Глава 916

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
«Быстрая и Тяжелая» Воля трансформировалась, и на этой основе он шесть раз подряд произвел точечный взрыв.
Губа лопнула, по подбородку потекла кровь. Но из-за бешеной скорости капли мгновенно испарились, не оставив и следа.
Рана на руке, которая почти затянулась, снова открылась. Хлыст из плоти ударил в живот с такой силой, что ребра едва не хрустнули все разом.
«Стоит ли мне поблагодарить Балрога?»
Мысль пришла сама собой. Хлыст из плоти оказался тяжелее железной ленты, а его кончик при необходимости вытягивался в острое жало.
«Оружие, меняющее форму по воле хозяина и движущееся словно живое существо».
Противник был крайне неудобным. В итоге Энкрид все же пропустил удар в корпус.
Но этот выпад не смог пробить доспех из кожи Балрога. Шкура демона битвы вобрала в себя часть колоссальной энергии и рассеяла ее. С остатком справилось закаленное тело.
«И Эстер тоже стоит сказать спасибо».
Если Сайпресс сохранил силы благодаря Аудину, то Энкрид успел перевести дух перед решающим броском благодаря заклинанию Эстер. Когда битва мечей закончилась, его руки и ноги мелко задрожали.
«Уске».
Неиссякаемая воля была исчерпана, дыхание стало тяжелым и хриплым.
— Фу-у... фу-у...
Он пытался выровнять дыхание и заметил совсем рядом Сайпресса: тот стоял на одном колене, все еще не выпуская меча из рук.
— Он мертв?
Энкрид задал этот вопрос и прокрутил в памяти последние секунды жизни Великого императора.
Они нанесли удар в идеальной симметрии, в одно и то же мгновение, словно скрестив клинки. «Рассвет» и «Решимость» сошлись в одной точке и, едва не коснувшись друг друга, рассекли шею императора.
Пожалуй, и правда стоило поблагодарить Балрога.
Только теперь стало окончательно ясно, насколько беспощадной была та прошлая схватка. Нынешний противник всё же уступал Балрогу.
«Если бы тогда я не сразился с демоном битвы...»
Здесь он погиб бы десятки раз. А сражайся он в одиночку — наверняка сотни.
«Или всё же нет?»
Стоило измениться хоть одному условию, и все расчеты пошли бы прахом. Он никогда не узнает, чем закончился бы бой один на один. Этот путь остался в прошлом.
Перебирать варианты и твердить «а что, если» — пустая трата времени. Энкрид давно усвоил эту истину.
И теперь он осознал еще кое-что.
«Почему я был уверен в победе даже без опыта битвы с Балрогом».
Причина стояла перед ним на одном колене. Сайпресс на деле доказал всё, чего достиг за свою жизнь.
Когда он парировал железную ленту императора — его меч был гибок и мягок. Когда шагнул навстречу врагу — его ноги стояли незыблемо. Когда наносил выпад одновременно с Энкридом — его удар был молниеносен.
Воля менялась каждое мгновение, и вслед за ней преображались движения. Он мастерски управлял различными аспектами Воли, подчиняя их своей цели.
«А тот последний маневр... это было...»
Даже глаза Великого императора в тот миг округлились от изумления.
— Ты... твоя нога!
Будь у него время на слова, он наверняка выкрикнул бы нечто подобное.
Сайпресс действительно хромал на левую ногу. Это не было уловкой. Его бедро было глубоко рассечено, и то, что кровь не хлестала фонтаном, уже можно было считать чудом.
Но рана не означала, что он выбыл из строя. Сайпресс сотворил чудо с помощью чистой Воли.
«Материализованная Воля заменила ему кость».
Всего на миг, но этого хватило, чтобы с силой оттолкнуться от земли обеими ногами. В решающий момент он прибавил в скорости и снес императору голову. До этого он едва держался на одной ноге, а затем рванул на двух — и это полностью перечеркнуло ожидания врага.
Ради единственного мгновения он сделал то, что могло навсегда оставить его калекой. Мышцы левой ноги наверняка порвались в клочья от такого прыжка. Да и кости, что еще уцелели, скорее всего, окончательно раздробило.
«Тактическое чутье, интуиция, техника и колоссальный опыт».
И ко всему этому — воля, подобная солнцу, которое не гаснет ни при каких обстоятельствах.
Без такой решимости было невозможно поставить всё на один удар, пожертвовав собственной ногой.
Всё это доказывало: перед Энкридом стоит рыцарь недосягаемого уровня.
Да еще и с Волей, поразительно похожей на «Уске».
Теперь он понимал. То, чем владел Сайпресс, не было «Уске».
«Это башня, воздвигнутая из клятв и обетов».
Башня, которая рухнет без следа, стоит лишь один раз дать слабину.
Рыцарь, который бесчисленное множество раз прошел по лезвию бритвы, чтобы оказаться здесь.
Неужели всё дело в тяге к риску? Нет, одного азарта тут было мало.
Его дух был неподдельным. И бесконечные обеты служили тому лучшим подтверждением.
Рыцарь, которому титул Хранителя Наурилии подходил как нельзя лучше.
«У него определенно есть чему поучиться».
Энкрид подумал об этом с искренним уважением.
Схватка с Великим императором тоже принесла ему бесценный опыт. Знаний было так много, что он уже предвкушал момент, когда сможет спокойно прокрутить всё в памяти и разложить по полочкам.
От этой мысли глаза Энкрида азартно блеснули.
— Едва не погиб, — ответил Сайпресс. Он несколько раз сплюнул кровь и поднял голову.
На его лице не было облегчения. Взгляд затуманился: он сражался, выжав себя до последней капли.
У самого Энкрида запас «Уске» тоже был на исходе. Конечно, меньше чем через полдня силы восстановятся.
В теле ощущалась звенящая пустота, но к подобному он уже привык во время бесконечных спаррингов с безумцами.
Исход был предрешен, однако никто не спешил праздновать победу.
— Не кажется ли тебе, что эта тварь чересчур живуча?
Сайпресс смотрел прямо перед собой. Голова Великого императора откатилась в сторону, но демон, маячивший за его спиной, никуда не исчез.
Призрачная рука демона схватила голову императора. Из бесформенного марева вытянулась лишь одна ладонь.
От существа исходил нестерпимый жар, словно его плоть была соткано из раскаленного воздуха. Это был не чистый огонь, а вязкий, удушливый зной.
— Согласен.
Похоже, отныне само слово «Юг» будет ассоциироваться с бессмертием.
Как ни убивай врага, конца этому не было видно. Сайпресс взглянул на Энкрида и хотел было что-то сказать, но осекся.
Он собирался дать наставление: не терять бдительности, не сдаваться и не прекращать думать.
Но Энкрид уже и так следовал этим правилам.
«Титул Хранителя можно со спокойной душой передать ему».
Сайпресс возлагал большие надежды на Ингиса, но тот всё еще оставался молодым побегом, которому нужно было время. А этот парень — уже могучее, крепкое дерево.
«И, пожалуй, со временем он превзойдет меня».
Сайпресс тихо усмехнулся и поднялся, опираясь на одну ногу. Теперь действительно пришло время без остатка сжечь остатки собственной жизни.
— В основе любых клятв и обетов лежат самоограничения.
— Решили провести внеплановый урок?
Он начал говорить, потому что боялся, что потом времени на объяснения просто не останется.
Но в таких словах не было нужды. Порой один взгляд говорит больше тысячи слов.
— Если ты сумеешь доказать твердость своей воли, наложив на себя жесткое условие, — сама Воля откликнется на твой зов.
Сайпресс был тем, кто в одиночку стал живым щитом.
Тем, кто делом доказал свою верность королевству.
Тем, кого не зря называли мастером своего дела.
— Мое имя — Сайпресс Эверхолд, Хранитель Наурилии.
Он жил в полном соответствии со своим титулом и собирался до конца следовать выбранному пути.
Решимость обернулась светом, воля — сокрушительной силой. Сайпресс поднял меч. Голова императора парила в воздухе, а под ней демон-паразит уже воссоздавал свое тело.
Оно почти не отличалось от прежнего, сотканного из ошметков человеческой плоти. Мышцы, жилы и сосуды сплетались воедино, обретая форму.
— Я не намерен оставлять вас одного.
Энкрид встал плечом к плечу с наставником. Будь у Сайпресса выбор, он бы с радостью вырубил этого упрямца и отправил подальше отсюда.
«Но не всё в этом мире идет по моему желанию».
К тому же именно благодаря своему неукротимому нраву рыцарь по имени Энкрид сейчас стоял рядом с ним.
За спиной императора всё это время плел свои интриги Паразит Жара. Он подавил в себе ярость и протянул призрачные руки к самому ценному сосуду, который когда-либо взращивал.
Поглотить остатки Великого императора и полностью подчинить себе весь Юг.
Этот план зрел долгие годы. Демон помогал императору, вынашивая свои собственные замыслы. Если Чисто-белый Разрушитель был его союзником, то Паразит Жара стал постоянным спутником императора. По крайней мере, владыке Юга позволили так думать. Рано или поздно им всё равно пришлось бы схлестнуться, но до этого момента они шли одной дорогой.
«Твоя гибель станет моим великим началом».
Перед самой смертью императора демон даже не попытался помочь ему. Ведь именно этого мгновения он и ждал.
Теперь ему достаточно было одного вдоха. Обычный взмах меча уже не мог остановить неизбежное.
Паразит Жара был ничем без носителя. И сейчас он собирался окончательно поглотить тело Великого императора, скрепив это тайным договором.
— Остановись.
Всего одно слово. Услышав его, демон-паразит вздрогнул всем своим существом. Казалось, неведомая сила лишила его возможности ослушаться.
Почему это происходит?
— Нашел.
Следом раздался другой голос. Его обладатель принадлежал к гордой расе драконидов.
Темарес внимательно наблюдал за битвой Энкрида. Он не стал вмешиваться, следуя совету Луагарне. Он мог бы сражаться рядом с ними, но предпочел остаться в тени.
«Еще не время».
Темарес доверился интуиции и остался в тени, пока не почувствовал того, кто мешал исполнению его долга. Он нащупал едва заметный след и крепко ухватился за него.
После этого Темарес ждал момента, когда враг будет максимально уязвим, оттачивая в уме свое Слово Власти.
И его нынешнее «Остановись» разительно отличалось от того слова, которое он когда-то применил к Энкриду.
Это слово было обращено к тому, кто посмел встать на пути его долга, и в него Темарес вложил всю свою волю без остатка.
В Слове Власти драконида сила принуждения напрямую зависит от решимости и воли говорящего.
— Как это возможно?..
Демон не смог сбросить оковы, наложенные драконидом.
— Личность того, кто препятствовал исполнению долга, установлена.
Паразит Жара прекрасно помнил Темареса. Именно этот драконид, когда демон играл с Саламандрой, произнес: «Запоминание завершено».
Тогда демон самонадеянно решил, что тот не осмелится пойти против него.
Он был Спутником, несущим Жар. Он паразитировал на телах смертных, но не исчезал, а при благоприятном исходе должен был вознестись до уровня божества.
Если не считать этого короткого мига, когда он поставил всё на поглощение носителя, драконид не имел над ним власти.
— Ох, как же это приятно.
Темарес искренне наслаждался моментом — моментом, когда он настиг того, кто мешал его долгу. Долг для драконида — это не просто жизненная цель.
Это один из фундаментальных механизмов, поддерживающих его жизнь. Настало время кары для того, кто посмел вмешаться в этот механизм.
И сейчас Темарес чувствовал себя по-настоящему живым. Для драконида это редкое и потому особенно ценное чувство.
Его волосы цвета лимона взметнулись на ветру. Ослепительно белый длинный меч, уже покинувший ножны, пронзил воздух за спиной Великого императора.
Взор дракона не просто читает волю. Ни злой дух, ни любая иная бесплотная сущность не способны укрыться от его проницательного взгляда.
Удача одного обернулась крахом для другого.
Сумей он завладеть телом носителя — и в этом мире мог бы родиться новый демон борьбы.
Тело императора было идеальным материалом, а Паразит Жара обладал необходимой силой для трансформации.
— Почему именно сейчас?..
Демон в ярости проклинал судьбу.
Взор драконида не выпускал его из виду. Даже если бы демон рискнул всем, попытавшись силой воли подчинить разум Темареса и сделать его своим носителем, его ждала бы неудача: внутренний стержень драконида был слишком крепок. Истинный природный враг.
Паразит Жара прибег к последнему средству. Раз не удалось подчинить разум, он пустил в ход грубую физическую силу.
Он заставил двигаться железную ленту императора. Безголовое тело владыки Юга, ведомое волей демона, взмахнуло смертоносным оружием.
Бам!
Железная лента обрушилась на Темареса со всей мощью, на которую была способна.
Драконид лениво поднял левую руку, принимая удар. Одежда на руке разлетелась в клочья, обнажая плоть.
Его плечо, рука и тыльная сторона кисти были покрыты золотистой чешуей: изящной, но совершенно не похожей на чешую рептилий. Последняя надежда демона не оправдались. Это было высшее искусство драконидов, известное как «Драконья чешуя». Обычным клинком ее было не пробить.
Причем под «обычным ударом» подразумевался и выпад, наполненный Волей. Отчаянная попытка Паразита Жара не причинила дракониду вреда.
— Я был всего в шаге от божественности, — прошептал демон-паразит.
— Какая досада, правда?
Темарес упивался своим превосходством. Спутник Жара — так величал его ныне покойный император; один из шести владык Демонического края и, как шептались на континенте, один из шести великих демонов.
— Гордыня — это кратчайший путь в могилу.
Паразит Жара вспомнил слова, услышанные десятки лет назад. Тот, кто их произнес, сейчас наверняка затаился где-то в Демоническом крае и просто наблюдал за происходящим.
Темарес резким взмахом меча рассек призрачное марево.
— До тебя тоже очередь дойдет.
Демон рассыпался искрами, выплюнув напоследок проклятие. Кому оно было адресовано — осталось загадкой. Призрачный силуэт растворился в воздухе. Зной, окутывавший поле боя, мгновенно рассеялся, и сотни солдат Лихинштеттена разом рухнули без чувств.
Они и сами не подозревали, что носили в себе частицы Паразита Жара.
Основное тело, пытавшееся поглотить императора, погибло, не успев перенести сознание. Вслед за ним отмерли и все его фрагменты.
Темарес внимательно проследил за остатками демонической энергии.
Попытайся демон сбежать, Темарес был готов преследовать его до самого конца. Демон-паразит почувствовал эту непреклонную решимость и окончательно сдался.
— Жаль.
В воздухе затихли последние отголоски чуждого присутствия.
Сайпресс напружинился, словно туго натянутая тетива, а затем медленно выдохнул, расслабляясь.
— Похоже, умирать сегодня вам всё же не придется, — подал голос Энкрид.
— Этот драконид тоже состоит в твоем ордене?
Энкрид посмотрел на златовласого воина, стоявшего впереди. Ветер трепал его разорванный воротник.
Драконид неспешно подошел к ним. Темарес, вспомнив всё, чему успел набраться у эльфов, монстров и прочих обитателей мира, произнес:
— Влюбился? Хочешь, могу обернуться женщиной?
Разве в таких случаях не принято так шутить?
— Значит, точно из ордена, — подытожил Сайпресс.
Он понял всё без лишних слов Энкрида.
— Кто только научил тебя этой чепухе... Нет, забудь.
Энкрид досадливо отмахнулся, выровнял дыхание и поднялся на ноги. Казалось, даже сталь «Рассвета» жалобно скрипела. Настолько изматывающей выдалась эта схватка.
Великий император, возможно, и уступал Балрогу в чистой силе, но его способности были куда коварнее. Так или иначе, Лихинштеттен пал.
Какое-то время они просто стояли, наслаждаясь внезапно наступившей тишиной. Все вокруг застыли, настолько потрясенные увиденным, что никто не смел даже издать победный крик.
И всё же враги проявили инициативу на мгновение раньше, чем союзники успели осознать победу.
Цок, цок.
Из рядов южной армии выехал одинокий всадник. Это был мужчина средних лет с волевым подбородком и глазами, до странности напоминавшими взгляд Великого императора. В нем не чувствовалось рыцарской стати — это было очевидно с первого взгляда. Приблизившись, он спешился.
Цок, цок.
Одновременно с ним со стороны союзников тоже кто-то выехал вперед.
Но этот всадник был не один. Это был король в окружении своей верной гвардии.
И-го-го!
Кранг натянул поводья, заставив коня встать на дыбы, а затем снова твердо опустить копыта на землю. Сидя в седле, Кранг коротко спросил:
— Желаете продолжить?
Мужчина средних лет поднял голову и посмотрел Крангу прямо в глаза.
— Война окончена.
Он произнес эти слова и добавил уже совсем тихо и обреченно:
— Мы признаем свое поражение.

Комментарии

Загрузка...