Глава 929

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
— Вы хоть знаете, кто такой этот блондин?
Едва минуло два дня с возвращения, а Крайс уже вынюхивал, кто тот тип, что продырявил Энкриду живот. Одна из привычек, порождённых тревогой.
Даже не зная, с кем имеет дело, он собирал разрозненные крупицы сведений, чтобы докопаться до правды.
Некто, кто в одиночку вышел против Энкрида и Рагны — и одолел обоих с подавляющим превосходством?
«Такое вообще возможно?»
Крайс тоже состоял в рыцарском ордене, но выдающимся бойцом не был. Зато прекрасно понимал, насколько невозможной выглядела такая схватка.
«Разве что Лионесис Ониак вернулся с того света».
Хотя нет. Он был великим человеком, систематизировавшим фехтование, — но обладал ли он на деле такой мощью, неизвестно.
«А может, Рыцарь рассвета мира?»
Рыцарь рассвета мира чаще встречался не в исторических хрониках, а в детских сказках. Одна из тех героических легенд, которыми так охотно торгуют барды.
В те времена, когда в мире не было света и царила одна тьма, он будто бы одним ударом меча расколол небеса.
«Нет, это уже перебор».
Легенда легендой, но преувеличение выходило уж слишком бесстыдным.
Крайс прочёл немало книг и годами собирал слухи. Даже если отбросить Рыцаря рассвета мира, он мог вспомнить ещё нескольких рыцарей, которые, пожалуй, справились бы с этими двумя разом.
«Драконоборец, например».
Говорят, тот рыцарь убил какого-то злого дракона.
Правда, речь шла о временах, когда драконы ещё водились, — так что и это был герой из бардовских песен.
«А если Король зверолюдей?»
Королём зверолюдей называли зверолюда, который собрал всех рассеянных по свету и обращённых в рабство зверолюдей, увёл их на пограничье и основал там страну.
Этот хотя бы считался исторической личностью.
«Хотя и по устным преданиям самих зверолюдей».
Судя по тому, что даже Дунбакель — единственная зверолюдка в ордене — толком о нём не знала, история передавалась лишь среди части зверолюдов.
И всё же существование Короля зверолюдей подтвердили историки из разных уголков континента.
«Значит, чтобы сразиться с этими двумя разом, нужно быть как минимум кем-то из мифа или легенды?»
К такому выводу Крайс и пришёл.
— Мы ведь ещё с ним встретимся?
Потому он и спросил Энкрида.
— Встретимся.
— Хорошо. Тогда что с подготовкой?
— Сегодня утром уже готовился.
Он тренировался, не теряя ни одного дня. Это и была его единственная подготовка.
Крайс принял к сведению — и блондина, и демонов, и все прочие навалившиеся проблемы, — после чего сказал:
— Тогда сражайтесь без меня.
Ему сейчас больше всего хотелось выскочить из города и закопаться где-нибудь в деревенской глуши.
— Мы уже перессорились со всеми демонами из Демонических земель, а теперь ещё и какой-то невозможный мечник объявился? Серьёзно? Почему именно нам всегда достаётся такое? Вы, случайно, не полоснули богиню удачи по лицу?
Многословие — верный признак тревоги. Крайс сам прекрасно это знал. Перевёл дыхание и произнёс, словно напоминая себе же:
— Впрочем, знать — и всё равно не готовиться — это уже тупость.
Вид у Крайса был самый страдальческий. Энкриду стало смешно, и он не удержался — фыркнул. Сам спросил, сам ответил.
— Не смейтесь. Я совершенно серьёзен.
Крайс оставался Крайсом. Снова выровнял дыхание и продолжил:
— Даже если чего-то не знаем — наша работа прикинуть все возможные варианты и подготовиться.
* * *
После нескольких разговоров с Крайсом Энкрид понял, что делать. Знаешь — готовься.
Никто не разбирался в демонах лучше ведьмы. Эстер и сама уже не раз предупреждала его об этих существах — поэтому Энкрид спросил её:
— Знаешь, как убить демона?
Демонов в Демонических землях осталось много. Очень много.
Эстер, всё ещё не сменившая облик пантеры, когтем вывела на земле:
«Жди».
Несколько дней она провела в облике пантеры, а вернув человеческий облик, сразу пришла к Энкриду. Вот сейчас.
— Привет.
Энкрид поднял руку, приветствуя ведьму, велевшую ждать. Каким бы холодным и режущим ни был северный ветер, рядом с живым человеком всегда можно поделиться теплом.
— Пройдёмся? — сказал Энкрид.
Небо затягивалось так, что к рассвету, похоже, должен был пойти снег. С дождём он порой ошибался, зато снег угадывал безошибочно — сказывался опыт военных походов.
Снег — враг каждого солдата.
Он вдруг вспомнил, как когда-то выдумывал перед Синар то отговорки, то оправдания — лишь бы не убирать снег. Тёплое воспоминание.
— Пойдём.
Эстер подошла к нему.
Они двинулись сквозь ночной город. К тренировочному двору вело несколько дорог, и они выбрали самую длинную: не через центр, а дальним обходом по окраине.
Издали Бордер-Гард будто опоясывали три широкие дороги. Они шли по самой внешней — каменной, проложенной по краю города. В такой час здесь не бывало прохожих, но патрульные с фонарями были обязаны проверять этот участок.
С одной такой группой они и столкнулись.
— Слава.
Один вытянувшийся по струнке новобранец и двое солдат — настоящие ветераны. Трое.
Такой состав ввели потому, что троим легче реагировать на угрозу, чем двоим. Крайс, кажется, говорил, что идея принадлежала Авнайеру, а здесь её воплотили на деле.
Крайс вообще был из тех, кто с одинаковым рвением выкладывает и важное, и пустяки — так что через него Энкрид наслушался всякого.
— Доброй службы.
Энкрид кивнул и прошёл мимо, но новобранец не мог оторвать взгляда от Эстер.
Уже одно её пальто из чёрного меха, странно отражавшее свет, словно завораживало. А лицо, на которое ложились отсветы фонаря и глубокие тени, казалось вдвое таинственнее, чем днём.
Синие глаза, резкая тень вдоль переносицы — если делить мир по меркам красоты и уродства, она ничуть не уступала эльфийкам.
«Богиня?»
Так подумал новобранец.
— Глаза.
Женщина, похожая на богиню, тихо произнесла одно слово. Один из ветеранов дёрнул новобранца за плечо.
— Ослепнуть захотел?
В его голосе не было ни тени шутки.
— На Чёрный цветок долго не смотрят, недоумок.
Новобранец весь сжался и растворился в темноте вслед за двумя старшими. Энкрид, не замедляя шага, спросил:
— Ты ведь правда не вырывала глаза нескольким солдатам?
— Не вырывала.
Но страх у них был уж слишком отчётливым. Пока Энкрид об этом думал, Эстер добавила:
— Всего лишь ослепила дня на два.
Эстер была ведьмой, но не накладывала заклинания на кого попало. За каждым её поступком стояла веская причина. Энкрид в это верил.
— Зато было восхитительно.
Эстер провела рукой по волосам и улыбнулась. С какой стороны ни посмотри — улыбка была насквозь коварной.
Конечно, окажись рядом обычный мужчина, нашёлся бы тот, кто за одну эту улыбку отдал бы жизнь.
«Всего, что она делает, мне всё равно не понять».
Сама разберётся.
У Эстер наверняка есть собственные мерки.
Энкрид шёл вперёд, словно стряхивая лишние мысли. Эстер шагала рядом.
Какое-то время они шли молча, поглядывая по сторонам.
— Сэр.
На пути встретилась ещё одна группа. Члены гильдии Гильпина, называвшие себя ночными сторожами города.
Узнав Эстер и Энкрида, они остановились и вместо воинского приветствия склонили головы.
— Доброй службы.
Энкрид так же спокойно прошёл мимо. Эти тоже ходили по трое. Вся гильдия давно превратилась в личную разведывательную сеть Крайса, так что неудивительно — двигались почти как патрульные.
Хотя маршруты у них, конечно, различались.
Когда они миновали и этих, несколько едва уловимых присутствий приблизились и тут же растворились. Должно быть, люди Саксена.
— Чтобы понять, как с ними сражаться, нужно знать, кто они.
Эстер заговорила, лишь когда вокруг не осталось ни единого постороннего присутствия. Энкрид шёл, оставляя справа низкую каменную стену.
Уточнять, о ком она, не было нужды. Эстер не стала ждать ответа.
— Видишь звёзды?
Небо затянули облака, но кое-где между ними всё же проглядывали звёзды. Вокруг не горело ни одного огня, и оттого звёздный свет казался ярче.
— Вижу.
Энкрид мельком взглянул на небо.
— Когда-то несколько магов собрались и воздвигли башню.
История показалась знакомой.
— Башню назвали Башней мудрости.
Все маги, её построившие, прикоснулись к запретной магии — и это повлекло за собой призыв владыки Демонических земель и двенадцати Балрогов.
Врата в иной мир распахнулись, и весь мир оказался на пороге гибели.
— Они мечтали стать звёздами на небе.
Эстер подняла указательный палец к небу. Энкрид смотрел не на палец — а ей в глаза.
— Вознесение. Цель демонов ничем от этого не отличается.
Демоны и без того наполовину бессмертны. Разве Владыка призраков умрёт от старости? Тогда зачем они живут? Ради чего?
— Стать небесной звездой — вот что зовётся вознесением.
Такова цель демонов. Они хотят подняться в небеса, забрав с собой всё, чем владеют.
— Из бесчисленных магов, кичившихся мудростью, ни один не знал, как вознестись. Думаешь, демоны знают? Знали бы — давно предприняли бы что-нибудь, пусть даже ценой крови всего континента. Раз не предприняли — значит, и им путь к вознесению неизвестен.
Эстер умолкла, сделала ещё два шага и спросила:
— Ну и что теперь? Эти твари, ни много ни мало, хотят стать звёздами вон там, на небе. Убить тысячи людей ради очередного опыта — для них наверняка обычное дело.
Это не люди с плотью и кровью, которых срубает простой удар. Таковы демоны. Эстер сказала всё, что собиралась.
Энкрид открыл рот.
— А что тут делать?
Эстер тоже посмотрела ему в глаза. Эти глаза были как звёздный свет, пронзающий темноту. Их синее сияние говорило то же самое, что всегда.
С первой их встречи он оставался тем же. Ничего не изменилось.
— Драться, конечно.
Владыка Демонических земель не ценит человеческие жизни и без колебаний разжигает войны и битвы.
Поэтому этот человек будет драться. Не отступит ни на шаг — и будет сражаться, пока жизнь не догорит дотла.
«И рядом с ним буду я».
Эстер дала себе это обещание. Разве сила обета принадлежит одним только рыцарским клятвам?
Клятва, данная на мане, ценилась не меньше рыцарского обета. Ведьма — будто повинуясь роковому обаянию, давно пленившему её, — кивнула.
— Да. Конечно.
Если предстоит иметь дело с демонами — работы у неё будет по горло. И даже если она отдаст собственную жизнь, победа всё равно не будет гарантирована.
Не испытывать тревоги может только нечеловек. В этом смысле Эстер была человечна до предела. Она тревожилась именно потому, что была человеком.
Звёздный свет ложился на них обоих. Эстер положила ладонь Энкриду на грудь.
Тук.
Прежде чем вернуть человеческий облик, она засыпала под стук его сердца. И теперь её собственное сердце билось в тот же ритм.
— На душе стало тише.
Энкрид молча ждал, давая ей успокоиться.
Страх, едва проступавший в её глазах, медленно исчез. Растворился под гладью синего озера — как соль в воде.
Трижды они прошли мимо чужих глаз: патруля, гильдии Гильпина, людей Саксена. Но четвёртых — тех, кто наблюдал за ночным городом издалека, — они не заметили.
Эльфы видят ночью как днём; этот разведчик даже с большого расстояния отчётливо различил их обоих. Именно поэтому они и не уловили его присутствия.
Разведчик города Кирхайс молча запомнил увиденное.
Об этом непременно нужно было доложить королю, который сейчас в этом городе тренировался, ставя на кон жизнь.
* * *
Энкрид вернулся, вымылся и лёг. Его спальня располагалась на третьем этаже небольшой крепости.
Всякий раз, когда Энкрид отлучался, Крайс приводил в порядок двор рыцарского ордена и обустраивал жилые помещения.
Так постепенно и вырос замок, похожий на небольшую крепость.
За окном закружил снег. Лёгкий ветер подхватывал снежинки, и те плавно опускались, тихо укутывая мир.
Энкрид закрыл глаза, уснул — и увидел сон.
— На этом всё.
«Кто?»
Он понимал, что видит сон, — но голос, вырывавшийся из его рта, рождался не по его воле.
Ощущение было странным. Будто он открывал и закрывал рот под водой.
— Для меня всё кончено.
Рот раскрывался помимо его воли. Кто-то — одновременно он сам и чужой человек — взвыл и рухнул на колени. Всё, что он видел и чувствовал, казалось нереальным — словно слеплено из песчинок.
— Я не могу выбирать.
В него просачивались надлом и отчаяние. Только бессилие. Он не мог пошевелить даже пальцем — только дрожал на месте от муки.
Потом он умер. Жизнь оборвалась. Энкрид подумал — открыв глаза снова, увидит Перевозчика. Но всё оказалось иначе.
— Чёрт, это мне нужно остановить такое?
Всё было как мгновение назад. Слова выходили из его рта — но голос был женским. У неё были очень крупные, крепкие руки. В правой ладони ощущалась особая тяжесть. В поле зрения попало то, что она держала.
Копьё, которое вполне можно было принять за маленькую колонну. Длинное и толстое — иначе не скажешь. Энкрид лишь воспринимал его форму; ни тонкие детали оружия, ни происходящее вокруг в голову по-настоящему не укладывались.
«Что это?»
Проделки Перевозчика? Подозрение было разумным. «Он сам» и одновременно «она», державшая копьё, встретила волну невиданных монстров и магических зверей — и погибла.
Каждый из них заслуживал бы отдельного имени в Демонических землях. Общее было одно: все огромные. А над головой летал монстр, извергавший чёрную жидкость.
«Дракон?»
Он видел такое впервые, и существо тоже было словно из песчинок, — но ничего другого при его виде на ум не шло.
Его тело рвали на части, руки и ноги отлетали прочь. Внутренности лопнули, изо рта потекло что-то густое.
Боль была глухой — будто тупой клинок прижали через кожаную одежду, — и настоящей муки не было. Всё вокруг было не просто из песчинок — он видел это будто в мутном зеркале.
Он снова умер. Как именно — неизвестно. Только миг. Так один за другим пролетели ещё несколько снов.
За одно мгновение он пережил десятки разных ситуаций, а когда пришёл в себя, лежал, привалившись спиной к качающемуся борту лодки.

Комментарии

Загрузка...