Глава 622

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Вечно возвращающийся рыцарь
Глава 622 — Слова, сказанные мечом
— Это и впрямь любопытно, — заметил Рем, подбирая свой топор.
— Что именно?
Энкрид осторожно пошевелил лодыжкой.
Во время спарринга он неудачно приземлился, но, к счастью, обошлось без перелома, да и боль почти утихла.
«Неплохо», — подумал он.
Чуть раньше, когда он совершил пару резких рывков, его ступня вывернулась под совсем неестественным углом.
Обычный человек после такого остался бы калекой, если бы ему тут же не помогли.
Но не Энкрид.
Годы изнурительных тренировок с Аудином на развитие гибкости принесли свои плоды.
Его рыцарская техника,
выдерживать,
укрепила его кожу и мышцы, как броню.
Кроме того, он освоил навык, который Аудин называл
Затягивание Воли.
— Суть в том, чтобы направлять Волю на защиту суставов при резких ударах или запредельных нагрузках, — объяснял Аудин.
Паладины используют божественную силу для защиты себя от вреда и одновременного исцеления. С помощью, вы можете только поддерживать себя в целостности.
Воля
Вы можете только поддерживать себя.
Как он этому учился?
Это был сущий ад.
Энкрид помнил, что натерпелся столько, что об этом можно было бы написать целый трактат.
— Ты же сейчас мне кости ломать начнешь, да? — спросил тогда Энкрид, с опаской глядя на Аудина, который вцепился в его предплечье и занес ребро ладони для удара.
— Само собой. Так что приготовься, — невозмутимо отозвался тот.
Наблюдавший за этим Рем лишь проворчал под нос: — Медведь совсем с катушек съехал.
— Если сломаются — Сейки попрактикуется в исцелении. Для неё это отличный урок, — добавил Аудин, пропуская протесты мимо ушей.
Даже Рагна вставил свои пять копеек: — Если тебе скучно, иди поспи.
А Луагарне, глядя на всё это беспристрастным взором лягухи, изрек: — С практической точки зрения — вполне разумно.
Ропорт и Фел?
Они просто побледнели от ужаса.
— Нам что, и впрямь придется зайти так далеко? — нервно прошептал Фел.
В итоге и Фелу с Ропортом пришлось пройти через нечто подобное.
Через повторяющиеся удары и испытания, которые разгибают суставы, Энкрид в итоге овладел
Воля к схватыванию.
Вспоминая об этом, он порой думал, что одни только мемуары о тех временах заняли бы не одну сотню страниц.
И вот теперь, используя весь накопленный опыт, Энкрид спарринговал с Ремом, вкладывая в каждое движение всё, чему научился.
— Ты и впрямь любопытный малый, — повторил Рем, почесывая затылок топорищем.
— С чего ты взял? — заинтересовался Энкрид.
— Порой ты кажешься совсем бездарным — прямо как вежливый гуль. А порой — ведешь себя как истинный гений, — пояснил Рем.
— Дело не в таланте, а в опыте, — поправил его Энкрид.
— Я просто собрал по крупицам знания, переварил их и проложил себе путь.
— А разве это не и есть талант?
— Просто набирайся опыта.
— И что ты предлагаешь? Сдохнуть и вернуться, чтобы попробовать еще раз?
— Как ты догадался? — усмехнулся Энкрид.
— Забудь, — пробурчал Рем, даже не подозревая, насколько он был близок к истине.
Энкрид не стал его переубеждать.
Он просто еще раз прокрутил в голове всё, что узнал во время боя, раскладывая новые знания по полочкам.
В последнее время это стало его ежедневным ритуалом, переходящим даже в медитации.
Он пришел к одному важному выводу:
«Единой точки сосредоточения не существует».
В критические моменты предельная концентрация заставляла время словно замедляться — это и было ускорение мышления.
Энкрид заметил, что его товарищи – Рагна, Рем, Аудин и Джаксен – также инстинктивно показывали подобные способности, даже без формального обучения в техниках, таких как
Фокусировка на единой точке.
Почему?
Их ответы на этот вопрос были до бешенства просты:
— Потому что можем.
Оставив при себе их самодовольные реплики, Энкрид сосредоточился на углублении своего понимания.
«Зачем вообще техникам нужны названия?»
Он понял, что имена помогают лучше осознать и закрепить навык.
Но помимо этого?
Бессмысленно.
Вместо этого он стремился к естественному потоку:
«Пусть всё происходит так же естественно, как дыхание».
Сжимая и собирая свою
волю
требовалось осознанное усилие, но дальше этого он отдавал приоритет повторению, пока его тело не реагировало инстинктивно.
Это осознание казалось фундаментальным — возвращением к истокам.
То, что сначала было лишь мыслью, становилось реакцией тела, а затем — интуитивным знанием, вшитым в самую суть его существа.
— Сколько раз мне повторять, что действовать нужно естественно, как ты дышишь?
Слова Аудина теперь звучали совсем иначе — Энкрид наконец-то осознал их истинность.
Стало понятно, почему Рем в свое время так бесился от этих нравоучений.
Сказать-то легко.
Но на деле «легко сказать» вовсе не значило «легко сделать» или, тем более, пропустить через сердце.
Для того, кто был обделен природным даром, фраза «естественно, как дыхание» звучала как приговор к невыполнимой задаче.
И именно в это он уперся, когда пытался создать свой новый стиль — «Преграждающий волны».
Волна — это вода.
То есть он должен был безупречно встретить мечом бесформенную атаку, воздвигнув своего рода стальную преграду, способную отразить любой натиск.
Суть стиля была предельно ясна.
Но как его воплотить?
Любое великое искусство меча должно иметь смысл, способ исполнения и методику тренировки.
Смысл, исполнение, тренировка.
Три кита, на которых держится мастерство.
До этого момента в его «Преграждающем волны» был лишь смысл.
«Меч, который остановит даже волну».
Теперь же он созрел для того, чтобы продумать исполнение, а за ним, само собой, потянулись и мысли о тренировках.
И пусть всё еще не было отточено до блеска, туман перед глазами вмиг рассеялся.
Таков был главный итог сегодняшнего боя с Ремом.
К тому же, он снова ощутил тот самый процесс познания, когда весь накопленный груз опыта вдруг сам собой превращается в мастерство.
Можно ли объяснить всё это словами?
«Трудно. Почти невозможно передать словами то, что осознал нутром».
Но, несмотря на это, Энкрид был твердо уверен: настанет день, когда он сможет четко сформулировать свой путь.
Он еще не знал как, но чувствовал, что это знание к нему придет.
И тут его осенило. — это и был ответ.
«Вот почему Шинар говорила со мной мечом».
Слова — слишком ненадежный инструмент.
Только сейчас Энкрид осознал, что те четыре стиля фей были прощальным даром Шинар.
И он понял скрытый подтекст её письма, в котором она обещала ждать его предложения.
«Это была просьба не искать её».
Почему она написала про свадьбу?
Раньше она постоянно подначивала его, а он неизменно шел в отказ. Так что это упоминание «предложения» было знаком: не пытайся меня найти.
Разумеется, Энкрид не мог заглянуть ей в душу.
Он лишь строил догадки.
Но это звучало логично, и Шинар наверняка именно это и имела в виду.
Несмотря на разгар зимы, в штабе пограничной стражи становилось жарко.
Благодаря усилиям отряда Рема и регулярной армии, последствия вылазок еретиков удалось свести на нет.
Свою роль сыграло и то, что Крейс прислушался к советам Абнайера и занялся реорганизацией войск.
Это означало полную перекройку структуры отрядов.
Они и раньше проводили реформы, но в этот раз за дело взялись с такой тщательностью, будто выписывали глаза на искусном портрете.
Первым делом Крейс взялся за подразделение Энкрида, создав то, что позже назовут «Гвардией Безумцев».
Командиром отряда назначили Фела, младшего рыцаря ордена.
— И с чего это я должен занять это место? — возмутился он.
— Я думал, ты тут самый одаренный. Или я ошибся? — парировал ему Крейс.
Энкрид случайно подслушал этот короткий, но емкий диалог.
Наверняка уговоров было куда больше, но суть оставалась прежней.
В итоге Фел всё же возглавил «Гвардию Безумцев».
— Те, кто слабее меня, могут сразу убираться! — заявил он с порога.
В вопросах дисциплины Фел был куда жестче Энкрида.
И Луагарне активно ему в этом помогала.
В искусстве индивидуальной тактики и использования окружения ей не было равных.
Этому нужно было учиться долго и упорно, и неважно, носишь ты рыцарский титул или нет.
Впрочем, рядом с Луагарне нужные навыки усваивались как-то сами собой.
Что до штурмовиков Рема, то их подразделение решили оставить без изменений. И тут Крейс получил письмо с угрозами.
Неизвестный требовал немедленно распустить отряд Рема.
Крейс, опасаясь за свою шкуру, тут же прилетел к Рему с этим посланием.
Рем не заставил себя ждать и построил своих людей.
— Хо-хо! Мне плевать, кто это написал. Вы теперь одна команда. Если один накосячит — огребать будете все разом.
— Разве это честно? — возмутился один из бойцов.
Этот парень, пробившийся наверх лишь благодаря упорству, в своей стране служил в знаменитом отряде и привык к справедливости.
Он отлично справлялся со службой и не понимал, за что его наказывают из-за какой-то бумажки, о которой он слыхом не слыхивал.
— Это мои правила. Не нравится — стань сильнее меня и сам командуй этим балаганом.
Весь в этом Рем.
Он никогда не тратил слова на убеждения.
Ему это было попросту не нужно.
Он правил силой.
— Чокнутый ублюдок! — летело ему в спину.
Рем лишь ухмылялся. Ругань на тренировках была делом обычным.
Без крепкого словца работа не спорилась.
Десять дней кряду Рем вызывал своих людей на поединки.
И это были не дружеские потасовки.
— Думаете, я вас пожалею? Я вам не капитан. Пара трупов в моём отряде погоды не сделает.
Магия варвара позволяла ему управлять незримыми силами.
Страх, который он внушал подчиненным, пробирал их до самого мозга костей.
У них не было выбора, кроме как сражаться за свою жизнь изо всех сил.
И они сражались. И выживали.
Разумеется, Рем не давал им поблажек.
Но именно так его люди узнали, что значит стоять на грани бытия и небытия.
Один неверный шаг — и смерть.
После этого Рем окончательно уверился в теории, что даже самый бездарный воин может пробудиться, если его как следует прижать к стенке.
И в этом была доля истины.
Результат был налицо.
Впрочем, те, кто пережил такую муштру, сами собой становились бойцами высшей пробы.
Позже кое-кто из отряда Рема порой косо поглядывал на Крейса, но...
— Рем!
И этого хватило, чтобы все тут же притихли.
Судя по всему, бойцы и впрямь затаили на него зуб — и похоже, что намеренно взяли Крайса на прицел.
Ну, язык у них всегда был без костей.
Впрочем, дисциплина в отряде теперь была железная.
Никаких бунтов — все беспрекословно выполняли приказы.
— Отряд без дисциплины — как гнилое яблоко. Одно испортит всю корзину.
Помощь Абнайера в этом деле была неоценима.
Когда у Рема начинались нелады, в дело вступал Крейс.
Рагне тоже выделили отряд, хотя никто не ждал, что этот лентяй вдруг превратится в образцового командира.
Но и на него нашелся свой рычаг.

Комментарии

Загрузка...