Глава 2: Глава 2: Фонарь

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Вечно возвращающийся рыцарь
Глава 2 — Фонарь
Глава 2: Фонарь
Сквозь узкую щель кожаного шлема он увидел черную точку, летящую прямо в него.
Энкрид вскинул малый щит, закрепленный на тыльной стороне левой ладони.
Хрясь.
Тяжелый удар отозвался во вэтот руке.
Он хотел парировать и тут же контратаковать, но преуспел лишь наполовину — предплечье онемело и заныло.
Энкрид рубанул мечом по шлему копейщика, который бросился на него.
Хруст.
Тот рефлекторно дернулся, но клинок с силой опустился ему на плечо.
Глухой удар по лопатке отозвался колючей вибрацией в ладони Энкрида.
— Гх... Тебе конец, ублюдок, — прохрипел враг, перехватывая копье коротким хватом для замаха.
Движение было умелым, явно отработанным.
Не раздумывая ни секунды, Энкрид с силой всадил подошву сапога врагу прямо в живот.
— Кха!
Тот пошатнулся и рухнул, потеряв равновесие.
Ближний бой в этой неразберихе больше походил на обычную свалку.
Когда авангарды союзников и врагов сталкивались, воцарялся хаос.
Упасть означало умереть. Всё просто.
Энкрид перестал смотреть на поверженного врага и, крепче сжав щит, начал искать своих.
Потерять голову и слепо броситься вперед — верный путь в могилу.
Попытка изобразить берсерка в гуще схватки не делала тебя героем, она делала тебя трупом.
Как Энкрид умудрялся выживать так долго при своих скудных талантах?
Потому что он знал свои пределы.
«Не лезь на рожон»,
— напомнил он себе.
Клинок вылетел ниоткуда, но Энкрид успел подставить щит.
Лезвие ударило в кромку, смяв железный обод.
Промасленный деревянный щит начал трещать под нагрузкой.
При таком темпе он не выдержит и пары ударов.
Атаки должны быть короткими и простыми.
Энкрид, отразив выпад, перехватил меч и рубанул сам.
Бам.
Приятная тяжесть от точного попадания отозвалась в плече.
Невезучий противник завалился на бок после мощного удара в голову.
Прежде чем тот успел подняться, копье союзника глубоко вошло ему в грудь.
Плотный гамбезон не выдержал силы выпада — острие вошло внутрь, пронзая плоть.
Раненый забился, отчаянно цепляясь за жизнь.
Бам! Бам! Бам!
Союзный солдат бил снова и снова, неумолимо и механически.
Наконец, наконечник полностью пробил доспех и застрял в туловище врага.
— Гха...
Того вырвало кровью; он дрожал, вцепившись в застрявшее в нем древко.
— Отпусти! Черт возьми, отпусти, ублюдок!
Враг до последнего вцеплялся в копье, вынудив союзника бросить оружие и подбирать другое с земли.
Удовлетворенный результатом, Энкрид отступил на шаг, переводя дыхание.
— Фух... фух...
Он быстро оценил обстановку: расположение своих, врагов и общее движение фронта.
Сделаешь лишний шаг — и ты труп.
Рвануть в одиночку вперед значило лишь удобрить собой землю, умерев так же глупо, как тот враг с дырой в животе.
Возможно, тот парень слишком уверовал в себя, побеждая слабых противников в прошлых стычках.
Или ему просто не повезло встретить Энкрида в неподходящий момент.
Земля была твердой как камень из-за засухи, больше походя на скалу, чем на почву.
Даже пролитая кровь не могла избавить от гнетущего ощущения сухости.
Без дождей всё вокруг буквально выгорало.
Во рту Энкрида поднялся привкус крови — сухой и металлический.
С трудом сглотнув, он окинул взглядом поле боя в поисках своих парней.
Впрочем, в такой мешанине разглядеть их было почти невозможно.
Но тут совсем рядом раздался крик.
— А-а-а!
В паре шагов союзный солдат сделал резкий выпад копьем.
«Что он творит?»
Выпад был неплох, но парень споткнулся о собственные ноги и рухнул плашмя.
Бум.
От этого неуклюжего падения копье отлетело в сторону.
«Ты что, смерти ищешь?»
Со стороны казалось, будто он встал на колени и молит о пощаде.
Энкрид, отбросив лишние мысли, бросился на выручку.
Он пошел вперед, прикрывшись щитом и затаив дыхание.
Бам.
Треск.
Вражеский клинок с грохотом врезался в его щит.
Удар отозвался в руке и прокатился по всему телу.
Блок был своевременным, но промасленный щит разлетелся в щепки.
Энкрид отшвырнул обломки и начал наносить широкие, размашистые удары.
Справа-налево, затем слева-направо.
Вжух, вжух.
Дзынь!
Вторым взмахом он зацепил оружие противника.
Сыпанули искры, и меч врага выскользнул из рук.
Энкрид тут же воспользовался моментом.
Он не верил в свое посредственное мастерство, но полагался на грубую силу, которую качал яростнее, чем любой элитный наемник.
Именно сила дала ему этот шанс. Но он не спешил — в бою за каждой удачей может крыться ловушка.
— А-а-а!
Оставшись без оружия, враг на мгновение замешкался, а затем бросился вперед, как медведь.
Энкрид симулировал замах, но вместо удара бросил меч, присел и подхватил нападающего на спину.
Тяжесть чужого доспеха и тела едва не раздавила его.
Мышцы спины и бедер взвыли, но Энкрид, превозмогая боль, выпрямился изо всех сил.
— Гх!
Противник перелетел через него и с грохотом
рухнул на землю.
Энкрид не стал оборачиваться.
Он знал, что находится на самой грани союзной линии, где обычно встречаются три типа врагов:
Несчастный дурак, вытолкнутый вперед в авангард.
Самоуверенный идиот, ослепленный прошлыми успехами.
И истинный воин, правящий полем боя.
Тот, кого он только что швырнул, был первым типом — просто неудачником.
Энкрид подобрал свой меч.
Рядом поднимался тот самый неуклюжий союзник, его шлем был разрублен пополам.
По лицу текла кровь.
«Счастливчик, мать твою».
Он был на волоске от смерти, и спасся только благодаря Энкриду.
Энкрид даже смог узнать лицо этого человека несмотря на его раны и шрамы.
— Белл, тебе что, вместе со шлемом и мозги отшибло? — крикнул Энкрид.
Белл утер кровь со своего лица и проворчал: — Черт... еле выжил.
— Раз живой, прикрывай мне спину.
Обычные солдаты никогда не видели картины боя в целом.
Командиры отделений вроде Энкрида были лишь передатчиками приказов, а не стратегами.
Но Энкрид чувствовал это кожей.
«Дело дрянь».
Годы в крови и стали отточили его инстинкты, раз уж не вышло с фехтованием.
Что-то этотчас пойдет не так.
— Ладно, ладно, — буркнул Белл, поднимая копье.
Осторожно шагнув, он продвинулся вперед.
Чпок.
Вспышка света прошила воздух и вонзилась ему прямо в голову.
Стрела попала точно в зазор разрубленного шлема, уйдя глубоко внутрь.
От удара его глаз вылетел из глазницы и ударился о кожаный доспех Энкрида.
Ох.
Белл умер мгновенно, лишь губы беззвучно разомкнулись.
Энкрид отвел взгляд.
Высоко в небе он заметил еще один мимолетный отблеск.
В то же мгновение он всё понял.
Следующая стрела летит за ним.
Энкрид закрыл глаза.
Многие ли могут сохранять спокойствие перед лицом смерти?
Энкрид не был исключением.
Как только веки сомкнулись, обрывки его жизни — яркие, как вчерашний сон — хлынули потоком.
Прошлое замелькало перед ним, как бывает в рассказах о предсмертном видении.
Время словно замедлилось.
Грохот битвы затих, даже вдох давался с трудом, тягуче.
Тук.
Щелк!
Мимолетное чувство исчезло так же внезапно, как и появилось.
Видения пропали, шум боя вернулся, а вместе с ним и отчетливое ощущение собственного дыхания.
— Решил помолиться от радости, что выжил?
Это был голос одного из его людей.
Одного из его отряда.
Подчиненный толкнул его в сторону, и стрела бесполезно вонзилась в землю.
— Рем.
Энкрид позвал его по имени.
— Этот проклятый «Соколиный Глаз» тоже здесь, так что береги голову.
— Думаешь, кувырки помогут?
— Я с ним разберусь, просто держись.
Этот парень тоже был по-своему не в себе.
Так подумал Энкрид, едва заметно кивнув.
— Ты же не собрался помирать? Я видел, как ты сегодня дрых вместо тренировки.
Слова Ремы кольнули его.
Слова Рема задели его за живое.
— Жалеешь теперь?
— Мне было бы не по себе, если бы я спас того, кто сам ищет смерти.
— Да черт возьми, кто тут хочет помирать?
Жить мечом не значило искать гибели.
— Ты всегда дерешься нормально, но в самый важный момент зажмуриваешься.
— Думаешь, я нарочно?
Ему показалось, что он уже отвечал на что-то подобное раньше.
Рем держал топор в правой руке и обломок копья в левой.
Ему было всё равно чем биться — мечом, топором или дубиной, так что этот набор ему подходил.
Он почесал шлем рукой, сжимавшей топор.
Впрочем, чесать шлем — удовольствие сомнительное.
— Черт, этот шлем воняет как из задницы.
— Тут не поспоришь.
— Сосредоточься сильнее, когда почуешь запах смерти.
Слова Рема были знакомы.
Энкрид понимал, о чем он.
Рем часто повторял:
В те мгновения, когда смерть дышит в затылок, а перед глазами летит вся жизнь, человек входит в состояние запредельной концентрации.
Используй это в бою.
Черт, но разве это вообще возможно?
Это и есть талант — смотреть в лицо смерти, не закрывая глаз, и делать то, что должен.
— Сосредоточься... легко сказать, — пробормотал Энкрид.
— Ну, ты бы всё понял, умри ты пару сотен раз, но жизнь у тебя одна. Короче, увидимся.
Рем усмехнулся и снова нырнул в гущу схватки.
Ну и боец.
Энкрид снова сосредоточился на битве.
Снова и снова он сражался плечом к плечу с другими солдатами.
Энкрид сделал выпад мечом.
Если повезет — насадит врага. Если нет — тот уклонится.
А если ни то, ни другое?
Бам.
Меч нанесет тупой удар, не пробив доспех, а просто оттолкнув противника.
— Хм.
Враг застонал и попятился, но лишь для того, чтобы получить по голове боевым молотом проходившего мимо союзника.
Хрясь.
Энкрид отбросил лишние мысли.
Постоянная нужда блокировать, уклоняться и отвечать на град ударов изматывала его нервы.
Без щита он чувствовал себя беззащитным, поэтому подобрал с земли топор, чтобы использовать его как импровизированную преграду.
Пока союзники были рядом, он отражал атаки, рубил и колол.
Когда выпадал шанс, он применял те неуклюжие приемы, что выучил в школах.
Шаг вперед левой ногой, перенос веса, выпад кончиком меча — четко контролируя руку.
Колющий удар.
При нужном напряжении, должной концентрации и точном выборе момента — это должно было сработать.
Дзынь. Дзинь-дзинь.
Выпад Энкрида удался лишь наполовину.
— Черт.
Он целил в щель между шлемом и нагрудником, но враг дернулся, и удар соскользнул.
На шее остался длинный порез, но рана была не смертельной.
Окровавленный противник встретился с Энкридом взглядом.
Его глаза светились лютой злобой.
Он сжал зубы, издав скрежещущий звук.
«Опасно».
Инстинкт, выкованный в сотнях схваток, буквально завопил.
Энкрид начал отходить, и союзник попытался занять его место.
Враг молча присел и ударил того по голени рукоятью меча.
Хрусть.
Раздался отчетливый звук ломающейся кости.
— А-а-а!
Как только раненый рухнул, враг выхватил кинжал и вонзил его тому в горло.
Это быстрое движение — удар и рывок — выглядело отрепетированным, как сцена из мрачной пьесы.
Брызнула кровь, окрашивая вражеский доспех.
Он просто оттолкнул мертвое тело в сторону.
Ох.
Мимолетное видение жизни.
Самая грань между бытием и небытием.
Образы хлынули в сознание Энкрида, как свет фонаря, отбрасывающий тени.
Эти тени и были его жизнью.
Совсем как в том сне прошлой ночью.
И на самом краю, когда всё начало ускользать, клинок врага вонзился в шею Энкрида.
Тот зеркально повторил его же собственный выпад — идеально.
Безупречный удар.
По крайней мере, Энкриду он показался таким.
Когда обжигающая боль прошла от шеи по всему телу, Энкрид замер в этом мгновении.
Он наконец-то понял, что имел в виду Рем под «концентрацией».
Но было уже слишком поздно.
— Обязательно было помирать, чтобы понять это?
Он беззвучно проклял Рема, закрывая глаза.
Его мысли путались.
Тоска.
Тяга.
Желание.
«Я хотел овладеть мечом».
«Я хотел стать рыцарем».
«Я хотел быть героем».
Но Энкрид не добился ничего.
Ему была суждена скромная жизнь: скопить денег, осесть в тихой деревне и доживать свой век.
Но он просто не мог заставить себя так поступить.
Огонь в сердце не давал ему покоя.
До самого конца каждую монету, добытую кровью, он тратил на обучение в школах.
«Я мог бы лучше».
Если бы только у него было время.
Он верил: если бы тренировался больше, жертвуя сном и отдыхом как гении, он бы преуспел.
Когда последние видения угасали, появилось лицо — первого и единственного человека, которого он спас сам.
— Талисман исполнит ваше желание, сэр рыцарь.
Это был подарок деревенской старосты, беззубой старухи, чей голос свистел при каждом слове.
Сожаление и тоска переросли в новое чувство — то, чего он никогда не ощущал.
Раскаяние.
«Всё было бы иначе, если бы я сделал еще пару взмахов?»
Тяжесть смерти навалилась на него.
В темноте перед его очами возникла черная река.
Энкрид пожалел, что днем решил вздремнуть вместо тренировки.
Возможно, потренируйся он тогда, его последний выпад достиг бы цели.
Безликий перевозчик ждал в маленькой лодке посреди черных вод.
Лодочник спросил: — Ты и впрямь в это веришь?
Чего?
— А ты забавный.
Что?
— Что ж, тогда сделаем так.
Голос перевозчика доносился отовсюду и ниоткуда.
Под черным капюшоном, там, где должно быть лицо, клубилась лишь тень.
Энкрид не мог вымолвить ни слова.
Он потерял сознание, а когда снова открыл глаза...
Бам, бам, бам.
Звук ночного дозора, бьющего в железо.
Вернее, половника, бьющего по котелку.
Знакомый звук утра.
Бесшумно повернувшись, он увидел...
— Кошмар приснился?
Рем, ворча, натягивал сапоги, сидя на своей койке.
— Проклятая тварь.
Жук в сапоге.
Энкрид моргнул.
Всё в этом «сне» было настолько ярким, что казалось реальностью.
Тьфу.
Рем вытряхнул жука, плюнул на него и раздавил подошвой.
На полу осталось лишь мокрое пятно из внутренностей насекомого и слюны.

Комментарии

Загрузка...