Глава 3: Глава 3: День

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Вечно возвращающийся рыцарь
Глава 3 - 3 - День
Глава 3 - День
Тот же день, что и вчера.
— Это был сон?
Всё казалось таким реальным... неужели это и правда был лишь сон?
Энкрид был ошеломлен.
Сон или реальность?
День разворачивался почти так же, снова ведя его к полю боя.
Очередная стычка.
Битва в том же самом месте заставляла призрачные образы вчерашнего дня всплывать перед глазами, словно он проживал всё заново.
— Разве вчера не было то же самое?
Он тряхнул головой, отгоняя эту мысль.
Должно быть, это просто наваждение.
Просто сон.
Может, ему повезло увидеть вещий сон?
— Но разве это можно назвать удачей?
Он не знал.
И не мог знать.
Энкрид был сбит с толку.
Особенно когда смазанный щит разлетелся вдребезги.
— Проклятье, это было близко.
Когда Белл пробормотал эти слова, странное чувство только усилилось.
— Белл, тебе что, голову проломили, раз ты рассудок потерял?
Он рефлекторно повторил именно те слова, которые, как он помнил, говорил в прошлый раз.
— Что за чепуху ты несешь?
Белл проворчал что-то, поднимаясь на ноги.
Энкрид взглянул на него, глубоко задумавшись.
Белл этотчас умрет.
Должен ли он просто стоять и смотреть?
И он смотрел.
Всё казалось нереальным, поэтому он позволил этому случиться.
Вспышка промелькнула в воздухе, раздробив череп Белла.
Его глазное яблоко вылетело из глазницы и ударило Энкрида прямо в грудь.
— Чего застыл с таким видом?
Рем снова спас его.
— Что?
— Ты что, совсем с катушек съехал?
Рем покрутил пальцем у виска, сжимая топор в другой руке.
— Сегодня должен появиться тот зоркий ублюдок, или как он там себя называет, так что я иду с ним разобраться. Соберись, ладно? Клянусь, стоит оставить тебя на секунду, и ты труп.
— О себе сначала позаботься.
Слова вырвались сами собой, инстинктивно.
Рем озадаченно склонил голову, но всё же ушел.
— Серьезно, просто сосредоточься, — пробормотал он напоследок.
Вместо щита Энкрид подобрал чей-то брошенный топор в левую руку, а правую покрепче сжал на рукояти меча.
Он стоял посреди поля боя, чувствуя нарастающую тревогу.
Пока он выжидал, к нему спереди приблизился вражеский солдат.
Всё произошло в мгновение ока.
Этот человек мастерски владел техникой перемещений.
Один из его учителей фехтования когда-то говорил, что мастерство меча на семьдесят процентов состоит из работы ног.
Лезвие блеснуло в опасной близости, и Энкрид вновь оказался на грани смерти.
В этот мимолетный миг его концентрация обострилась до предела.
Появилась точка.
Точка уменьшилась, а затем внезапно начала расти.
Энкрид пристально следил за ней до того самого момента, пока она не превратилась в острие клинка, пронзающее его горло.
— А...
Не было ни крика, ни стона.
Его шея была пробита насквозь.
Из горла вырвался свистящий звук вместе с выходящим воздухом.
Мучительная боль разлилась от горла по всему телу.
Схватившись за горло, Энкрид рухнул на землю.
Кровь забулькала и хлынула наружу.
— Я проявлю милосердие.
Вражеский солдат недолго наблюдал за ним, прошептав эти слова, а затем вонзил меч прямо в голову Энкрида.
Снова наступила тьма.
А затем Энкрид услышал это вновь.
Бряц, бряц, бряц.
Звук половника, бьющего по котелку.
— Какого черта ты такой разбитый с самого утра?
Это был Рем — он сидел рядом и держал свои сапоги.
Еще один день.
Тот же самый день.
— Это был сон?
— Кошмар приснился, что ли?
— Да. Просто сон.
— А, чертовы жуки.
Рем вытряхнул жука из сапога, сплюнул и раздавил его ногой.
Энкрид видел эту сцену уже в третий раз.
Он сидел там — без оружия, без доспехов, тупо глядя в пустоту.
— Это сон?
День начался снова.
Белл погиб.
Рем спас его.
Рем ушел охотиться на зоркого лучника.
И умелый вражеский воин преградил путь Энкриду.
— Кто ты? — спросил Энкрид.
Враг не ответил, вместо этого сделав выпад мечом.
Этот удар — такой точный и изящный — каждый раз поражал его.
Тук.
Сердце забилось чаще.
Концентрация достигла пика.
Энкрид видел кончик клинка отчетливее, чем когда-либо.
Он развернул корпус, пытаясь уклониться.
Вспах!
Результат был далек от идеала.
Грациозный выпад не пронзил шею, но оставил глубокую рваную рану сбоку.
Жгучая боль хлынула из раны, разливаясь по телу.
Он снова рухнул на землю.
Кровь лилась ручьем.
— Я проявлю милосердие.
Лезвие опустилось на его голову.
Бряц, бряц, бряц!
— А-а-а!
Он проснулся с криком.
Боль всё еще была живой.
Он коснулся своей шеи.
— Кошмар? Какая-то ведьма лишила тебя девственности во сне?
Рем отпустил грубую шутку.
— У тебя жук в сапоге.
Энкрид прикрыл рукой половину лица, произнося это.
Боль от смерти была сама по себе ужасна.
Но что, черт возьми, происходит?
Он не мог этого постичь.
— Че? Ты-то откуда знаешь?
Рем вытряхнул жука из сапога, сплюнул и раздавил его.
— Просто знаю.
— Ты что, пророк какой-то?
— Нет.
Он отмахнулся от вопроса.
Энкрид, как обычно, закончил утренние сборы, но остановился перед выходом.
— Рем.
— Чего еще?
— У меня голова раскалывается. Разберись с завтраком сам, а если кто будет меня искать — скажи, что я в казарме, приболел.
— Совсем обленился?
Рем усмехнулся.
Он был легким на подъем.
Если это не сон...
Если он и правда заново проживает день каждый раз после смерти...
Разве такое возможно?
Может ли такое случиться?
Энкриду нужно было время, чтобы всё обдумать.
Он вернулся в казарму, снял снаряжение и сел.
Он думал и думал снова.
Как это могло произойти?
— В чем причина?
Его осенило, и он начал судорожно шарить в своих вещах.
Ожерелье, которое ему подарил староста деревни, исчезло.
— Это из-за него?
Желание?
Просьба?
— Благословение?
Нет, можно ли вообще называть это благословением?
Один и тот же день, повторяющийся снова и снова.
Энкрид слышал легенды об артефактах класса «Благословение», но ни в одной из них не упоминалось ничего подобного.
— Не больше ли это похоже на проклятие?
Он машинально потер шею.
Боль была ужасающей.
Каждая смерть казалась болезненнее предыдущей.
Тяжесть мыслей, казалось, вот-вот раздавит ему голову.
К обеду Рем принес ему еду.
— Что с тобой? Ты реально просто бездельничаешь?
Выражение его лица говорило о том, что он сам в это не верит.
Энкрид был известен своим усердием.
— Ага.
— Серьезно?
— Да.
Энкрид кивнул дважды.
— Странно. Ну, тогда отдыхай. Днем будет бой, так что будь готов. До того времени я тебя подменю.
Рем ушел.
Время шло.
Но привести мысли в порядок никак не удавалось.
Это было не то, что можно решить простыми раздумьями.
Воздух пронзил крик.
Земля задрожала.
Битва началась.
Энкрид не собирался выходить.
Если он выйдет, то снова умрет от того пронзающего удара.
Поэтому он решил выжидать.
Но он не мог прятаться вечно.
Ни один солдат на поле боя, даже испытывая боль, не может бесконечно уклоняться от своего долга.
— Всем вооружиться и выдвигаться! Бой начался!
Часовой, делавший обход, прокричал команду прямо в палатку.
Энкрид надел снаряжение и вышел наружу.
Сражение закипело с новой силой.
На этот раз он держался гораздо дальше от передовой, чем вчера.
Пока он выжидал, ни Белл, ни Рем не попались ему на глаза.
Внезапно—
Линия фронта дрогнула, по рядам пошла сумятица.
Движения врага были необычными.
Союзные войска начали отступать.
Не успел он опомниться, как оказался на самом переднем крае.
И там он снова встретил того самого человека.
Совпадение это было или судьба?
Он не знал.
Но одно было ясно: где бы он ни находился на поле боя, он либо умрет, либо столкнется с этим воином.
Поэтому вопрос был не «почему», а «как».
Не почему они продолжают встречаться, а как ему выжить.
Пронзающий удар.
Клинок летел прямо в него.
— Как же называлась эта техника?
Рем когда-то настаивал, чтобы он сосредоточился на изучении техник, говоря, что даже одна освоенная техника может спасти жизнь.
Он также советовал Энкриду сохранять спокойствие, даже если тот окажется в логове монстра.
То, что Энкрид пытался сделать этотчас, было именно тем, чему его учил Рем.
Что-то, связанное с сердцем.
Название вертелось в голове, но ускользало.
Но даже без четких воспоминаний, суть техники вновь проявилась в нем.
Энкрид поймал себя на том, что затаил дыхание, глядя на приближающийся клинок.
Тук.
Сердце гулко забилось.
Он рассчитал время и угол, под которым клинок шел к его горлу.
Он резко бросился в сторону, неуклюже перекатившись по земле.
Но он выжил.
Облегчение было недолгим.
Глухой удар!
Удар пришелся в затылок, за ним последовала обжигающая боль.
Сознание поплыло.
Он даже не понял, что упал.
Враг сзади ударил топором прямо по его шлему.
Лежа в оцепенении, он поднял взгляд—
— Я проявлю милосердие.
Убийца снова нанес удар.
Глухой стук.
Стук, похожий на удары молота, раздался снова, когда Энкрид открыл глаза.
Еще один день, еще один цикл.
— Не думай об этом.
Благословение этот талисман или проклятие — он не собирался больше об этом размышлять.
Он не будет зацикливаться на том, что с ним происходит.
Он сосредоточился только на двух вещах:
Выжить на поле боя.
И сделать для этого всё возможное.
— У тебя жук в сапоге.
— А? Ты что, в пророки заделался?
— Чему ты пытался научить меня раньше?
Моргнув, Рем на мгновение задумался, прежде чем ответить:
— «Сердцу Зверя»?
Да, именно оно.
«Сердце Зверя».
Простое человеческое сердце не могло оставаться твердым среди копий, мечей и топоров войны.
Но с «Сердцем Зверя» это было реально.
А значит, он должен овладеть им.
Слова Рема всплыли в памяти.
— Научи меня еще раз.
— Что?
Рем выглядел ошеломленным.
Энкрид понимал его реакцию.
Когда-то он отчаянно хотел учиться, и Рем, подкупленный его энтузиазмом, с радостью взялся за дело.
В итоге Энкрид ничему не научился, а Рем так ничего и не преподал.
Тренировка начиналась с простого принципа: никогда не закрывать глаза в критический момент.
Но смотреть смерти прямо в лицо, не моргая, мог далеко не каждый.
И просто держать их открытыми было недостаточно.
В глазах Энкрида мастерство Рема превосходило навыки большинства элитных наемников.
Суть тренировки заключалась в том, чтобы следить за топором Рема и уворачиваться, когда тот уже был в паре дюймов от шеи.
— Давай сделаем это. Тренируй меня.
Глаза Энкрида горели решимостью.
В его груди вспыхнул огонь.
— Какая разница, благословение это или проклятие?
У него не было таланта — он это знал.
А время было справедливо ко всем.
Значит, посредственность никогда не превзойдёт гения.
Но что, если время перестанет быть справедливым?
Благословение или проклятие — неважно.
Это была его соломинка, веревка, за которую он мог вытащить себя вперед.
— А у тебя сегодня есть яйца. Твой настрой и меня заводит, — сказал Рем, поднимаясь.
— Сразу после завтрака.
— По рукам.
они, покончив с едой и вымыв миски, лениво помечтали о том, как станут рыцарями.
Рем только рассмеялся над этой идеей.
Затем началась тренировка.
— Помнишь метод?
— Идеально.
Те тренировки были настолько суровыми, что преследовали Энкрида в кошмарах.
Он никогда не забудет, как топор Рема раз за разом вонзался в его шею в этих снах.
— Давай начнем.
Задумка была проста.
Когда топор летел к шее, он должен был широко открыть глаза и увернуться.
Если Рем ошибется — Энкрид умрет.
Раньше этот страх сковывал его.
Но теперь всё изменилось.
«Если я умру, я просто снова услышу этот стук».
Настало время бесстрашия.
Энкрид сосредоточился на концентрации, обретенной в бесчисленных смертях, и пробудил «Сердце Зверя».
Его пульс выровнялся.
То, что раньше колотилось в панике, теперь успокоилось, принося умиротворение.
Зверя не так-то просто напугать.
Замедленное сердцебиение даровало ясность и хладнокровие.
Это спокойствие позволило ему четко отследить траекторию топора.
Уклониться было несложно.
Его тело уже было закалено постоянными упражнениями.
Когда топор свистнул в воздухе, он отступил назад, уводя правую ногу и отклоняя корпус.
Лезвие пронеслось мимо его лица.
— Ты что, втайне тренировался? — спросил Рем.
— Было немного.
— Хорошо. Но ты начинаешь движение рановато. Жди до последнего момента.
Суть тренировки заключалась в том, чтобы сделать «кожу» сердца толще.
Рем снова замахнулся топором.
Энкрид ждал до тех пор, пока лезвие почти не коснулось его горла, и только тогда уклонился.
— Ха! Даже в моем племени лишь немногие могли освоить это. Впечатляет.
Утренняя тренировка закончилась.
Рем похлопал Энкрида по плечу.
— Отличная работа. Теперь ты без проблем справишься с обычными бойцами.
— А с теми, кто не обычный?
— Ты о чем?
— Что будет, если я столкнусь с кем-то из сильных?
— Ты серьезно об этом спрашиваешь?
Молчаливый взгляд Энкрида заставил Рема продолжить, хотя тот выглядел озадаченным.
— Беги.
Именно.
Нужно бежать.
Бросать вызов кому-то сильнее тебя на поле боя — чистое безумие.
Для выживания нужно знать свои пределы.
И всё же—
— А что, если я буду тренироваться против того, кто лучше меня?
— Ты умрешь хоть сотню раз, и этого всё равно будет мало.
Рем усмехнулся, качая головой.
Энкрид, услышав этот смех, подумал:
«А что, если моя жизнь только что умножилась в сто раз?»
Благословение или проклятие — неважно.
— Если это полезно, я это использую.
Так он жил до сих пор.
И так он будет жить дальше.
Даже если это означает снова встретить тот пронзающий удар.
Разве можно найти партнера для тренировок лучше?
Боль смерти была невыносимой, но награда — огромной.
Впервые за десять с лишним лет Энкрид почувствовал радость роста.
Чувство удовлетворения, не похожее ни на что другое — эйфория, с которой не сравнится ни один наркотик.

Комментарии

Загрузка...