Глава 786

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Вечно регрессирующий рыцарь
Глава 784
В иссиня-черном небе плавали два глазных яблока.
Иного способа описать это не было.
Они не были в лодке — они просто висели в пустоте.
Паромщик даже не потрудился пригласить его на борт, лишь безмолвно взирал на него пристальным, неподвижным взглядом.
В глубине этой абсолютной тьмы Энкрид почувствовал давящее присутствие, ошеломляющее своей силой.
Теперь Паромщик возвышался над ним, и один его глаз разросся до размеров луны.
Глядя на него сверху вниз, Паромщик обратился прямо к его разуму:
— Бесконечная боль. Биться в этой агонии — вот что ты выбрал на сегодня. Даже если ты проведешь здесь столетия и в итоге вырвешься — останешься ли ты прежним? К тому времени ты уже уподобишься «мне». Сдашься ты или нет, отчаяшься или нет — итог будет один.
Пока Паромщик говорил, от его огромного глаза отделялись хлопья, похожие на пыль или облезающую краску со старого деревянного здания — серые осколки разлетались и падали вниз.
В отличие от прежних встреч, его слова теперь несли в себе резонанс, потрясший Энкрида до глубины души.
Сказанное Паромщиком было одновременно и пророчеством, и предначертанным будущим.
Был ли это миг, когда ему следовало дрожать, точно перепуганному ребенку?
Или же ему следовало потребовать чего-то — чего угодно, — вместо того чтобы просто быть изгнанным?
Боль.
Страх.
Неопределенность.
Все эти чувства — боль, страх и неуверенность — слились в единое копье, пронзившее сердце Энкрида.
Бесформенное острие разорвало пульсирующую мышцу и было резко выдернуто.
Вслед за ним потянулась густая кровь, образуя длинную линию между острием и Энкридом, словно их теперь связывала эта кровавая нить.
Серый град так и не коснулся его головы; вместо этого он рассыпался и исчез в воздухе.
«Пожалуй, назвать это снегом было бы уместнее, чем градом».
Галлюцинация прекратилась.
И сон тоже развеялся.
Он мгновенно осознал всё разом: тяжелую атмосферу, ноющую боль и чувство реальности, которое он привык принимать за неисчислимое количество повторений.
Всё это обрушилось на него одновременно.
Энкрид, очнувшись в реальности, медленно поднял руку.
Сначала казалось, что он может схватиться за сердце, но рука поднялась выше и откинула волосы со лба.
И, почти без усилий, он сказал:
— Хорошо.
Он признал, что это третье «сегодня», и полностью проигнорировал слова Паромщика.
Пусть Паромщик говорил так, будто высекал слова на его душе, Энкрид без труда отмахнулся от них.
Возможно, только Энкрид был на такое способен.
Его нутро было не просто крепким — оно раздулось настолько, что впору было потеснить остальные органы.
Но, по правде говоря, так оно и должно было быть.
Любой, чью решимость можно было сломить так просто, давно бы уже сорвался.
— Ну и псих.
Позади тающего видения возник призрак Паромщика и заговорил.
На этот раз его голос звучал почти обыденно, лишенный всякого веса — но Энкриду было плевать.
Он был слишком занят размышлениями о том, что и как делать дальше.
— Пожаловал гость?
Значит, оставалось лишь приниматься за сегодняшние дела.
Как только он услышал слова незнакомца, всё тело Энкрида пришло в движение.
Своими нынешними действиями он стер последние следы прошлого «сегодня».
Притворившись, что у него подкашиваются ноги, Энкрид метнул кинжал.
Его правая рука пронеслась мимо груди быстрее, чем когда-либо прежде.
С резким ускорением его плащ затрепетал, и кинжал-горн запел в воздухе.
Бу-у-у-у!
Метательное оружие — презираемое Джаксеном — устремилось прямо в лоб противнику.
Тот в ужасе отпрянул и увернулся, но Энкрид, владелец кинжала, уже несся вперед, оттолкнувшись от земли в тот самый миг, когда сделал бросок.
Он бежал низко склонившись, подошвы его сапог практически не отрывались от земли.
Это был стремительный натиск, переплетенный с фирменным бесшумным шагом Джаксена.
Без промедления Энкрид обнажил меч и сделал выпад.
Вжих!
К тому моменту, когда клинок с шипением скользнул по ножнам, его острие уже почти коснулось горла врага.
Противник выхватил из левого рукава меч, чтобы отбить кинжал-горн, а правой рукой успел наполовину вытащить короткий клинок на поясе.
Энкрид не дал врагу ни секунды на контратаку.
Короткий меч описал дугу вверх, пытаясь преградить путь Рассветному, но тщетно.
Клинок пронзил горло насквозь.
Дзынь-дзынь, тра-бум.
Посыпались искры, когда лезвие короткого меча, поднятое слишком поздно, скрежетнуло по Рассветному.
Клинок с зазубриной со стуком упал на пол.
Пф-ф!
Когда он выдернул меч, прошедший сквозь шейные позвонки, на месте раны осталась зияющая черная дыра, из которой повалил и забурлил Черный Туман.
Оставив первого врага позади, он снова рванулся вперед.
Чинь, тинь.
Убрав Рассветный в ножны, Энкрид размял шею и посмотрел вперед.
Во тьме коридора было нечто необычное.
Несмотря на стоящие факелы, каждое пятно света освещало лишь строго определенную область.
Словно сам свет не мог выйти за пределы своей четко очерченной зоны.
Наблюдательность стала его привычкой — привычкой, перенятой у Джаксена и отточенной благодаря Луагарн.
Энкрид подмечал всё, что видел, слышал и чувствовал, проходя мимо.
Пока он даже не знал, имеет ли значение то, что он видит.
Это место было враждебным к нему по самой своей сути.
Это неведение рождало настороженность, а поскольку место было создано врагом, опасения удваивались.
Поможет ли хоть немного понимание того, как здесь всё устроено?
Возможно.
Как и Джаксен, Энкрид уже осознал, что это место похоже на Демонический домен.
Как бы то ни было, необходимость сражаться снова и снова никуда не делась, и Энкрид продолжал выполнять свою работу.
Он шел дальше по коридору, пока не столкнулся со следующим противником.
— Привет, Донафа.
На этот раз он позаботился о том, чтобы произнести имя врага правильно.
— Ты меня знаешь?
Для нынешнего Энкрида бой с застигнутым врасплох врагом был почти слишком легким.
Стоило ему назвать имя, как реакция противника дрогнула, и в эту брешь он ворвался, сократив дистанцию и взмахнув мечом.
Небесно-голубой свет Рассветного начертил леденящую дугу — диагональный разрез, вытянувшийся в длинную непрерывную линию.
На этот раз Энкрид применил техники, которые подсмотрел в приемах Вихря и Оары.
З-з-з-зт!
Из специально изготовленных подошв его сапог вырвался пар.
Резкий рывок был вызван движением на высокой скорости, при котором он слегка протащил ноги, прежде чем зафиксировать их.
Тум!
Он одним махом разрубил грудь, шею, голову Кавалериста и даже ту голову, что висела у противника на боку.
Враг попытался ответить ударом массивного топора, но не преуспел.
И это было само собой.
Этого противника он без труда одолел раньше, даже не прибегая к повторению дня, а теперь шел уже третий раз.
Энкрид видел слабости врага и неумолимо пользовался ими.
«Не давай им продыху — создавай скорость и траекторию, от которых невозможно защититься».
Будь то первый противник или Донафа, превращенный в дюллахана, стратегия для обоих была одинаковой.
Он мгновенно добавил к своему искусству меча техники изменения скорости, которым научился у Йохана.
«Взрыв линии».
В итоге Рассветный даже не коснулся топора.
На самом деле противник даже не пытался бить по оружию.
В тот миг, когда он понял, что не сможет заблокировать удар, его целью стал не клинок, а сам мечник.
Вшух.
Топор, занесенный за мгновение до смерти, рухнул вертикально в то место, где только что стоял Энкрид.
Бум!
Это был грубый промах, так как Энкрид уже пронесся мимо, нанося удар мечом.
Топор, опустившийся когда Донафа почти сполз со своего призрачного коня и накренился всем телом, глубоко вошел в землю.
Земля с резким хрустом раскололась по следу лезвия.
— Если бы я принял этот удар в лоб, было бы довольно тяжко.
Он бил, когда били его самого, и всё же сила этого удара топором была внушительной.
И это была далеко не вся мощь, на которую был способен противник.
Так или иначе, это была их третья встреча.
Энкрид прошел сквозь тьму к свету факелов.
Коридор представлял собой единственную узкую тропу.
А в конце этого коридора стоял Вельрог.
Значит, этот путь ведет к смерти?
— Верно.
Видение Паромщика согласно.
Это не более чем призрак.
Он не может явить свой истинный облик и заговорить со мной.
Как бы то ни было, двигаясь дальше, он столкнулся с противником с однолезвийным мечом, который озадаченно склонил голову.
— А это еще что?
И снова не было произнесено ни слова перед началом атаки.
Исход решился быстро.
Тактика была той же: не давать врагу передышки и бить туда, где у самого было преимущество.
И в мастерстве, и в тактике Энкрид превосходил его.
— Скользкий ублюдок.
Услышав похвалу от человека, чье туловище теперь было отделено от ног, Энкрид вскоре вновь наткнулся на Оару.
— О, ты здесь.
Пока Оара приветствовала его, в голове Энкрида неистово вращались десятки линий и кругов.
«Смогу ли я задавить его одними лишь расчетами?»
После двух боев он, кажется, нащупал слабое место Вельрога и планировал его проверить.
— …С нашей последней встречи прошло немало времени — мне хотелось бы хоть немного поболтать, понимаешь?
Оара сказала несколько слов, и он ответил.
— Ах, да.
Энкрид был безучастен.
Он уже погрузился в свои мысли, просчитывая варианты во всех направлениях.
— Эй, ты… просто будь осторожнее, ладно?
Не то чтобы Энкриду нечего было сказать.
Он рассказал ей всё, что знал, включая то, что слышал от Романа.
Просто он не мог заставить себя смеяться вместе с Оарой, когда та предавалась воспоминаниям и шутила.
— Да. Поговорим еще раз, когда прикончим Вельрога.
Что бы ни говорилось, его решимость оставалась непоколебимой.
И снова тень Оары дрогнула, и перед ним предстал Вельрог.
Оставляя за собой огненный след, вихрящиеся зрачки уставились на Энкрида с тенью любопытства.
«Мы встречались раньше?»
Так, а это что еще такое?
Неужели он чувствует что-то неладное в этом бесконечно повторяющемся дне?
Дело было не в этом.
Правду он узнал лишь после того, как прожил этот самый день еще пять раз: Вельрог сказал это, встретившись взглядом с Энкридом.
В этих спокойных глазах отражалась воля, острая, словно отточенный клинок.
Немногие смертные могут вот так смотреть ему в глаза, сохраняя полное самообладание.
А встретить двоих таких смертных за столь короткий срок — еще большая редкость.
Это значило, что недавно, помимо Энкрида, Вельрог видел еще одного человека с такой же выдержкой.
Он жил так долго, что даже счет дней утратил для него всякий смысл.
В этих бесконечных, бессмысленных днях столкновение с подобными смертными пробуждало в нем иной интерес.
Эта интрига шевельнула что-то внутри Вельрога.
Словно бешеная колесница, Энкрид промчался мимо троих противников и — как и в любой другой день — перекинулся парой фраз с Оарой.
«Смотри».
Это была восемнадцатая итерация сегодняшнего дня.
Для Энкрида это выглядело совсем случайным.
Шшшух.
Вельрог расправил крылья за спиной и коснулся трех кристаллов, вживленных в его грудь.
Три таинственных камня, черных и гладких, блестели на фоне его темно-красной кожи.
— Хм?
Энкрид слегка склонил голову, и Вельрог счел эту реакцию тоже необычной.
«Это мои ядра. Если сумеешь уничтожить все три разом — ты победил».
Стоило ли спрашивать, почему Вельрог вообще сообщает ему об этом?
Сейчас у него не было такой роскоши, как время на подобные расспросы.
— А.
Так что он лишь издал короткий звук и кивнул.
Уголки рта Вельрога поползли вверх.
Использовал он свою силу или нет, он существовал в этом мире, обладая руками и ногами, телом и внутренними органами.
А значит, мог и улыбаться.
Некоторые демоны выражают эмоции совсем не так, как смертные, но он к ним не относился.
«Интересно».
Он говорил искренне, представляя Саламандру и Сурта.
Хлыст, подобный красной змее, и клинок черного пламени взревели огнем, словно приветствуя его.
Вшух.
Одновременно с этим Вельрог широко расправил крылья.
Неужели именно так боги взмывают в небо?
Возможно.
Это было не так уж и отлично от того, как лягушка раздувает щеки.
Самообладание Энкрида не дрогнуло даже перед лицом демонического величия.
На мгновение он задумался, не стоит ли и ему ответить на приветствие подобающим образом.
Но плащ опередил его.
Парарарарак.
Плащ — дар феи — внезапно развернулся в безветренном месте, раздуваясь за его спиной, пока не стал размером с крылья Вельрога.
Дзинь.
В тот же миг меч Рассветный в ножнах завибрировал с тонким звоном.
Казалось, плащ и меч действуют сами по себе, но их привела в движение Воля Энкрида.
Он сжал рукоять меча правой рукой.
Он почувствовал, как меч и рука стали единым целым, и это наполнило его уверенностью.
От одного лишь прикосновения к рукояти казалось, что нет ничего невозможного.
Чувство всемогущества затопило всё его тело.
Но нужно было быть осторожным.
Это был не тот враг, которого можно одолеть, поддавшись этому опьянению.
Если он не укротит свои эмоции, Вельрог своим мечом черного пламени подчистую снесет ему голову.
Он уже знал это на горьком опыте.
Чири-ри-ринь.
Всё так же крепко сжимая рукоять, он выхватил меч.
Небесно-голубой свет Рассветного вспыхнул, словно разгоняя тьму, заполнившую коридор.
Позади клинка его голубые глаза сверкнули решимостью — и тут же погасли.
Но пламя не исчезло.
Словно угли, тлеющие еще долго после того, как огонь угаснет, голубые искры в его спокойном взгляде продолжали заявлять о себе.
В глазах Вельрога очи Энкрида походили на две лазурные луны, оттесняющие Красную Луну.
И это тоже были луны, полные огня.
Энкрид начинал каждый день немного иначе, ведя счет повторениям «сегодня».
«Восемнадцать раз».
Это означало, что он уже более десяти раз опробовал и отточил метод, открытый им в третье «сегодня».
В обычных условиях на это могли уйти сотни дней.
Будь он прежним Энкридом, и этого бы не хватило.
Сколько бы сотен или тысяч раз он ни пытался, раньше он не смог бы мыслить подобным образом.
Его тело просто не поспевало бы за мыслями.
Но теперь он был совсем не тем человеком, что раньше.
Пора попробовать.
Он оттолкнулся от земли, отбросив ногой камень.
Он пойдет на всё ради победы.
Этот принцип остался неизменным.
Он начертил сотни линий между собой и Демоном.
Линии атаки переплелись, вторгаясь на чужую территорию.
Неисчислимое множество вариантов ближайшего будущего пронеслось в голове Энкрида, заставляя его мозг работать на пределе.
Его мысли вытянулись в струну, а проницательность обострилась до крайности.
Вельрог взмахнул мечом по траектории, которая ни на йоту не отклонялась от ожидаемой — клинок, окутанный черным пламенем, обрушился прямо вниз.
Это был удар из тех, что кажутся внезапными и случайными, словно не вписывающимися в общую позначитсть движений.
Энкрид заблокировал его Рассветным мощным, размашистым движением.
Бам!
Он принял вызов и вновь вступил в бой.
И затем Энкрид умер снова.

Комментарии

Загрузка...