мечник слегка кивнул, взялся за меч и выхватил его. Разбирать, насколько естественным было это движение, не имело смысла.
Ни Рагна, ни Энкрид так и не нашли мгновения, чтобы броситься на него, пока он брался за рукоять и тянул клинок из ножен.
— Балрога я тогда оставил, потому что не было нужды его убивать.
Услышав это, Энкрид сам собой связал мысли и пришёл к выводу.
«Он сражался с Балрогом и победил?»
По его словам выходило именно так. И на бахвальство это не похоже.
— Как вы убили Балрога? — спросил мечник.
Энкрид ещё не успел ответить, когда Рагна выхватил меч.
Если щели нет — её надо сделать. Если это не путь — надо идти, пока не покажется цель.
Именно такая воля была вложена в удар Рагны.
Мир провалился в беззвучие. Меч, взмахнувший в этой тишине, оставил за собой алый след, похожий на крыло птицы с красным оперением. В тот же миг противник тоже ударил.
И тогда Энкрид заметил щель и вонзил свой клинок вперёд.
«Точечный укол».
Самый быстрый из всех его ударов клинком.
В пространстве, где тяжёлый напор прижимал плечи, мечник отбил Восход и с силой ударил по Рассвету, который Энкрид послал вперёд.
Одним движением он сбил оба клинка.
БА-БАХ!
Грохот пришёл уже после того, как всё закончилось. От столкновения Энкрида и Рагну отбросило в разные стороны.
Даже у Рема, увидь он такое, глаза стали бы круглыми.
Потому что прямо сейчас некто, не будучи демоном, в схватке против Энкрида и Рагны одним-единственным обменом ударами доказал своё превосходство.

Комментарии

Загрузка...