Глава 788

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Вечно регрессирующий рыцарь
Глава 786
Среди своих обширных, разрозненных мыслей Энкрид выделил одну из своих ключевых сильных сторон: огромный объем Воли.
«Уске».
Это имя означало Волю, черпаемую из бесконечного колодца.
Это тоже было оружием.
Оружие, которым обладал далеко не каждый.
Этого не было даже у Рагны — гения, чей талант, как говорили, был дарован небесами, и который ступил в запредельные сферы.
«Вот почему у меня было преимущество в боях».
Это ощущение возникало у него всякий раз во время спаррингов с Ремом и остальными — точнее, теперь он наконец смог дать этому четкое определение.
Вдобавок к этому Энкрид обучился тактике на изнурение в ходе прошлых стычек, таких как бой с тем недорыцарем, Ривартом кажись, после поединка с графом Молсаном.
Используя свою неисчерпаемую Волю в качестве щита, он продолжал сражаться.
— Почему ты не используешь то, что у тебя есть?
Эту фразу Луагарн, обучавшая его тактике, повторяла бессчетное количество раз.
— Всё, что ты можешь использовать, может стать оружием. Оттачивай это. К примеру, ты должен считать оружием даже собственное лицо. Расширь свое представление о том, чем можно сражаться. Не сужай свой кругозор, иначе окажешься заперт в крошечном колодце.
Хоть она и не была рыцарем, эта лягушка целиком и полностью посвятила себя тактике.
Ее слова нашли в нем глубокий отклик.
По крайней мере, именно так их понял Энкрид.
«Всё может стать оружием».
Этим он и занимался.
Будь то спарринг с союзниками или схватка с врагами, он всегда выдвигал на первый план свою неисчерпаемую Волю.
«Но Вельрога не победить в битве на выносливость».
Вельрог прожил невероятно долгую жизнь.
Естественно, он тоже должен обладать огромным запасом Воли.
«Одного количества недостаточно».
Тогда как насчет победы через перемены?
Он научился способам ускорения Воли у Йохана.
Эта техника калечила тело, но если само тело было достаточно крепким, то и способность выдерживать нагрузку возрастала.
«Стойкость».
Это было общее название для техник, позволяющих стойко переносить боль.
Если истоки техники «Ассимиляция» лежали у фей, то корни «Стойкости» уходили к монахам.
Аудин говорил, что основой Стойкости это тренировка тела.
Что будет, если применить Игольчатый Взрыв, удерживая его натренированным телом и Стойкостью?
«Я побежу за счет изменений в Воле».
Нужно уловить нужный миг, а не просто полагаться на расчеты.
И если к тому же удастся сыграть на самоуверенности Вельрога…
«Я поставлю всё на самый первый удар».
Но как это провернуть?
«Начну с его подавляющей ауры».
Вельрог оценивает способности противника через свое устрашающее присутствие. А значит, Энкрид должен был сбросить его в одно мгновение.
Это было необходимое условие, чтобы разыграть победу за долю секунды.
— И что ты за фрукт такой?
Шло пятьдесят шестое «сегодня», и после убийства Донафы это был его третий противник.
Мечница, предпочитавшая однолезвийный клинок и быстрые, ловкие движения, слегка склонила голову набок, задавая вопрос.
Когда Энкрид встретился с ней взглядом, Мечница — внезапно став похожей на добычу, завидевшую хищника — немедленно увеличила дистанцию.
Чинь!
Отступая, он обнажила меч, и в ее глазах читалась явная настороженность.
«Эти чертовы глаза».
Ее зрачки едва заметно дрогнули.
Голубые глаза Энкрида походили на спокойное озеро.
Но рядом с этим озером словно извергался вулкан, клокочущий жаром.
Если бы Рем или кто-то другой увидел его сейчас, они бы сказали: «Опять он за свое, глаза снова полыхают».
Раз приняв решение о способе действий, он шел напролом с непоколебимой решимостью.
Это было одной из определяющих черт Энкрида.
Обладательница однолезвийного меча была лишь препятствием, которое нужно преодолеть.
— Я немного тороплюсь.
С этими словами он бросился в атаку.
— …Тц!
Мечница с однолезвийным клинком затаила дыхание и рванулась навстречу.
Если она отступит сейчас, у нее не будет ни шанса на успех.
Она прекрасно знала свои сильные стороны.
Нападение было ее единственным вариантом — нельзя было давать загнать себя в глухую оборону.
Повторяющиеся удары металла звучали в воздухе.
При рывке вперед она скребла кончиком меча по земле, и каждый раз, когда лезвие задевало камни вперемешку с грязью, во все стороны летели искры. Казалось, будто за ней тянется огненный след, когда она неслась ему наперерез.
Миг столкновения казался неизбежным.
Она точно знала, что должна предпринять в этот решающий момент.
Мечница предельно сосредоточилась.
Казалось, они столкнутся через мгновение, но этого не произошло.
Мастерица однолезвийного меча на миг растерялась.
«Он остановился?»
Энкрид, несшийся во весь опор, резко замер.
Остановка была настолько внезапной, что казалось, можно увидеть призрачный силуэт его тела, продолжающий лететь вперед по инерции.
Когда Энкрид так резко затормозил, из его носа потекла кровь.
Капли крови брызнули на землю перед ним.
Конечно, это было последнее, на что стоило обращать внимание.
Мечница не могла остановиться.
Со всей возможной Волей, и осознанной, и нет, она стремилась вперед, чтобы сразить врага.
Если бы она остановилась сейчас, простая кровь из носа стала бы для нее меньшей из бед.
Ка-как!
Она использовала трение от клинка, высекающего искры об землю, чтобы еще больше ускориться.
Используя саму землю как подобие ножен, она взмахнула мечом, разрезая воздух со свистом, от которого в ушах стоял гул.
Энкрид, который только что замер, внезапно пригнулся и скользнул вперед, не теряя скорости и нанося удар.
Оба бросились друг на друга, мечи сверкнули в замахе.
«Как?»
Дзынь!
После того как ее меч был отбит, Мечница увидела небесно-голубого змея, который взобрался по ее руке и впился в шею.
Этот змей прошел чуть ниже ключицы, распорол сердце и исчез.
В ее затухающем взоре осталось лишь пятно черной копоти.
Это было за мгновение до конца.
Последним, что она увидела, был Энкрид, который еще пару раз взмахнул мечом в воздухе.
Это зрелище каким-то образом придало ей сил, которых не было прежде.
Мечница, изрыгая Черный Туман, заговорила из последних сил.
— Кха… ты… использовал меня для тренировки?
Из раны, оставленной небесно-голубым змеем, хлынул Черный Туман, падая на землю густыми сгустками.
Энкрид даже не кивнул, словно слышал это слишком много раз.
Он проигнорировал ее.
Более тридцати раз за те пятьдесят с лишним итераций «сегодня» она говорила эту самую фразу.
Мечница была очень чувствительна к пренебрежению — таков уж был изъян ее характера.
Он видел эту женщину более пятидесяти раз.
С течением времени слабости врагов становились лишь очевиднее.
Энкрид, не глядя на нее, заново прокрутил в голове недавний обмен ударами.
«Контроль Воли».
Внимание Энкрида было сосредоточено не на Игольчатом Взрыве или Взрыве Линий, а на контроле.
Сразу после этой резкой остановки он переключился на Точечный Взрыв.
В мгновение ока скорость его Воли резко изменилась.
Лошади нужно время, чтобы разогнаться, но Энкрид взмахнул мечом на полной скорости из состояния полного покоя.
Его рука яростно задрожала.
Сколько бы ты ни тренировал тело, совсем естественно, что такие нагрузки бесследно не проходят.
Нельзя перебить тысячу человек, ни разу не сбив дыхания и не почувствовав боли в руке.
Даже став Рыцарем, укрепив Волю и отточив тело, ты не выходишь за рамки человеческих возможностей.
И для Великана или Феи всё было бы точно так же.
В любом случае.
— Я кое-чему научился. Странноглазый.
Он решился на это, потому что вспомнил, как в Пограничной Страже Странноглазый с легкостью замирал и ускорялся по своему желанию.
Это произвело на него такое сильное впечатление, что в то время он даже прозвал Странноглазого Непреклонным.
Хотя, дав ему это имя, он так к нему привык, что в итоге вернулся к привычному «Странноглазому».
Когда Странноглазый услышал прозвище «Непреклонный», он лишь фыркнул в ответ.
Как будто спрашивал: «С чего бы это вдруг?»
Как бы то ни было.
— Можно заставить противника ослабить бдительность и начать с приема, которого он не ожидает.
К такому выводу он пришел.
А последовавший за этим взмах меча — в паре с Саламандрой, Огненным Змеем — был его собственной попыткой сымитировать и объединить различные движения.
Разумеется, клинок никогда не превратится в настоящий кнут.
Это просто означало, что траектория меча менялась так быстро, что создавала иллюзию в глазах врага.
То есть, в тот миг Энкрид ускорился дважды:
Один раз при движении тела, и второй — при взмахе мечом.
«Игольчатый Взрыв, дважды».
Либо же, если точнее, это был Точечный Взрыв внутри Линейного.
Немудрено, что предплечье заныло.
Даже после бесчисленных тренировок с Аудином, это был его нынешний предел.
Не будь этой подготовки, мышцы его руки просто порвались бы.
Как не прекращались его думы, так не знали усталости и его ноги; Энкрид продолжал движение вперед.
Тьма, казалось, была готова поглотить его, но для него даже сумрак пещеры стал лишь очередной знакомой дорогой.
Никакого страха.
Никакого ужаса.
Он просто знал, что должен делать, и всё, чего ему хотелось — это поскорее стать сильнее и проверить свои догадки на деле.
— …О, ты пришел? Но что это за взгляд? Почему ты выглядишь таким возбужденным?
Оара заметила это и спросила.
Энкрид подошел к ней и сел рядом с костром.
— Я так выгляжу?
— Да, это любому бросится в глаза.
— У меня всё хорошо, а Роман…
Энкрид ответил автоматически, произнося то, что от него ждали.
Пока Оара не услышит эту конкретную фразу, она не призовет Вельрога.
В противном случае разговор затянулся бы.
Сегодня Энкрид говорил чуть быстрее обычного.
— Ты всегда так разговаривал? Звучит как-то натянуто и официально, будто ты заученную роль читаешь.
Даже после смерти Оара оставалась рыцарем с острой интуицией.
— Ох, неужели?
Энкрид лишь кивнул ей.
— Ну, э-э… ладно тогда. Будь осторожен.
Из ее тени выросли и широко распахнулись огромные крылья.
Энкрид невольно улыбнулся, глядя на них.
Эта едва заметная улыбка могла спровоцировать Вельрога.
«Ты из тех глупцов, что жаждут умереть от руки демона?»
Этот вопрос ничем не отличался от мысли о том, что его призвали лишь для того, чтобы увидеть поджидающего его безумца.
Обычно призывателя подавляло само его присутствие, но этот улыбнулся первым.
Вельрог встречал немало необычных и исключительных существ на своем веку.
Людей, что улыбались перед самой смертью, и даже человека, что будучи рожденным смертным, сумел одолеть его.
К тому же, это случилось совсем недавно.
Но среди всех разумных созданий, которых он когда-либо видел, первое впечатление от того, кто стоял перед ним, было несравненным.
Он просто смеется при виде меня?
А затем заговорил.
— Нападай.
Энкрид по привычке спровоцировал его и крепче сжал меч.
«Всё начинается с того, чтобы сбросить его устрашение».
Энкрид решил, как будет биться с Вельрогом, всего за три повторения сегодняшнего дня.
Теперь его мысли развивались сами собой.
К этому моменту прошло уже более пятидесяти циклов.
Опыта у него было в избытке.
Вместо ответа Вельрог обрушил на него чистейшее устрашение.
Был ли это его способ сказать, что он не станет возиться с тем, кто не способен выдержать даже это?
На самом деле это довольно забавно.
И мысль о том, чтобы заблокировать это давление, делает всё еще интереснее.
Прежде чем Вельрог успел высвободить свое устрашение, Энкрид уже сформировал Волю Отвержения.
Сможет ли когда-нибудь упорный труд догнать гениальность?
Он долго искал ответ на этот вопрос, и всё то время, что он накопил, превратилось в прочную крепостную стену внутри него.
Высокая и мощная Стена — Энкрид поклялся защищать то, что находится за ней.
Такую клятву он решил хранить с тех пор, как стал рыцарем.
Перед его глазами возникло видение: монолитная Стена из кирпичей цвета неба, преграждающая путь пылающим цепям.
Бам.
Окутанные пламенем цепи отскочили и опали на пол.
Назвать ли это Стеной Отвержения?
Или же это доспех, выкованный из всего того времени, что я наслоил друг на друга.
А может, просто сказать, что она выстояла, потому что так и не сломалась.
«Ты продолжаешь смеяться».
Даже после того как его устрашение было заблокировано, Вельрог не подал виду, что удивлен.
Услышав его слова, Энкрид осознал, что улыбается.
Наверное, я и впрямь лишился ума.
Если рассуждать здраво, в этом нет абсолютно ничего приятного.
Но.
«Но разве я здравомыслящий человек?»
Если верить Крайсу, я вроде как сообразительный.
«Да какая разница».
Нет ни времени, ни причин тратить силы на подобные пустые тревоги.
С того мига, как я предстал перед Вельрогом, я слил воедино разрозненные мысли, которые готовил для Блокатора Волн.
Всё решит один-единственный взмах.
«Сосредоточься на одной точке».
Полная концентрация.
Мне нужно лишь отдаться этой единственной мысли.
В каком-то смысле это может показаться авантюрой.
Можно сказать, что это осуществимо лишь потому, что «сегодня» продолжает повторяться.
Но дело не в этом.
Энкрид не позволял впустую пройти ни одному дню.
Он всегда действовал так, будто сегодняшний день мог стать последним.
«Даже если я умру».
Он умрет, завершив начатое. Он умрет, идя по пути, который выбрал сам.
Вот почему, даже если бы «сегодня» больше никогда не наступило, это не имело бы значения.
Паромщик называл это проклятием, но для Энкрида его «сегодня», ставшее благословением, теперь мало что значило.
Его решимость всегда была на пике, и даже сейчас эта стальная воля перетекала в его меч.
Чири-и-и-и-инь.
Клинок Рассветного скрежетнул по краю ножен, когда его обнажили.
Почти смехотворно было то, что даже губы Вельрога расплылись в усмешке.
Если бы он сражался, используя лишь подавляющее давление своего присутствия, всё было бы просто.
У него были способы победить без всяких усилий.
Но он решил иначе.
Вместо сокрушительной мощи он положился на свои руки и ноги.
Это было не рациональное решение, а эмоциональное.
И в этот миг Вельрог ничем не отличался от Энкрида.
Оба они сохраняли свои кривые ухмылки, сокращая расстояние между собой.
Энкрид шел вперед, скребя подошвами сапог по земле, тогда как Вельрог вышагивал широкими шагами.
Его крылья были широко расправлены, что стало удачей для Энкрида.
Крылья мешали при резких движениях.
В тот миг, когда перепончатые части встречали сопротивление ветра, это было равносильно невидимым оковам на лодыжках.
— Ах, неудивительно, что я никогда не могу отказаться от боя.
Вельрог испустил поток психической энергии, упиваясь своим восторгом.
Энкрид не мог с этим не согласиться.

Комментарии

Загрузка...