Глава 975

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
— Говорят, прислужники, кого ни возьми, все мечом владеют, но я просто гонец. Буду благодарен, если вы меня не убьёте. Сейчас я наполовину под чарами, так что сам не понимаю, что несу.
Даже не скажи он этого, Энкрид всё равно не бросился бы на него сразу. Теперь он уже отличал с первого взгляда.
«Не прислужник».
Посыльный. Демоны, как выяснилось, умели многое. Надо же — заклинание, которое подчиняет чужой разум и заставляет человека передать нужные слова.
Поняв это, Энкрид лишь сидел на жёстком деревянном стуле и равнодушно смотрел на мальчишку.
Рем потянулся в стороне. Эстер запахнула меховой плащ и тоже глянула туда.
Издали могло показаться, что им нет никакого дела, но оба следили за происходящим.
Крайс и вовсе встал у Энкрида за спиной.
— На прислужника он всё-таки не похож, — пробормотал Крайс.
Энкрид кивнул. Это означало: как бы Энкрида ни бесила подлость демона, использующего даже пятнадцатилетнего мальчишку, рубить парня сейчас он не станет.
В следующий миг глаза посыльного резко закатились, и в них осталась одна белизна. Он спросил:
— Ты и правда будешь сражаться ради них?
Для голоса недоросшего мальчишки эта манера речи была совсем чужой: жёсткая, ровная, без единого оттенка чувства.
Демон тоже не знал, что такое сдаться. И в каждом деле эти твари прятали не один, а сразу несколько замыслов.
Крайс этого ожидал. Энкрид тоже уже примерно понял, что происходит.
Каков был первый ход?
Они посеяли в Энкриде сомнение. Хотели заронить недоверие. Точнее, хотели, чтобы он потерял смысл того, чем занимался.
Они подстроили всё так, чтобы он увидел исконную злобу разумных рас, и тем самым попытались испачкать саму идею защиты.
От их слов было не отвернуться. Поэтому Энкрид, Рем и Эстер в этом деле посмотрели той злобе прямо в лицо.
Прислужники были частью уродливой стороны разумных рас.
Их не тащили силой. Они сами, ради выгоды и собственных желаний, пошли к демону.
Среди тех, кому не хватает крон, есть люди, которые сознательно лезут к ростовщикам. Одни потом не могут вернуть долг, до последнего отказываются взяться за грязную работу и гибнут. Но есть и другие. Нет, таких больше: тех, кто ради себя готов вредить другим.
В мире живут не только добрые люди.
— Что ты чувствуешь, когда видишь тех, кто ради выгоды продаёт детей и убивает родителей?
Демон шептал устами гонца. Не мы их заставили. Это вы, разумные расы, сами выбрали. Разве нет?
Смотри-ка, даже внутренний голос слышен.
Энкрид подумал и ответил:
— Жалость.
Демон, услышав это, подумал: «Что с этим ублюдком? Почему ему хоть бы что?»
Так и было. Энкрид был спокоен. Люди, ставшие прислужниками, прожили жизнь ради такой мелкой выгоды и потому уже не узнают куда большей радости, которая могла ждать их потом.
Энкрид считал, что радость от бескорыстного поступка сильнее радости от жизни ради одной только выгоды. Поэтому ему было их жаль. Вот и всё.
— Ты будешь защищать даже таких?
Демон по-прежнему не сдавался. Он снова приставил кинжал к сердцу Энкрида.
А вдруг все, кого ты хочешь защищать, именно такие?
Верно ли поднимать меч ради подобных тварей?
Энкрид снова не дрогнул.
Наверное, мир, который видел золотоволосый мечник, дважды пробивший ему живот, был похож на этот.
Сначала он, должно быть, просто увлёкся радостью держать в руках меч.
Потом задумался, что может сделать со своим выдающимся талантом.
«Думал, искал ответ».
Наверняка сражался и ради кого-то, и поддавшись собственным чувствам.
А потом убивал, убивал снова и, оглянувшись на то, что защищал, видел одно.
Там было полно представителей разумных рас — более мерзких, жалких, грязных и злых, чем те, кого называли демонами.
Энкрид вдруг представил, как менялось сердце золотоволосого мечника, и встретился взглядом с демоном.
Они смотрели друг на друга через тело ребёнка.
Кто из пятерых сидел по ту сторону?
Впрочем, это не имело значения.
Защищать даже таких?
Энкрид ответил:
— Нет. Если кто-то мне не нравится, я его отмудохаю. Если не нравится ещё сильнее — зарублю.
— Тогда ты ничем не отличаешься от нас! Если ты убиваешь людей ради того, чего сам хочешь, в чём разница между нами? Мы тоже лишь идём к желаемому. Мы не убиваем людей слепо и без причины!
Они не делают того, что не служит цели. Такова особенность владыки Демонических земель. Эти слова были и признанием, и заявлением, и горячей речью. Речью, способной тронуть сердце. Обращением, способным влиять на людей не хуже Кранга.
Стоило слушать его дальше — и демон казался едва ли не возвышенным искателем истины. Следующей фразой Энкрид раздавил образ, который тот успел выстроить одной убедительностью.
— Сейчас больше всего мне не нравитесь вы.
— Ты вообще слушал, что я сказал? Если то, чего хочешь ты, и то, чего хотим мы, совпадает...
— Мерзкий ублюдок.
— Слушай, безумец. Мир, которого ты желаешь...
— От каждого вашего поступка блевать тянет, твари.
— ...Ты не слушаешь.
Демон бросил попытки убеждать. С камнем на обочине, пожалуй, и то было бы легче договориться. Камень хотя бы дослушал бы молча и не осыпал руганью.
Позиция Энкрида была ясна.
Да, не слушаю. Что бы вы ни сказали, я не стану слушать, а буду говорить своё.
Почему он так не поддавался словам демона? Причин хватало, но одну можно было назвать сразу: он не забывал ни пережитого, ни людей, которых встречал.
Хвастливого безногого наёмника, заботившегося о сироте. Торговца яблоками, поделившегося подгнившим яблоком. Старую официантку, которая сама голодала, но испекла для него картошку. Старуху, варившую рагу для всех деревенских детей.
Женщину-наёмницу, что спрятала его, вспомнив о младшем брате. Учителя фехтования, осевшего в приморском городе. Гера и Пита, которых он встретил в отряде наёмников.
Какая им была выгода протягивать ему руку?
«Никакой».
Они делали это лишь из жалости к человеку и потому, что считали свой поступок честным и правильным.
Рука помощи и доброта людей, оставшихся в его сердце, по-прежнему были живы.
Их тепло не было жарче солнца, зато оставалось костром, который не гаснет ни в одну зимнюю ночь.
Мир не был таким уж тёмным. Уходят грозовые тучи — выходит солнце. Таков порядок вещей.
И как раз в этот миг дождь перестал. Небо прояснилось, словно по волшебству. Над мокрой землёй поднялось ясное солнце.
— Ждите. Я непременно найду вас.
Что бы они ни говорили, Энкрид лишь объявлял свою волю. С самого начала он, конечно, говорил только своё, но ради этой фразы и стоило затевать разговор. Демон цыкнул языком. С тем же сухим «ха» гонец потерял сознание.
— Ну и грязных трюков у них, на любой вкус, — сказал Рем, подхватывая тело гонца и укладывая его в стороне.
Эстер лишь фыркнула.
Они думали, что, увидев злобу, Энкрид поколеблется? Как же.
Он не поколебался.
Первый замысел демона состоял в том, чтобы заставить его подозревать все разумные расы, перестать им доверять и лишить смысла то, что он делает. Но всё оказалось напрасно.
Энкрид верил: если он своим клинком уберёт таких тварей, Кранг позади него будет присматривать за миром не с людьми, насквозь пропитанными злобой, а с честными и прямыми.
Конечно, не весь мир сразу. Сначала семья и дом, потом город, затем страна.
Так всё будет расходиться от малого к большому, пока не получится мир, где люди хотя бы смогут улыбаться.
И уж точно мир без войны.
Пока Энкрид думал об этом, Крайс с рассеянным видом открыл рот. Расфокусированный взгляд означал, что он глубоко ушёл в размышления.
— Коварно, — тихо произнёс он.
Крайс, полуоткрыв рот и пусто глядя в воздух, приводил мысли в порядок. Операция по зачистке прислужников, лежащий перед ними гонец, маг, с которым пришлось столкнуться.
Всё это переплелось у него в голове, и намерения демонов понемногу проступили.
— Выходит, после этого у нас стало на одного врага больше.
Он заговорил снова. Перевёл дыхание и продолжил:
— Похоже, они с самого начала на это и рассчитывали. Теперь мы враги магического тайного общества под названием Астрейл.
Прислужник демона ловко втянул в дело мастера Астрейла. Из-за этого у Ордена безумных рыцарей Бордер-Гарда появился новый враг.
Астрейл был тайным магическим обществом. Если они начнут плести интриги, хлопот станет в несколько раз больше. И Империя всё ещё никуда не делась.
Перебили всех прислужников? И всё на этом? Нет. Даже провал оборачивался выгодой — так действовал владыка Демонических земель.
Впрочем, Энкриду было всё равно.
Если Астрейл промышлял подобными делами, его всё равно придётся убрать.
— Не тревожься. Когда они увидят следы этой битвы, у них не хватит духу сунуться, — уверенно сказала Эстер.
Её прозвали Ведьмой борьбы, Боевой ведьмой, и прозвище это появилось потому, что на большинство боевых магов она смотрела сверху вниз.
«Хотя способ сражаться с ними я ему показала».
В этой битве Энкрид легко перешагнул некую черту. Теперь редкий заклинатель осмелится бездумно открыть рот перед этим мужчиной.
Работа клинком Энкрида лишала смысла добрую половину заклинаний, которыми пользовались маги. Одно только барьерное заклинание перед его клинком уже ничего не значило.
Стоило выставить магическую силу наружу, чтобы укрепить внешнюю сторону барьера, как он попросту рассекал её. А стоило спрятать поток магической силы внутри — внешняя оболочка барьера становилась тоньше, и он ломал её грубой силой.
«Ни так, ни эдак».
Вот и весь вывод.
— То есть сейчас тревожиться не о чем? — спросил Крайс и выдохнул.
Да, какой смысл ему волноваться?
Сначала разбойничья шайка, потом культисты, затем гражданская война. Чудовища, одно другого страшнее, накатывали без конца, как волны.
Их дело — встречать каждую волну, переваливать через неё и идти дальше.
«Посланник Империи».
Крайс сменил направление мыслей. Полностью избавиться от тревоги нельзя, но можно отложить пустые страхи и сосредоточиться на деле. Этому он научился рядом с Энкридом.
* * *
— Командир Ордена безумных рыцарей лично возьмётся за нас?
На вопрос товарища Риэрбан кивнул. С Энкридом он познакомился ещё до того, как тот вошёл в Бордер-Гард.
Во время гражданской войны Риэрбан, глядя на него, про себя называл его своим героем. Потом даже получил от него урок. Всё, что тогда случилось, отпечаталось в памяти до мелочей. Если когда-нибудь его попросят назвать мгновения, которые он не забудет до смерти, встреча с Энкридом непременно будет среди них.
— Такое пропустить нельзя.
Так сказал товарищ. Риэрбан не смог с готовностью кивнуть. Он ведь уже однажды тренировался вместе с Энкридом.
Тогда ему сказали, что неплохо бы укрепить запястья. Что это было за фехтование такое, если после каждого столкновения ломило запястья, а мышцы предплечий горели от нагрузки?
Ощущение было такое, будто он стальным мечом колотил по крепостной стене. Причём сталкивались клинки под таким хитрым углом, что казалось: он машет не мечом, а дубиной.
После спарринга с Энкридом и попытки повторить его тренировку Риэрбан едва не помер. А Энкрид, глядя на это, совершенно обычным тоном посоветовал упражнения, которые можно делать, когда всё болит.
Ещё объяснил, как тренироваться мысленно и как отдыхать изо всех сил, чтобы тело быстрее восстановилось.
Он был внимателен. Не обязан был, но всё равно старался по-настоящему. И именно знание этой его привычки выкладываться до конца пугало сейчас больше всего.
Риэрбан знал одну вещь — не то чтобы тайную, но и не слишком известную. Энкрид был извращенцем, помешанным на тренировках.
— Я давно хотел посмотреть, как он обычно тренируется.
Среди товарищей нашлось немало тех, в ком вспыхнул боевой азарт.
Королевская гвардия не была рыцарским орденом, но в ней собрались люди, готовые идти той же дорогой.
Чтобы попасть туда, требовалось пройти суровый отбор, так что гордости им было не занимать.
Они не собирались бросать вызов славе Ордена безумных рыцарей, но и сами считали себя людьми, вполне достойными признания.
Услышав в этих словах такую уверенность, Риэрбан задумался, не отказаться ли от сегодняшнего приглашения.
«Если противник проявит рвение, он ответит ещё большим рвением, верно?»
Верно. Энкрид был именно таким человеком.
— Они что, сегодня помереть захотели? — пробормотала рядом Эйсия из Ордена Красных Плащей.
Возле неё стоял виконт Эндрю Гарднер, которого называли первым среди восходящих молодых аристократов. Он отозвался на слова Эйсии:
— У меня вдруг живот прихватило.
В их разговоре Риэрбан почувствовал родственную душу. Тем более этим двоим было совершенно всё равно, кто их слышит.
— Этими словами вы пытаетесь первыми ухватить возможность?
Так сказал глава Королевской гвардии, вышедший вперёд. У него тоже не было опыта тренировок с Энкридом.
Женщина-рыцарь с оранжевыми волосами улыбнулась на обращённые к ней слова. Широко, во весь рот, и ответила:
— Прошу, вы первый.
Командир кивнул. Когда он снял тёмно-серый шлем, обычно служивший его отличительным знаком, на лоб ему упала прядь каштановых волос. Он вошёл в тренировочный двор королевского дома.
Если не считать тех, кто стоял на службе, здесь собралась почти вся Королевская гвардия.
Они увидели Энкрида. Рядом с ним Истребитель знати Рем из Ордена безумных рыцарей махал топором и обливался потом, а в стороне ведьма по прозвищу Чёрный цветок спокойно сидела и пила чай.
Напротив ведьмы сидел большеглазый красавец. Увидев его, он сказал:
— Вот и пришли.
Двадцать бойцов Королевской гвардии, плюс Эйсия и Эндрю.
Всего двадцать два человека. Все они собрались потому, что Энкрид позвал их — так, потренироваться.
— Тогда начнём.
Первым вышел глава Королевской гвардии. С таким человеком даже один спарринг уже чему-нибудь научит.
«Пусть покажет мне один ход».
Он снял шлем, взял тренировочное копьё с железным грузом на конце и направил его вперёд. Основа копейного боя — отбить, прижать и уколоть.
Длинным древком отбиваешь атаку, прижимаешь оружие противника, и после этого тому уже нечем закрыться от укола.
«Как он войдёт?»
Пока глава Королевской гвардии перебирал в голове десятки вариантов, Энкрид зашагал прямо на него.
«Просто идёт?»
Глава Королевской гвардии растерялся. Но отступать было нельзя. Он выбрал атаку. Наконечник копья резко ушёл вперёд, а Энкрид голой рукой схватил древко. Укол остановился над его левым плечом.
Правой рукой Энкрид сжал древко, потянул на себя и поднял колено.
Мышечная сила рыцаря в несколько раз превосходила силу обычного солдата. Её впору сравнивать с силой фрока. И это колено врезалось главе Королевской гвардии в живот, подбросив его ноги в воздух.
Бух!
— ...Кх!
Крик вырвался с запозданием: дыхание перехватило. Энкрид, удерживая человека на колене, повернул таз и одним усилием поясницы швырнул его в сторону.
Грох!
По полу ударил вес взрослого мужчины.
— Не хватает силы. Добавить курс тренировки мышечной силы, — сказал Энкрид.
— Принял, — ответил Рем, вытирая полотенцем лицо после упражнений с топором.

Комментарии

Загрузка...