Глава 859

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Монстры лезли отовсюду без конца.
— Ну надо же. Засада?
Рем почувствовал врага по одной только дрожи под подошвами.
Под землёй их поджидала стая скейлеров. Эти твари нападали верхом на огромных червях, которых называли вормами.
Из-за дождя их засада потеряла всякий смысл. Впрочем, даже без дождя их всё равно бы заметили.
Твари вырвались из земли и попытались окружить отряд, но впустую.
Рем вышел вперёд, порубил их, рассёк, прикончил — и пошёл дальше.
Стаи гулей и утопцев накатывали одна за другой. Среди них то и дело попадались мутанты, слепленные из нескольких гулей разом. Ростом почти с лютоволка. Мясной великан, иначе и не скажешь.
— Эй, религиозник. Твой дружок.
Рот у Рема, как обычно, не закрывался.
— Ха-ха. Господь интересуется, как поживает брат. О Отец, не отправить ли к тебе одно жалкое дитя Запада?
Тереза тут же подхватила:
— Прямо сейчас?
Невольно хотелось спросить, о чём они вообще болтают с Аудином в обычные дни. Что значит — сейчас?
— Вы двое, что, в свободное время моё убийство планируете? Ну ты глянь на этих ублюдков.
Пока они пререкались, вперёд выступили Фел и Рофорд.
— Спорим, кто больше завалит? — предложил Фел.
— Того родственника сэра Аудина считаем за десятерых?
— Принято.
Разумеется, Аудин всё это слышал. Рем захихикал, а Аудин, глядя вслед уходящим двоим, спокойно сказал:
— Обязательно возвращайтесь живыми. Оба.
Прозвучало жутковато. Для Фела и Рофорда слова Аудина оказались куда страшнее, чем дурной воздух этой земли.
— Вернитесь в лоно Господа, вернитесь в лоно Господа.
Тереза повторяла припев знакомого священного песнопения. Дунбакель захихикала. Смех у этой зверолюдки всё больше походил на ремовский.
— Дождь всё не кончается, — сказал Рагна.
Напряжения в его голосе не было. Недовольство — было. Под таким дождём толком ничего не сваришь: остаётся только жевать отсыревшее вяленое мясо. А Рагна любил хорошую еду.
— Похоже, лить будет ещё долго.
Хороший проводник определяет погоду по небу. Энкрид когда-то сам ходил проводником и сейчас решил: дождь не утихнет ещё как минимум три дня.
Рагна, разумеется, в таких вещах не разбирался. По его мнению, настоящий проводник идёт под дождём, когда идёт дождь.
Заблудиться невозможно. Надо просто бродить, пока не упрёшься в цель.
Ставка Фела и Рофорда закончилась ничьей. Кузена сэра Аудина прикончил Фел, зато Рофорд пронёсся по всему полю боя и уложил больше гулей и утопцев, чем Фел.
И после этого монстры продолжали выскакивать непонятно откуда. Сильнее всего отряду запомнился один гнолл.
Хотя он напал в одиночку, без стаи.
Умения у твари были нешуточные.
«Полурыцарь? Нет, всё-таки ниже?»
Так оценил его Энкрид.
Волей гнолл пользоваться по-настоящему не умел, зато чудовищная, несравнимая с человеческой подвижность и врождённая сила монстра восполняли этот недостаток. Он шёл за отрядом по пятам почти бесшумно.
До того несколько совомедведей, прикрываясь темнотой словно барьером, тоже бросались на них, но тогда никто даже не удивился. С этим гноллом всё было иначе.
Он скрывал своё присутствие так, что напоминал Саксена; даже направление ветра рассчитал и подкрадывался, держа ветер за спиной.
Не спешил, не кидался сразу. Спокойно подошёл и выбрал расстояние, с которого мог достать рукой.
«И терпения ему не занимать.»
Энкрид видел это ясно.
Обычным монстром он не был. Терпение — и умение до конца пользоваться тем, чем владеешь.
«Монстр с головой.»
Монстр, чему-то научившийся у человека или у другого разумного существа.
Тут снова вспомнились слова имперского рыцаря Бальмунга.
Так или иначе, гнолл, похожий на Саксена, выбрал целью Рагну, шедшего последним. В нападении отчётливо чувствовалась повадка охотника.
В тот миг, когда Рагна ощутил убийственное намерение за спиной, он сразу же ответил. Разворачиваясь назад, он нанёс удар мечом, будто рассёк само время.
Ускоренная мысль, концентрация, мгновенно уводящая в беззвучный мир, и готовность в любой момент зарубить сукина сына Рема, если тот опять полезет задираться.
Всё сошлось в одном ударе.
Рагна резко развернул корпус в седле, и ноги коня под ним подломились. Верхом он двигался слишком резко.
Хруст — и истошное ржание.
Конские ноги сломались, конь заржал. Но даже потеряв опору, Восход Рагны не сбился с хода и рассёк напавшего сзади убийцу надвое.
Центр тяжести ушёл в сторону, но Рагна добрал недостающее поясницей и силой предплечий.
Движение вышло настолько законченным, настолько чистым фехтованием, что трудно было поверить: это всего лишь мгновенный взмах клинка. Вот почему гения называют гением.
— Вот уж чего только не водится, — сказал Рагна, не опуская вытянутого меча.
Словно сам Юг встретил их словами: земля здесь суровая.
— И правда занятная тварь. Уж не дворовый ли кот переоделся? — с усмешкой бросил Рем.
Подход и в самом деле был на редкость скрытным. Даже эльф, чьи чувства были острее всех, и Энкрид пропустили приближение гнолла.
Своё дело сделал и дождь: всё вокруг размокло, потемнело, стало липко-мрачным.
Они ведь уже сталкивались с этим. Стоит лишь приблизиться к Демоническим землям — и чувства разумных существ начинают мутнеть.
Юг граничил с Демоническими землями. К тому же они не знали, что в последнее время монстров стало появляться в несколько раз больше прежнего, а воздух Демонических земель уже расползался сюда. На южной стороне он был почти таким же густым, как за стеной колючей лозы.
— На Юге, похоже, много забавного, — заметил Фел.
Энкрид осмотрел мёртвого гнолла. Тот был из того же ряда, что гуль Джерикс.
«Монстр, владеющий Волей.»
Пора бы уже привыкнуть.
Они шли воевать с Югом, а казалось, будто дорогу им преграждают сами монстры. Впрочем, цель уже была рядом.
— А когда доберёмся до южного фронта, там что, монстры толпами полезут? — спросил Рем.
Рем умел превращать дурные предчувствия в слова.
— Все считают, что это дурная примета.
Драконид озвучил общее настроение. Луагарне подумал: таких мерзких струй дождя редко встретишь.
«Дождь Демонических земель.»
В этом дожде была сила Демонических земель. Как бы там ни было, отряд прибавил шагу и добрался до южной границы.
— Этот фронт держится десятки лет, — сказал Рофорд.
Сердце у него тяжело билось. Что это за чувство? Всего он не понимал, но одно знал точно: гордость.
Когда-то он состоял в Ордене Красных Плащей. Сайпресс был именем героя, а Орден Красных Плащей, остановивший Юг, сам был стеной и дамбой.
Имя ордена, долгие годы служившего и стеной, и дамбой, по праву можно было назвать легендой.
Отряд увидел десятки шатров. Среди них возвышался флаг с солнечным зверем и тремя мечами — гербом королевского дома Наурилии.
Ливень хлестал стеной.
— Кто такие?
Солдат с отсечённой рукой преградил им путь. Он стоял у входа в деревянную ограду, окружавшую шатры.
Энкрид увидел: весь лагерь был пропитан той же безнадёгой, что и тусклые струи дождя.
Для войска, которое всё это время держалось, мораль была хуже некуда. Причину угадать было нетрудно.
Повсюду валялись туши монстров, ясно виднелись следы чёрной крови. От армии веяло серостью. Чёрной, закопчённой серостью.
— Энкрид из Бордер-Гарда.
Представился он просто. Солдат моргнул. Кто это вообще? С таким взглядом он молча уставился на Энкрида.
— Подкрепление, — сказал другой солдат рядом.
В его голосе не было радости. Всё та же серость.
Казалось бы, прибыло подкрепление — надо радоваться. Но радости здесь не чувствовалось.
Пока Энкрид говорил с часовыми, Аудин осмотрел несколько святынь, установленных на шестах между кольями ограды.
«Потускнели.»
Святыней называли предмет, хранящий божественную силу. Если бы святыни выполняли своё назначение, внутри позиции почти не пришлось бы сражаться с монстрами.
Но сражаться пришлось. Следов боя было много. Что говорило нынешнее положение?
«Сила, источаемая Демоническими землями, расшатала святыни.»
Дурной воздух стремительно истощил божественную силу, заключённую в святынях. Аудин видел результат и по нему восстанавливал причину. Такое возможно лишь при глубоком понимании божественной силы.
«Им нужен уход.»
Так он подумал про себя. Если оставить мокрое железо без присмотра, оно заржавеет; так же и святыни смогут вернуть прежнюю силу, стоит лишь позаботиться о них.
«Если, конечно, найдётся жрец, изначально воздвигший эту силу.»
А если нет? Тогда достаточно поставить новые святыни.
Двое часовых переглянулись и отправили весть внутрь.
Один из командиров, наблюдавших из-за спин солдат, прихрамывая двинулся в лагерь. Быстро идти он не мог. Часовой был без руки, командир, ушедший передать сообщение, хромал.
Один из двух солдат всё это время хмурил межбровье. Казалось, стоит ему открыть рот — и оттуда посыплется ругань. Лицо у него было полно недовольства или боли, а может, и того и другого.
Настроение в лагере было хуже некуда. Они ждали, кто выйдет к ним, и вышел человек, которого никто не ожидал.
— Снова встретились.
Ингис.
Рыцарь Ордена Красных Плащей вышел сам. Потускневшие золотые волосы, мокрые от дождя, лучше всего говорили о его нынешнем состоянии.
Вид — как у мокрой мыши.
И всё же взгляд у него не погас. Энкрид внимательно посмотрел на него.
— Стал сильнее?
Он сказал это, оценив стойку, взгляд и ещё несколько деталей.
— Мне повезло. А о вас, сэр Энкрид, я слышал: вы стали сильнее так, что вас теперь почти не узнать.
Ингис ответил спокойно. Двое часовых только переглядывались и косились на них сбоку.
Что происходит? Почему вышел рыцарь ордена? Да ещё сэр Ингис?
Солдаты, запертые на Юге, плохо знали новости континента. Они были слишком заняты войной.
Название Ордена безумных рыцарей они всё же слышали, но по-настоящему удивились только теперь, увидев, что сам Ингис вышел встречать прибывших.
На южном фронте громкая слава Ордена Красных Плащей была равна славе бога войны.
— Положение весьма скверное, — сказал Ингис и протянул руку, указывая путь.
— Похоже на то, — ответил Энкрид, следуя за ним.
Ингис осмотрел весь орден во главе с Энкридом. Его прозвали Железной Маской: он редко показывал чувства, да и вообще редко поддавался волнению.
Но даже у такого Ингиса зрачки мелко дрогнули.
«Фрок и эльф.»
Эти двое были необычны, но Ингис уже знал о них.
Рема, Рагну и зверолюда-медведя он тоже знал. Когда стало известно, что Орден безумных рыцарей идёт подкреплением, он как раз их и ожидал.
«А этот что такое?»
Среди них был один, кто даже на взгляд рыцаря казался незаурядным. Вертикальные зрачки, облик, в котором никто не принял бы его за человека, и спокойная походка под дождём, промочившим его с головы до ног. Лимонно-золотые волосы мягко светились даже под дождём Демонических земель.
«И правда странные.»
Громкая слава Ордена безумных рыцарей была велика. И орден с такой славой носил имя безумных.
К обычным их отнести было нельзя.
Ингис отогнал лишние мысли и быстро вернулся к себе прежнему. Колебания ни к чему хорошему не ведут. Внутри всегда должен быть стержень. В этом и заключался талант Ингиса.
«Не мне это разбирать.»
Южный фронт сейчас готов был просить помощи хоть у детских рук. Поддержка ордена станет немалой силой.
Пусть даже этот орден и зовётся безумным.
«Хотя одними ими ничего решительно не изменишь.»
Если бы поле боя можно было изменить одной только рыцарской силой, мастер уже сделал бы это. В чём сейчас главная беда южного фронта?
Враг летал в небе, а ответить ему здесь могли только метательными копьями.
«И беда тут не одна.»
Если всё это было замыслом Юга, он удался на диво точно.
Дождь всё не прекращался. Капли стучали по плечам.
Вместо всадников на грифонах пришёл дождь; полезли утопцы; сила святынь, выставленных в позиции, потускнела; раненых стало больше; пошла болезнь, похожая на мор. Лёгкого не было ничего. Южному фронту оставалось только держаться.
«И даже этому явно есть предел.»
Лихинштеттен не развязал полномасштабную войну. В Наурил он заслал лазутчиков, чтобы посеять распри, а на фронт отправил только «натравливание монстров» и всадников на грифонах.
Ингис, сопоставив рассказы короля с тем, что сам пережил на фронте, понял, чего добивается Юг.
«Заморить нас.»
Или дождаться, пока все силы королевского дома и Наурилии стянутся сюда.
Что делать здесь, на южном фронте? Что высек у себя в сердце мастер Сайпресс?
И как раз тогда, когда Ингис всё глубже погружался в раздумья...

Комментарии

Загрузка...