Глава 980

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Кранг поднял бокал. От багряного вина остались лишь редкие капли, стекающие по стенкам.
— Пожалуй, это вино победы. Мой рыцарь взял верх, так что грех не выпить за успех.
Видно было, что он уже успел изрядно приложиться: лицо раскраснелось, а голос зазвучал громче и увереннее.
Бальмунг, поймав хитрую улыбку Кранга, невольно хмыкнул. Значит, этот король тоже не прочь подразнить собеседника.
Проигрыш и без того задевал его самолюбие, но ради важного дела Бальмунг подавил досаду.
Но они словно сговорились бить по больному: сначала Энкрид с Ремом, а теперь еще и король.
Надо же, зацепили-таки.
В бою не на жизнь, а на смерть исход никогда не ясен заранее. Они это прекрасно знали. И всё же продолжали паясничать — неужели пытались вывести его из себя?
«Или им просто в радость надо мной подтрунивать».
Если так, то и король здесь со странностями, и рыцари ему под стать. Бальмунг подхватил свой бокал и осушил его залпом.
— Тогда считайте это штрафной. Сболтнул я лишнего. Госпожа Сериана дала добро, но я решил, что так мои слова прозвучат убедительнее. Кстати, она меня отговаривала. А я рассудил: если принесу клятву, вы нам быстрее поверите, вот и вылез с инициативой.
Дипломатом он никогда не был, да и красноречием не отличался — мысли путались, перескакивая с одного на другое.
— В подобное трудно поверить, если твой собеседник не дурак. Я не ставлю под сомнение вашу честь, сэр.
Подал голос Крайс.
Это был тонкий ход: мол, честь честью, но факты вещь упрямая.
— Ее Величество прослышала о рыцаре и короле, сразивших демона, и желает лично побеседовать с Вашим Величеством.
Вновь заговорила госпожа Сериана.
— Если нужен простой разговор, почему нельзя передать слова письмом или через посла?
На этот раз вмешался Кранг.
— Ее Величество изволила заметить, что это ее личная прихоть — увидеть всё воочию.
— Любопытно.
— А еще она добавила: вы непременно спросите об этом, хотя сами бы ничему не поверили, не убедившись лично.
— ...А вот это и впрямь забавно.
Крангу, по правде говоря, захотелось взглянуть этой императрице в глаза. Ему было интересно увидеть мудрость женщины, которая из далекой столицы так точно предсказала ход их беседы. Хотелось понять, кто она и к чему вся эта затея. Об императрице почти ничего не было известно — даже сколько ей лет.
Одни шептались, что она правит вечно. Другие божились, что это лишь миф, за которым стоит группа влиятельных лиц.
Даже среди имперской знати лишь единицы видели её вживую.
И те, кто видел, хранили молчание. Ни мужа, ни наследников — она просто была. Словно сама её жизнь была лишь государственной должностью.
Она скрывала свою суть, превращаясь для одних в пугающую загадку, а для других — в живое божество.
Кранг перевел взгляд на Энкрида. Крайс едва заметно качнул головой, но тот вечно обо всём беспокоился, натура у него была такая.
«Если я погибну».
Маркус возьмет на себя регентство.
Кранг уже подготовил почву: страна сможет функционировать и без него. Момент был подходящий — даже если с ним что-то случится, механизм власти не даст сбой.
А уж от недолгой отлучки мир точно не рухнет.
К тому же за его плечами уже были встречи и с королем Азпена, и с правителем Юга.
Да что далеко ходить — недавно сам король Эвергарта заглядывал, чтобы разведать обстановку, и приехал всего с одним рыцарем.
«И всё же приглашение от императрицы — это совсем другой уровень».
Понять мотивы императрицы было невозможно. Но что, если вспыхнет война?
«Тогда о походе на Демонические земли можно не мечтать».
Даже при победном исходе сил не останется, а при поражении — и подавно.
Кранг четко видел своего врага. Не люди, а твари и их предводитель — Владыка Демонических земель. Если победа над ними требовала пойти на риск, он был готов поставить всё на карту.
Кранг решился.
— Сэр Бальмунг, ваша честь не пострадает. Госпожа Сериас, верно? Ваше поручение будет исполнено.
— Ваше Величество!..
Пораженный Маркус попытался вставить слово, но Кранг лишь успокаивающе улыбнулся.
— Вижу, вы все тут не на шутку разволновались. Если запахнет жареным — просто уйду. Возьму с собой своего рыцаря. Ты ведь не против составить мне компанию?
Последняя фраза прозвучала непринужденно, будто речь шла не о поездке в Империю, а о походе в кабак. Энкрид спокойно кивнул — ответ был ясен без лишних слов.
Кранг был его другом и королем, который взвалил на себя то, что Энкриду было не под силу. Защищать его мечом было единственно верным решением.
— В Империи-то хоть кормят?
Только это его и заботило. Бальмунг расхохотался на весь зал.
— Обижаешь, еще как!
Кажется, Энкрид всерьез ему симпатизировал. Герцог Окто до этого момента оставался в тени: он просто ел, изредка бросая короткие, но веские замечания.
Помимо формальностей с размещением гостей и краткого представления, он почти не раскрывал рта. И выглядел он не встревоженным, а скорее погруженным в свои думы.
Наутро в тронном зале имперские посланники склонили колени. Воздав хвалу величию короля и его подвигам, они официально вручили ему свиток.
Кранг развернул белоснежную бумагу, быстро пробежал глазами текст и объявил:
— Я еду в Империю. На переговоры с императрицей.
Не на войну. Именно на переговоры.
Зал выдохнул с облегчением, но тут же по толпе поползло недоумение.
— Что?
— Куда вы собрались?
— Лично?!
— Вы поведете армию?
— Это те переговоры, которые на деле означают войну?
Вопросы так и посыпались от Совета десяти и знати.
— Я же сказал: еду в Империю. Сопровождать меня будет Орден Безумных Рыцарей. Сэр Сайпресс останется на южных рубежах — там сейчас не до поездок.
Кранг говорил так обыденно, что некоторые дворяне так и осели.
В стране только-только наступил порядок, а этот сумасбродный король решил самолично прыгнуть в пасть льву.
У собравшихся чуть ли не пар из ушей пошел. Назревавший ропот пресек герцог Окто.
— Вы что, ставите под сомнение слова государя, за которым сами же и пошли? Я верю ему. И рассудите здраво: кто-то из вас жаждет войны с Империей прямо сейчас? Если нет, то и обсуждать нечего.
Он мастерски осадил недовольных и тут же подбодрил их, выставив решение короля как акт самопожертвования. Старик еще раз доказал, что его хватка в политике никуда не делась.
Крайс, глядя на это представление, только и шепнул, что старик — хитрая бестия.
Вообще-то, вариантов для встречи было полно, и аргументы герцога местами прихрамывали. Но его фраза «я верю королю» сработала безотказно. Он так талантливо сыграл роль преданного старца, что даже Крайс проникся уважением к его мастерству.
Крайс, впрочем, всё равно выглядел мрачнее тучи. Но, поговорив с Крангом с глазу на глаз, неохотно согласился.
— Доверься мне. Если Энки рядом, он меня из любой передряги вытащит, и ты это знаешь. Если бы Империя хотела моей смерти, они бы не стали городить этот огород — просто подослали бы тихого убийцу. Зачем звать меня в столицу под софиты? Ради Наурилии? Брось. Убив меня там, они лишь получат заклятого врага, который костьми ляжет, но отомстит.
Кранг опирался на чутье, и Крайс привык ему доверять. Однако простым согласием дело не кончилось.
— Для вашей же безопасности я позову подмогу. Еще одного человека... нет, пожалуй, двоих.
Кранг не спорил — он знал, что в голове Крайса всегда роятся хитрые планы, которые не раз спасали им шкуры.
— Действуй. Кстати, как там наш салонный бизнес?
— Да закончить бы сначала эту проклятую войну.
Король был их главным спонсором, так что Крайс был кровно заинтересован в том, чтобы этот «денежный мешок» пребывал в полном здравии и когда-нибудь щедро вложился в дело.
Но дело было не только в деньгах. Крайс ценил Кранга и как достойного правителя, и как близкого друга своего командира. Он видел встречное уважение короля и твердо решил: умирать Крангу еще рано.
Посольство приступило к рутине: согласование даты выезда, проработка маршрута и прочие формальности.
— У меня к вам разговор.
Энкрид пришел на встречу в назначенное время. Вечерело. В маленькой приемной тускло горели свечи.
Ему невольно вспомнилось, как когда-то маркиз Байсар пригласил его к своему смертному одру.
Герцог Окто был моложе покойного маркиза, но голова его была такой же седой. Нынче дворяне модно подкрашивали волосы тушью, но герцог подобным не баловался.
— Прошу, садитесь.
Герцог указал на кресло. На столе уже ждали чашки и его любимые галеты — несладкие, хрустящие, с ореховым послевкусием.
Энкрид гадал о причине вызова. Это не было похоже на официальный приказ, скорее на вежливую просьбу уделить пару минут.
Но в этой вежливости сквозила настойчивость, которую трудно было игнорировать. К тому же герцог тактично дождался, пока Энкрид закончит тренировку.
Причин для отказа не нашлось, да и любопытство взяло верх.
— Заходи.
Герцог подал знак. Дверь отворилась, и вошла женщина. Красотой она едва ли уступала Кин Байсар, а её кожа в вырезе платья казалась фарфорово-белой.
— Это моя приемная дочь. Каково впечатление?
— Простите, в каком смысле?
— Не годится в жены? А, ну да. Раз у тебя в окружении сплошь магички да эльфийки, планка задрана до небес. Позже поймешь, что лицо — это еще не всё.
Герцог сокрушался так натурально, что любой бы поверил в его искренность. Актер он был великолепный — из тех, кто обведет вокруг пальца кого угодно, если только собеседник не умеет читать чувства так же виртуозно, как Энкрид.
И всё же — к чему этот спектакль?
Поняв, что Энкрид не поддался на провокацию, герцог сразу сменил тон.
— Не вышло, значит. А помнишь, что сказал тебе маркиз Байсар перед кончиной?
Энкрид мгновенно вспомнил.
— «Женись на Кин. Это моя последняя воля. А если еще и внуков мне справишь — совсем будет славно».
Тут-то до него и дошло, к чему было знакомство с дочерью герцога.
Неужели эти вельможи жить не могут без того, чтобы не подколоть ближнего?
— Прошу прощения, сэр. Это я уговорила отца. Просто хотелось хоть раз взглянуть на вас вблизи. Мои письма оставались без ответа, а в Бордер-Гарде я видела вас лишь издали. Теперь, благодаря отцовскому влиянию, я смогла рассмотреть вас как следует. Моя маленькая мечта сбылась.
Отец устроил розыгрыш, а дочь получила желаемое.
И такие «мечты» ему тоже прикажете поддерживать?
В Бордер-Гарде вовсю процветал дамский кружок поклонниц «Рыцаря демонической крепости», и приемная дочь герцога была там не последним человеком.
— Раз он не может принадлежать одной, значит, не принадлежит никому. Нам довольно и того, что мы можем им любоваться. Вы ведь слышали об этом?
Она лучезарно улыбнулась.
— Слышал.
Энкрид остался невозмутим.
Места рядом с ним всё равно прочно заняты Черным Цветком и Золотой Ведьмой, так что пусть остальные довольствуются созерцанием. Крайс, помнится, как-то ляпнул: «Командир у нас — главная прима любого салона».
Любой другой на его месте сгорел бы от стыда, но Энкрид и бровью не повел.
В бытность телохранителем знатных дам он навидался таких причуд, что эта выходка показалась ему детским лепетом. Закалка была что надо.
— Что ж, я довольна. Теперь могу идти. Вы и впрямь очень красивы, сэр рыцарь.
Удовлетворив свое любопытство, она удалилась. Герцог с теплотой посмотрел ей вслед.
— Забавное дитя, верно?
«Хорош отец, — подумал Энкрид, — поощряет такие странные увлечения».
Сразу видно — семейка непростая. Впрочем, обычные люди герцогами не становятся.
— А знаешь, чего хочу я?
Герцог посерьезнел.
— И чего же?
Энкрид взглянул на него. Улыбка герцога изменилась — в ней больше не было веселости.
На смену ей пришла тихая печаль.
— Умереть и быть преданным родной земле.
Они проговорили недолго. Это была простая просьба человека, чей век подходит к концу: дворянина, всем сердцем привязанного к своим владениям и подданным.
— Ко мне как-то заявлялись те, кто служит демону. Угадай, что они сулили?
Раз уж они окучивали мелких сошек, то такой крупный зверь, как герцог Окто, точно был в их списке. Кто же откажется от такого лакомого куска?
Герцог не клюнул на приманку, это очевидно. Но те события заставили его о многом задуматься.
— Они обещали покой моим землям. Клялись, что ни один враг не ступит сюда, пока я жив, и что мои потомки будут владеть этим краем вечно. Иронично, не правда ли?
Всё, чего он хотел — это видеть мирный труд на своих полях. Демоны обещали это устроить, но у герцога были свои соображения.
— Покончи с этой войной.
Он повторил то же, что сказал Крангу. Его время истекало, и единственное, что он мог — это подставить королю плечо.
И теперь он просил об этом же человека, который был мечом короля.
— Я просто хочу уйти с миром и лечь в свою землю.
Это была его воля. Энкрид привык оберегать чужие стремления, и это не стало исключением.
— Так и будет.
Ночной разговор был коротким. Энкрид кивнул, приняв эти слова. Не как тяжкое бремя, а как должное.
Он лишь в очередной раз подтвердил самому себе свою готовность идти до конца.
Должно быть, эти мысли и навеяли сон. Ночью к нему явился призрачный перевозчик в лодке.

Комментарии

Загрузка...