Глава 849

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
— И всё-таки, где же сейчас сэр Энкрид? Друг короля, истребитель демонов, спаситель королевства, хранитель Бордер-Гарда, Чарующий рыцарь, покоритель женских сердец и командир Безумного ордена? — поинтересовался гонец.
Крайс молча наблюдал за гостем, который, выдав этот поток титулов, наконец замолчал, чтобы перевести дух. «Он хоть дышать-то не забывает? — подумал Крайс. — Собрал все прозвища, которые командир терпеть не может. А вот про Убийцу Балрога почему-то забыл».
Или об этом титуле пока просто не велено объявлять?
Вполне вероятно. Когда на пороге война с Югом, раскрывать все карты было бы верхом неосмотрительности.
Ведь война начинается задолго до первого звона клинков на поле битвы.
«Скрой свои силы».
И выведай всё о противнике.
Юг сейчас походил на спящий вулкан. Южный король так и сыпал провокациями, а тут ещё и Демонические земли вклинились в конфликт между Наурилией и Лихинштеттеном.
«Неужели столкновения не избежать?»
Или всё это — часть чьего-то грандиозного плана?
Будь Крайс честен с собой, он бы, как и Кранг, признал, что в большой политике ничего не смыслит. Он не был правителем и никогда не стремился им стать. Поэтому он просто попытался понять: а что за человек этот король Юга?
Какова его истинная цель?
«Хочет стать единым правителем континента? Кто его разберет».
Бессмысленно гадать о мотивах того, кого никогда не видел.
Остается только строить предположения.
Есть люди, готовые поставить на карту всё ради своей мечты. И Крайс знал одного такого человека лично — он был совсем рядом.
«Но если его амбиции в корне отличаются от мечты Командира...»
Неважно, благородна эта мечта или порочна, сколько жизней она унесет и сколько страданий обрушит на земли континента.
«Одержимый целью человек не остановится ни перед чем».
Таков был взгляд Крайса на вещи. В надвигающейся буре он слишком отчетливо ощущал чужую, властную волю южного монарха. По крайней мере, ему так чудилось.
— При встрече называйте его просто — сэр Энкрид. Поверьте, титул «покорителя сердец» его еще ни разу не приводил в восторг.
— Вот оно как?
— Сейчас командир занят осмотром территорий.
Крайс неспешно отхлебнул чай. В каждом его жесте читалась непоколебимая уверенность.
История о взбесившейся Саламандре и угрозе со стороны магов Астрейла разлетелась мгновенно. Слишком многие видели это сражение собственными глазами.
Народ проникся и начал слагать баллады? Еще бы, ведь Крайс лично нанял лучших бардов для этого дела.
«Они напуганы».
И это понятно. Даже когда всё утихло, те, кто защищал город ради своих семей, детей и стариков, всё еще чувствовали холодный липкий страх.
Крайс понимал: людям нужна опора, символ надежды.
И лучшим решением было явить им Энкрида лично.
Ничто не успокаивает лучше, чем возможность увидеть своего защитника воочию.
Пара прогулок по улицам, несколько визитов в людные места — и напряжение спадет. Спокойствие начнет передаваться от соседа к соседу, возвращая городу уверенность в завтрашнем дне.
Таков был его план. А Крайс редко ошибался в своих расчетах.
— На то есть веские причины.
Крайс не стал вдаваться в детали. Тем более гонец и не настаивал на немедленном выступлении рыцаря.
Его задачей было лишь передать послание от Кранга из рук в руки.
— Ясно.
Гонец кивнул. Крайс отвернулся к окну, разглядывая возделанные поля и людей, трудящихся на этой земле.
Там, за окном, была их жизнь: дома, поля, суета большого города.
«Опять война».
Мир на континенте всегда был хрупким. Еще не утихли отголоски битв с Азпеном, а на южных границах то и дело вспыхивали новые конфликты.
«Неужели нельзя обойтись без кровопролития?»
Неужели нет другого пути?
«Устроили бы, например, танцевальный турнир в каком-нибудь салоне — и дело с концом».
А если танцы — это слишком субъективно, можно добавить еще пару мирных дисциплин.
Но это лишь пустые мечты. Судьбы целых государств так не решаются.
«И всё же...»
Неужели смерть на поле боя — это единственный финал?
Мир жесток: ресурсов мало, и если один ест досыта, другой обречен на голод. Этот суровый закон Крайс усвоил еще ребенком.
«И значит, война — это единственный выход?»
Его нутро протестовало против этого, хотя разум давно признал очевидное.
«Кажется, я и сам начинаю верить в мечту Командира».
Жил-был рыцарь, мечтавший прекратить все распри и войны. Человек, который хотел стать героем тех самых легенд.
Крайс знал его истинную суть. И поэтому, как бы ни пугало его слово «война», он не позволит страху сломить свой дух.
«Впрочем, ничего страшного, если я немного дрогну. Главное — устоять на ногах».
Его поток мыслей внезапно прервался.
— Я подожду его здесь.
Голос гонца вырвал Крайса из оцепенения. Он оторвался от созерцания вида за окном и ответил:
— Как пожелаете. До конца дня он должен вернуться.
Крайс сохранял абсолютное хладнокровие. Гонец посмотрел на него с нескрываемым уважением: ни упоминание войны, ни тревожные вести с Юга не выбили этого человека из колеи.
Хотя на деле всё было не совсем так.
В душе Крайс изо всех сил старался подавить подступающую тревогу.
«Может, если я разок позволю себе расклеиться, а потом снова соберусь — это тоже будет считаться победой?»
И прочие подобные нелепости продолжали крутиться у него в голове.
Нурат чувствовала состояние любимого. Стоя в дверях, она мягко наблюдала за ним. Она знала: как только гонец уйдет, Крайс обязательно пошутит в своем стиле, предложив ей бросить всё и сбежать.
Он мог болтать что угодно, но оставался незыблемым столпом. Нурат понимала это лучше всех, поэтому благоговение гонца перед её мужчиной казалось ей вполне заслуженным.
Если для народа героем был Энкрид, то для Нурат настоящим героем, достойным глубочайшего уважения, был именно Крайс.
* * *
— О, ты... а, теперь уже господин командир.
Мартай когда-то граничил с Бордер-Гардом и был ключевой крепостью в бесконечных стычках с Азпеном.
С тех пор город вошел в состав Наурилии, став надежным оплотом Бордер-Гарда.
Сейчас городом управлял Торрес — ветеран той самой легендарной пограничной стражи, которой так славился Бордер-Гард.
Когда-то он виртуозно владел искусством скрытого клинка. Сейчас же в нем было трудно узнать того опасного бойца: Торрес слегка раздобрел, остепенился, обзавелся семьей и выглядел как типичный солидный градоначальник.
— Называй меня как раньше, — произнес Энкрид.
— Позволишь?
— Хочу видеть того Торреса, Резника Пограничья, а не этого солидного господина с уютным животиком.
Энкрид пошутил так непринужденно, что Торрес не сдержал смешка.
«Язык у этого паршивца всё такой же колючий».
— Так какими судьбами?
— Да так, прогуливаюсь.
— Будь мы наедине, я бы решила, что ты пригласил меня на свидание.
Этот голос раздался прямо за спиной Энкрида. Торрес взглянул на эльфийку и засомневался: та ли это суровая командирша, которую он знал когда-то?
«Словно оттаяла. Чуть-чуть, но всё же изменилась».
Она и раньше за словом в карман не лезла, но сейчас её шуточки стали куда смелее.
Видать, немало воды утекло за время их разлуки.
Как человек опытный, Торрес понимал: жизнь каждого меняет по-своему.
— Разделишь со мной чашу вина?
Перед ним был старый соратник. Общее прошлое на полях сражений позволяло Энкриду чувствовать себя с ним легко и непринужденно.
— Не откажусь.
Энкрид редко прикладывался к бутылке, но ради старого друга готов был поддержать компанию. Жена Торреса подала легкое вино и сама наполнила их чаши.
Похоже, она выросла в семье потомственных виноделов.
Напиток был великолепен: идеальный баланс терпкости и кислинки, а в сладком послевкусии отчетливо слышались фруктовые нотки.
Торрес был хорошим кастеляном и сразу раскусил истинную цель визита Энкрида.
Рыцарь с самого начала шел по Мартаю, не скрываясь, на виду у всех.
Наверняка город уже полнился слухами о том, что сам командир Безумного ордена почтил их своим присутствием.
Несмотря на свою громкую славу, Энкрид всегда вел довольно закрытый образ жизни.
«Всё небось мечом машет с утра до вечера».
И это не было преувеличением. Большую часть жизни Энкрид проводил в бесконечных тренировках, оттачивая мастерство и закаляя тело.
— Имени «пограничной стражи» больше нет, это история. Но знаешь, для такого отряда это, пожалуй, самый достойный конец пути.
Торрес осушил три чаши, закусил хрустящим ломтиком жареного картофеля и продолжал.
Отряды вроде стражи или Серых Псов, ставшие лицом своей земли, всегда приходили и уходили. Одни исчезали в пламени войны, другие тут же рождались им на смену.
— Ты ведь не хуже меня знаешь, каково это — всегда быть на острие атаки?
Вопрос Торреса был риторическим. Энкрид прекрасно осознавал цену: там, где жарче всего, шансы вернуться живым стремятся к нулю.
А это значит...
— Удел таких отрядов прост: большинство ложится в землю, имя отряда стирается, а спустя время на его месте возникает новый.
В этом мире всё тленно. Но короче всего век у тех, кто создан лишь для того, чтобы быть инструментом в руках войны.
— И то, что мы здесь — твоя заслуга.
Торрес не лукавил. Останься он в строю, война бы рано или поздно забрала его жизнь.
Зачем он когда-то учился прятать нож в рукаве? Чтобы выжить любой ценой. Все в его отряде цеплялись за жизнь зубами. И именно благодаря Энкриду они получили шанс на другое, мирное будущее.
— Для «пенсионеров» твои ребята выглядят подозрительно бодро.
Энкрид заметил, как усердно тренировались солдаты во дворе, пока он шел сюда.
— ...Кто бы говорил?
Торрес был в курсе состояния дел в войске Бордер-Гарда. Если раньше стража была элитой из элит, то теперь их регулярные части внушали еще больший трепет.
Конечно, это еще не уровень легенд континента, но в обычном строю стоят бойцы, чьи имена могли бы прославить любой город. Мастера и сквайры здесь — обычное дело.
«Какую же мощь он здесь создает?»
Этот вопрос не давал Торресу покоя. Но вскоре, попрощавшись со старым соратником, Энкрид двинулся дальше, покидая город.
— За великого рыцаря.
Торрес поднял чашу, салютуя ему вслед. За его спиной замерла городская стража — ветераны былой войны. Все как один, они отдали честь уходящему герою.
Они прижали ладони к поясам и почтительно склонили головы.
Они знали: именно он подарил им новую жизнь.
День выдался ясным и погожим. На небе ни облачка, лишь легкий освежающий ветерок.
Воздух был чист и прозрачен.
— Чудесный день, — отозвалась Синар.
Драконид безмолвно следил за ними. Луагарне, забавно раздувая щеки, наконец выдохнул:
— У меня тоже на душе светло.
Энкрид чувствовал то же самое. Радость наполняла его. Он видел, как судьбы людей, которых он защитил, продолжаются — спокойно и уверенно, подобно течению великой реки.
Эта поездка должна была успокоить жителей, но в итоге принесла умиротворение и самому Энкриду, наполнив его сердце теплом.
— Согласен, денек выдался отличный.
Стоило им покинуть городские стены, как по обочине дороги, задорно цокая копытами, к ним прискакал дикий конь.
И-и-го-го!
Конь был с глазами разного цвета. Официально Энкрид звал его Несгибаемым, но все привыкли называть его просто — Разноглазый.
— Ну здравствуй. Я про тебя не забыл, честно.
Энкрид потрепал коня по гриве. Тот в ответ игриво попытался прикусить его за руку, зловеще щелкая крепкими зубами.
— Как интересно. Весьма любопытно.
Драконид с интересом наблюдал даже за жеребцом. Для него весь этот мир и люди в нем были бесконечной загадкой. Любой ученый, изучающий драконидов, наверняка онемел бы от удивления при виде такой живой реакции.
Их звали Созерцателями за их вечное бесстрастие и холодный взгляд на мир. Но этот представитель своего народа...
— А это нормально, что люди кусаются с конями?
...проявлял искреннее любопытство к коню. Он чувствовал, что перед ним не просто животное, а зверь с необычайно чистой и сильной волей, сумевший побороть магическую кровь.
— Нет, не кусают. Просто он так проявляет свои чувства... Ой!
Закончить фразу Энкриду не дали: конь всё-таки изловчился и тяпнул его за руку, оставив четкий след от зубов.
— Всё-таки укусил.
Драконид констатировал факт, заглянув в самую суть животного. Ясная воля позволяла читать сердца даже тех, кто не умеет говорить.
«Тоска и нетерпение». Вот что он почувствовал. Радость от встречи была настолько огромной, что буквально захлестывала всё существо этого зверя.
— А спина-то у тебя выглядит неважно.
На спине жеребца виднелся нехороший кровоподтек, и опухоль, казалось, только увеличилась.
И-и-го.
Разноглазый лишь встряхнулся, мол, пустяки, заживет.
— Ну, тогда идем с нами.
Вместе с конем Энкрид отправился в Рокфрид. Там его встретила Леона, которая заправляла местным торговым домом и выполняла обязанности кастеляна.
— И какими ветрами вас занесло в наше захолустье?
В искусстве сарказма Леона могла бы составить конкуренцию кому угодно.
— Ага. И я тебя тоже рад видеть.
Леона фыркнула. Энкрид оставался верен себе — делал только то, что вздумается. И, черт возьми, это было его главным очарованием.
Не будь он тем самым великим командиром, а просто обычным парнем...
«Я бы точно не упустила шанса его окрутить».
Но драконид-то слышал каждое слово в её голове.
— У неё коварные планы. Эта дамочка явно хочет затащить тебя в свои сети.
Леона мгновенно покраснела, а у Синар заметно дернулась бровь — редкое проявление эмоций для эльфийки.
— На чужое заглядываешься? Тут вообще-то его невеста стоит, на минуточку — Золотая Ведьма.
Синар без тени смущения использовала свой пугающий титул. Леона лишь усмехнулась.
— Да ну тебя.
Торговый дом Леоны давно и успешно сотрудничал с эльфами. Продукция их мастеров разлеталась по всему свету, и за годы совместных дел женщины успели сблизиться.
Они дружили достаточно крепко, чтобы колкость Синар была воспринята как обычная дружеская подначка.
— Ох уж это его проклятое обаяние.
Синар недовольно цокнула — еще один редкий жест с её стороны.
Завязался непринужденный разговор. Власти Рокфрида знали о недавних опасностях и теперь с облегчением наблюдали, как знаменитый Энкрид мирно прогуливается по их городу в компании Леоны.
— Послать тебя сюда — затея Крайса, да? Признаю, соображает он превосходно.
Попрощавшись, Энкрид решил заглянуть и в Кросс-Гард, раз уж он всё равно был неподалеку.
И именно там его ждала встреча, которой он никак не мог предвидеть.

Комментарии

Загрузка...