Глава 889

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Пока Веном исходил злобой и раздражением, Барик поражался иному: он уже дважды атаковал, но так и не смог оставить на противнике ни единой царапины.
Невероятное мастерство. Да что там — просто непостижимое. Каким талантом нужно обладать и как изнурять себя тренировками, чтобы вытворять подобное?
Сквозь растерянность пробивалось азартное любопытство. Враг продемонстрировал поразительные навыки, вот только это ничего не меняло.
Чтобы что-то разрушить, вовсе не обязательно это понимать. Стену можно снести грубой силой, даже не имея представления о том, как она построена.
Др-р-р-р...
Рот Барика оскалился, обнажая острые клыки. Лицо густо поросло шерстью, жесткой, словно проволока. В местах, где волоски пробивались сквозь кожу, выступила сукровица.
Хрясь!
Кости во всем теле задвигались, перестраивая скелет, и доспехи плотно облегли новую форму. Он заранее подобрал броню, рассчитанную на трансформацию.
Барик был зверолюдом-медведем. Причем изгоем даже среди своих — он унаследовал проклятую кровь и столь же проклятый облик.
В каком-то смысле, он находился в том же положении, что и Дунбакель.
Разумеется, об этих деталях никто не догадывался. Да и сам Барик давно вытравил из памяти свое прошлое.
«Я — командир Ордена Грязевых Рыцарей».
О нем часто говорили, что он — самый мерзкий противник, с которым только можно столкнуться. Но Барик не забывал о своей сути. Прошлое осталось позади, теперь всё внимание — только на настоящий момент.
Так было и сейчас. Он сражался во имя Великого императора. Его клинок был инструментом воли и мечты владыки. Следуя этим путем, он верил, что однажды обретет собственный мир и свой дом.
Р-р-р-р!
По всему его телу дыбом встала жесткая, похожая на шипы грива, сливаясь с металлом доспеха. Нож всё еще был в его руке, но превратился в не более чем вспомогательный инструмент. Вскоре и он исчез под густой шерстью на запястье.
Не только когти, но и шипы, покрывающие всё тело, были для Барика клеймёным оружием. По прочности они не уступали стали. Даже сам нож был создан из его же шкуры и шерсти. Барик был из тех редких безумцев, кто превратил в смертоносное оружие каждую клетку своего организма.
— Р-р-ра-а!
Яростный рёв зверолюда сотряс воздух. От этого звука мороз продирал по коже, а волосы вставали дыбом — крик взывал к первобытному страху, запрятанному в самых глубинах подсознания.
Впрочем, на Энкрида это не подействовало. После того как он выдержал ауру Балрога, подобное его не пугало.
— И впрямь настоящий медведь.
Энкрид сохранял полное спокойствие. Он подумал, что обязательно должен рассказать об этом Аудину — если, конечно, выберется отсюда живым.
— У него чисто оборонительный стиль, — подал голос Пустис. — Значит, нужно его просто раздавить числом.
Он обладал феноменальной проницательностью и мгновенно раскусил особенности вражеского стиля. Лонгарм попятился: из-за раны в бедре он стал неповоротлив. Из глубокого пореза на ноге медленно сочилась кровь — недавнее напряжение дало о себе знать.
«Нужно поменьше двигаться», — решил он.
Стоило противнику открыться, как он вонзил бы в него клинок. В запасе у него оставался козырь: резкое сокращение мышц, позволяющее нанести молниеносный выпад. Лонгарм владел техникой «рук-хлыстов», позволявшей атаковать на огромной скорости даже не делая шага.
Барод укрылся за двумя щитами, втянув подбородок и напрягши шею. Это была стойка «Черепашьего натиска» — техники, способной отразить практически любой удар.
Барод всегда делал ставку на тактику, в которой защита и нападение неразделимы. Он изматывал врага, методично отражая атаки, пока тот не выдыхался. Сейчас он вложил в эту стойку всё своё мастерство.
Энкрид держал «Рассвет» в правой руке, опустив острие к земле. Со стороны его поза казалась совершенно расслабленной и даже небрежной.
«Это стойка предельной готовности к рывку», — понял Барик.
Во время трансформации разум Барика затуманивался. Пробуждались животные инстинкты, жаждущие лишь одного — крушить и убивать.
Из пасти Барика вырывались клубы горячего пара. Тяжелое дыхание смешивалось с морозным воздухом, а слюна вязкими каплями падала на землю.
Пустис бесстрастно анализировал ситуацию. Его чувства были обострены до предела, а разум лихорадочно просчитывал варианты развития событий.
«Нас четверо».
Поражение исключено. Этот Саксен из Ордена Безумных Рыцарей был силен, но, объективно говоря, они справились бы с ним даже втроем.
В конце концов, если бы один из них погиб, остальные не стали бы просто наблюдать.
Будь у них чуть больше времени, всё могло сложиться иначе. Хотя нет — победа и так была бы за ними, даже без вмешательства командира и Барода.
«Даже если бы Барод не успел подставить щит».
Неужели он не смог бы увернуться от летящего в лицо кинжала? Успей он среагировать в последнее мгновение — и отделался бы легкой раной.
Он не носил шлема, поэтому всегда защищал голову плотным слоем Воли. Если бы его «железный панцирь» — укрепленная Волей кожа — выдержал удар хотя бы на миг, он получил бы шанс. Лишился бы глаза, возможно, но остался бы в живых.
Ситуация была предельно ясной. Численное преимущество на их стороне, враг прижат к стене.
Так откуда это чувство тревоги? Пустис быстро огляделся. И в этот момент то, что его беспокоило, начало обретать форму.
Его чутье взвыло об опасности. Взгляд замер на Саксене. Тот, кто, казалось, был при смерти, внезапно заговорил.
— Раз, — коротко бросил он и метнул кинжал. В тот же миг, словно по сигналу, командир рванул в атаку, а Пустис занес свой цеп для удара.
Первым атаковал командир Барик.
Барик мощно припечатал стопу к земле.
Ба-бах!
Оглушительный грохот ударил по барабанным перепонкам. Земля под его ногами содрогнулась, словно при землетрясении.
Такой удар должен был сбить любого с ног, но враг устоял. Его меч, окутанный тусклым синим сиянием, встретил когти Барика. Командир только готовился к броску, но противник опередил его, атаковав первым.
Бам!
Громовой удар и воздушная волна разошлись во все стороны. Мечник проскочил мимо Барика и мгновенно развернулся. Барик успел нанести удар коленом снизу и рубящий удар локтем. Однако противник, крутанув меч, перехватил его обратным хватом: острием он заблокировал колено, а удар локтем принял на гарду. Феноменальное мастерство.
Глухие удары перемежались со звоном стали. Шипы на колене Барика лязгнули о лезвие. Мечник использовал силу отдачи, чтобы гардой увести локоть командира в сторону, гася инерцию удара.
Это был запредельный уровень «Текучего меча». Они находились на той дистанции, где уже не чувствуешь дыхания врага, но колени и локти становятся эффективнее кулаков.
Такое невозможно исполнить, не владея в совершенстве искусством ближнего боя.
Рана в бедре не давала Лонгарму вступить в бой. Барод, который хотел зайти со спины, вынужден был отпрянуть — Барик и его цель внезапно поменялись позициями.
Лишь Пустис сумел нанести удар своим цепом. Три тяжелых навершия разлетелись веером, не мешая друг другу.
Он планировал перерезать врагу путь к отступлению и размозжить его одним махом. В идеале — захватить цепью меч и вырвать его из рук. Но мечник выкинул неожиданный фокус: он выхватил второй клинок и нанес резкий выпад навстречу.
Если бы Пустис не остановился, он бы закончил с дырой в горле. Пришлось прервать атаку и поспешно отступить.
Ш-шах! Лязг! Дзынь!
Головки цепа спутались между собой, подняв железный лязг.
— Кх-х...
Всего одна короткая стычка — и Веном был мертв. Именно об этом выло его чутье.
Его убил тот самый человек, который вызывал у Пустиса такое сильное беспокойство.
Саксен одним движением перерезал горло полуэльфу, который столетие оттачивал мастерство скрытных убийств. Невысокий эльф с зияющей раной на шее рухнул в пыль. Из его рта, полного кровавой пены, доносился лишь невнятный хрип.
Он лежал, судорожно хватая руками воздух. Теперь его не спас бы даже сам бог, спустись он с небес.
Единственным его шансом на подобие жизни теперь было бы стать бездумным рабом в руках могущественного некроманта.
Но, к счастью или к беде, ни богов, ни некромантов поблизости не оказалось.
Кровь толчками вытекала из разорванного горла Венома. Участь его была предрешена.
Причина была пугающе проста: между ними лежала непреодолимая пропасть в уровне мастерства.
Саксен изначально наметил Венома своей первой целью. Все его разговоры были лишь способом отвлечь внимание.
Даже если бы кинжал не убил Пустиса, Веном непременно попытался бы воспользоваться моментом и напасть. Саксен просчитал и этот вариант.
Он разыграл гамбит — подставился сам, чтобы нанести смертельный удар. Всё бы закончилось именно так, если бы в схватке троих против одного не возникла случайная переменная.
Пока не рискнешь — не победишь. Не пройдя по пути, никогда не узнаешь, куда он ведет.
Нужно бороться не за прошлое, которое уже утекло, а за сегодняшний день и за будущее. Именно так Саксен и поступил.
«Как и учил командир».
Можно сказать, он следовал наставлениям в точности.
Он оставил Барику четырех рыцарей, а сам прикончил этого недомерка-эльфа, которому давно была пора в могилу. Его левая рука уже была туго перебинтована.
Энн изготовила этот бинт с особой тщательностью, пропитав его кровоостанавливающим и обезболивающим составом. Удивительно, но Саксен умудрился наложить его прямо во время схватки с Веномом.
— А теперь начнем по-настоящему, — произнес безумный Саксен, глядя на Пустиса. Того на мгновение охватило странное чувство — будто земля уходит из-под ног, а мир отдаляется. Так ощущался провал: его прославленное чутье впервые не смогло адекватно оценить врага.
— Пу-сти-с!
Громовой окрик Барика привел его в чувство.
— Их всего двое. Просто убей их, и дело с концом!
Несмотря на затуманенный превращением разум, голос командира звучал твердо. В его крике слышалась непоколебимая воля. Смерть Венома была для него лишь досадной помехой, не более.
— Да, я понял, — отозвался Пустис. Хладнокровие вернулось к нему мгновенно — годы службы в ордене не прошли даром.
— Лонгарм, ухо востро. Этот парень — мастер скрытых атак, — добавил он совершенно ровным голосом.
Пусть он умеет обманывать чувства, но что он предпримет против рыцаря, который начеку и готов стоять до последнего вздоха?
Как бы искусен ни был убийца, если ты готов к его нападению, времени на ответ всегда хватит.
В конце концов, таких, как Пустис, не зря величали «ходячим бедствием».
— Прикончим мечника, и ситуация вернется под контроль, — подал голос Барод.
Он был прав. Пустис глубоко вздохнул, успокаивая сердцебиение. Исход решит одно мгновение, за которым последует либо триумф жизни, либо холод смерти.
Не хочешь подыхать — сражайся. Цепляйся за жизнь зубами и когтями. Разве не это простое правило позволило ему выжить во всех переделках?
Саксен медленно отступил, восстанавливая дыхание. Никто не заметил его долгого, едва слышного выдоха. Он поймал нужный ритм, сделал шаг... и двинулся вперед.
Его фигура расплылась в воздухе, словно зыбкое марево, и бесследно исчезла.
«Что за чертовщина?»
Лонгарм выругался про себя. Он не сводил глаз с того места, где только что стоял враг, предельно сосредоточившись.
Как бы хорош ни был убийца, он не сможет внезапно прикончить готового к бою рыцаря. Лонгарм еще раз убедил себя в этом и обострил все свои чувства.
«Он ударит по мне. Я — самая легкая цель, потому что стою отдельно».
В его взгляде вспыхнула Воля, превращая решимость в осязаемую силу.
«Сегодня я тоже останусь в живых».
Рыцари Грязевого Ордена были наиболее опасны, когда чувствовали запах смерти. Они выживали лишь потому, что превратили инстинкт самосохранения в грозное оружие.
Во время трансформации разум Барика обычно застилала пелена первобытной ярости и жажды разрушения.
«Потолок проклятого зверолюда».
Было бы ложью сказать, что он не задумывался о своих слабостях. Но он выжил, преодолел свои ограничения и стал тем, кем является. И сейчас Барик вновь переступал через очередной предел.
«Взгляд чист».
Обычно после превращения мир окрашивался для него в кроваво-красные тона, но в этот раз всё было по-другому.
Вернее, сначала всё шло по привычному сценарию, но после первого же столкновения с этим мечником разум прояснился. Смертельная угроза подстегнула сознание, выводя его на новый уровень восприятия.
«Расслабишься — сдохнешь».
У него не было ни малейшего желания умирать. Сегодня он выживет, во что бы то ни стало. Его тело казалось необычайно легким, а мышцы буквально гудели от переполняющей их мощи.
— Орден Безумных Рыцарей, так? — спросил Барик. Его оппонент сменил стойку, подняв клинок к лицу. Сквозь черные пряди волос ярко блеснули его синие глаза. Противник чуть заметно кивнул и заговорил, явно готовый к тому, что Барик может прервать его речь внезапной атакой. Поразительная бдительность.
— Энкрид из Ордена Безумных Рыцарей.
— Я запомню это имя.
Впрочем, Барик тоже не расслаблялся. Каждое его слово сопровождалось ровным дыханием и твердой стойкой. Он был во всеоружии.
Короткий диалог закончился — больше обсуждать было нечего.
Барод, мастер защиты, внимательно следил за каждым шорохом, окутав себя плотным слоем Воли. Эту технику он разработал, вдохновившись трансформацией командира. Используя щиты как опору, он создавал вокруг себя непробиваемый кокон.
«Доспех Черного Золота».
Его Воля вибрировала в щитах и в каждой мышце. Чтобы достичь такого эффекта, Бароду пришлось освоить часть древнего искусства великанов.
Теперь он был подобен живой крепости. Обычная сталь была бессильна против такой защиты. Он отточил этот навык в битве с чудовищем, чья сила не уступала рыцарской.
«Огр».
Тварь, превосходящая размерами великана. Одно небрежное движение его руки — и вековое дерево вылетало из земли с корнем, превращаясь в руках монстра в сокрушительную дубину.
И даже такая невероятная мощь не смогла пробить «Доспех» Барода.

Комментарии

Загрузка...