Глава 880

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Если бы кто-то спросил, удобно ли сидеть верхом на Разноглазом, ответом было бы решительное «нет». Но все же не настолько плохо, чтобы нельзя было прикрыть глаза и задремать.
В конце концов, настоящий мечник обязан уметь отдыхать хоть на колючем терновнике.
«Может, прикорнуть немного?»
Сколько им еще лететь? Полдня? Даже пара часов сна сейчас не помешают — так он прибудет на поле боя свежим и полным сил.
Рассудив так, Энкрид закрыл глаза.
Разноглазый не махал крыльями. Расправив огромные, больше собственного тела крылья, он ловил ими ветер и плавно скользил в потоке воздуха, словно орел, размером превосходящий человека.
Плащ — дар рода Дрюэс из эльфийского Кирхайса — надежно укрывал спину и голову Энкрида.
Встречный ветер жалил, словно магическое копье, поэтому Энкриду приходилось прижиматься к шее Разноглазого почти вплотную.
В этой позе он и забылся сном. Рев ветра, с завидным упрямством терзавший барабанные перепонки день и ночь, стал для него своего рода колыбельной.
Со стороны это казалось невероятным трюком, верхом акробатического мастерства. Энкрид всегда умел спать в любых условиях, но даже он не ожидал, что когда-нибудь будет дрыхнуть верхом на летящем коне.
«Зато тепло».
Спина Разноглазого так и пылала жаром. Это тепло вкупе с эльфийским плащом согревало его. Поддавшись этому ощущению, Энкрид окончательно провалился в сон.
И мгновение спустя...
Всплеск.
Вокруг расстилалась черная гладь реки. Энкрид открыл глаза: он сидел в лодке перевозчика и смотрел перед собой.
Фиолетовая лампа в серых, землистых пальцах. Свет падал под глубокий капюшон, но лицо скрывалось в плотной тени, и рассмотреть его было невозможно.
— Поразительно... Ты и там ухитрился заснуть, — проговорил лодочник.
— Не каждый день выдается шанс поспать на летающей кровати. Грех было им не воспользоваться.
— Вот как?..
Нынешний перевозчик выражался старомодно и бесхитростно.
Энкрид сразу это уловил и ответил ему в той же манере.
— Назвать ли тебя забавным малым, или же тюрьмой, в которой заперты все мы? Да и кто ты такой на самом деле?
Энкрид понял, что в образе сегодняшнего лодочника, помимо простоты и архаичности, проглядывает что-то еще.
«Этот перевозчик сегодня какой-то...»
Сентиментальный?
По одной интонации это было трудно определить, но если вдуматься в его слова — вывод напрашивался сам собой.
— Вряд ли вы всерьез спрашиваете о моей природе. Но если и давать ответ, то он один: я человек.
Представиться сейчас «Энкридом из Пограничной стражи» было бы неуместно. Это было бы лишь формальным обозначением имени и места.
К тому же он никогда не терял самообладания и не нуждался в том, чтобы цепляться за собственное имя, словно за якорь, спасающий от зыбкого течения небытия.
— Прими это как предостережение. Ну, или как совет.
В тени капюшона Энкриду на миг померещилось женское лицо. Но стоило ему приглядеться, как густой мрак, словно вуаль, вновь скрыл черты перевозчика.
— Оно явится тогда, когда ты меньше всего будешь к этому готов.
— Кто «оно»?
— И примет облик, который тебе будет наиболее неприятен.
— Стена?
— Просто «стеной» это не назовешь.
Очередное пророчество. Его предсказания бед часто оказывались правдивыми. Хотя, возможно, он просто пытался отравить страхом каждое завтрашнее утро.
— «Я» и по сей день желаю, чтобы ты остался в дне сегодняшнем.
До этого момента голос лодочника был монотонным и лишенным эмоций, но когда он произнес «Я», это слово странным образом задвоилось, отдаваясь гулким эхом.
— Падай так, как умеешь. Со всей страстью. Это мой искренний совет, и поверь, очень скоро он тебе пригодится.
Энкрид не успел ничего возразить.
Бум!
Словно где-то неподалеку ударил огромный барабан, и он мгновенно очнулся.
С такой высоты земля была видна как на ладони. Едва открыв глаза, Энкрид посмотрел вниз, пытаясь сориентироваться.
Ночь осталась позади, да и утро уже клонилось к закату. Они летели без передышки. Время от времени Энкрид жевал полоски вяленого мяса от Орелии и «эльфийскую милость» — особое фруктовое лакомство, которым его снабдила Синар. В Кирхайсе такие блюда не были редкостью, и Энкрид пробовал их раньше, но эти плоды оказались невероятно сытными.
Они были приторно-сладкими, и стоило съесть хоть кусочек, как по телу разливалось приятное тепло.
«Маркус как-то угощал меня похожим чаем».
Кажется, это было еще во времена его командования батальоном.
Черный, как смоль, настой из сушеных горных ягод. Маркус хвастался, что узнал рецепт на Севере и довел его до ума. По правде говоря, гадость была редкостная — одновременно и горькая, и жгучая.
— Его нужно пить обжигающим.
Весь смысл был в том, чтобы пить его настолько горячим, чтобы язык немел. Маркус называл это «целебным взваром», который разжигает внутренний огонь у тех, кто привык к лютой стуже.
Хотя тот чай был ужасен, в другое время Маркус умел удивить и по-настоящему изысканными сортами.
Среди всех его знакомых только Маркус так тонко разбирался в чае, и мысль о его гибели была Энкриду глубоко неприятна. Как неприятна была и мысль о смерти рыжеволосой женщины, отправившейся вслед за ним.
Ветер продолжал неистово реветь, будто задался целью во что бы то ни стало лишить его слуха.
— Разноглазый, прибавь ходу!
Разговаривать в полете было вполне безопасно. Пока они просто планировали, его не подбрасывало на воздушных ямах.
Голос в таком шуме почти терялся, но верный зверь — единственный из Безумных рыцарей, кто сменил бег на четырех лапах на полет, — прекрасно почувствовал волю хозяина.
Справедливости ради, помогло и то, что Энкрид, вцепившись в гриву, буквально вкачал свою Волю в ладони, предельно ясно выражая свое намерение.
Так они мчались сквозь облака, пока наконец не достигли цели.
Энкрид не тратил время на то, чтобы охватить взглядом всё побоище или анализировать тактику.
«Эйсия».
Он быстро отыскал рыжеволосую воительницу, заметил Маркуса и позиции своих людей, а затем заприметил те самые две «ходячие катастрофы», что сеяли хаос внизу.
Этого было достаточно. Сжав бока Разноглазого ногами, Энкрид задал направление.
— Сначала — к ней.
Он выкрикнул это так, чтобы его услышал и Маркус, и чтобы его посыл достиг вражеского рыцаря.
Техника передачи голоса через Волю — плод бесконечных изнурительных тренировок — сработала безупречно.
Он был уверен: его голос долетел до ушей Маркуса и той «беды с копьем», что маячила впереди.
Едва почувствовав нажим, Разноглазый понял приказ без слов. Он резко сложил крылья и камнем рухнул вниз. От перегрузки внутренности Энкрида подкатили к горлу, но чтобы вырваться наружу, им пришлось бы преодолеть сопротивление его стальных мышц и доспеха Бога Битвы, сработанного из шкуры Балрога.
Оставалось лишь следить, чтобы желудок не выпрыгнул через рот, для чего Энкриду пришлось намертво стиснуть зубы.
Конечно, это было лишь ощущение — на деле падение было просто чертовски стремительным.
В полете в него запустили копье. Бросок был ювелирным: враг идеально рассчитал упреждение, учитывая скорость их падения. Так бьет лишь тот, кто потратил годы на искусство метания.
Если бы он проигнорировал копье, то опоздал бы. И тогда единственное место, где он смог бы увидеться с рыжеволосой подругой, было бы кладбище.
Энкрид мгновенно оценил обстановку и сорвался с седла. Разноглазый мощным рывком корпуса придал ему дополнительное ускорение.
Плащ бешено захлопал на ветру, а затем плотно прильнул к спине от сумасшедшей скорости.
Он падал все быстрее, и летящее навстречу копье за секунду оказалось прямо перед его лицом.
«Падай так, как умеешь. Со всей страстью».
Энкрид последовал совету перевозчика. Его клинок, Рассвет, уже покинул ножны и с лязгом встретил летящее снарядом копье.
Дзынь!
Просто отбить копье в падении уже было бы подвигом, но Энкрид пошел дальше: он использовал силу отдачи, чтобы придать своему телу еще более мощный импульс.
Развернувшись в воздухе, он ускорился еще сильнее. Теперь его целью была голова воительницы с двуручным мечом, чей клинок уже заносился над шеей Эйсии.
«Лучшая защита — это атака».
Энкрид не был уверен, уместен ли здесь этот афоризм, но раз суть отражалась верно, какая к черту разница?
«Или так: нападение — лучший способ спасти жизнь».
Время для него словно растянулось. Если противница решит игнорировать его выпад, Эйсия погибнет, но и сама воительница лишится головы или как минимум руки.
Реши она положиться на прочность лат, все бы так и закончилось. Но хозяйка двуручника оказалась не из глупых.
Рыцарь Матия не привыкла слепо доверять броне. Ее истинной защитой всегда был массивный клинок, служивший ей верным щитом. И в этот раз интуиция ее не подвела.
Грохот!
Рассвет с чудовищной силой врезался в ее огромный меч. Матия успела довернуть лезвие, переводя прямой удар в скользящий.
На нее обрушилась вся мощь человека-метеора. Пытаться остановить такой удар, в который вложен весь вес и инерция безумца, одной лишь грубой силой было бы самоубийством. Она приняла единственно верное решение.
Рассвет Энкрида со скрежетом прошелся по лезвию ее Камнереза.
Скр-р-р-р-р!
Два артефакта лишь на миг соприкоснулись, чтобы тут же отпрянуть друг от друга. Столкновение было мимолетным, разрыв — мгновенным.
Матия погасила почти всю инерцию его падения, а затем мощным толчком двуручника отшвырнула незваного гостя прочь.
Энкрид поддался этому импульсу и отлетел назад. Жесткое приземление на спину — малая цена за жизнь Эйсии, он был готов к этой боли. Однако обстоятельства сложились иначе.
До земли он не долетел. Чья-то рука мягко, но уверенно уперлась ему между лопаток, гася инерцию. Этого момента хватило, чтобы Энкрид сгруппировался и твердо встал на обе ноги.
Хр-р-р-р!
Вся оставшаяся энергия удара ушла в землю через подошвы. Энкрида и Эйсию, что поддерживала его со спины, протащило на несколько метров, пропахав в почве глубокие борозды.
— Ты?..
Эйсия подала голос из-за его плеча. Выглядела она жутко: израненная, с всклокоченными волосами, а ее левая рука и вовсе висела плетью — рана была страшной. В обычных обстоятельствах ей бы сейчас не в бою участвовать, а молить высших жрецов о чуде, не скупясь на подношения.
— Эйсия, если не начнешь следить за собой, замуж тебя точно никто не возьмет. Мужчины редко влюбляются в дам, которые только и умеют, что раздавать тумаки.
— Ну ты и сволочь...
Такое вот приветствие после долгой разлуки. Энкрид знал, что делает: его колкость мгновенно всколыхнула в ней злость и боевой задор. Учитывая, что перед ними стоял враг, это было лучшее лекарство.
Всего мгновение назад Эйсия стояла одной ногой в могиле. И так раза три подряд.
«Повезло, чертовка».
Сегодня фортуна явно была к ней благосклонна. Сначала ей несказанно повезло вовремя освоить парочку новых финтов, которые она успела закрепить на практике.
«А ведь могла и ошибиться с путем».
Будь каждая догадка верной, мир состоял бы из одних гениев.
Так говаривал какой-то заумный философ, чье имя вылетело у нее из головы. Но ее интуиция сработала как надо, став верным указателем на пути к званию истинного рыцаря. Указатель этот хоть и был ветхим, но дорогу показывал четко.
Он не обещал легкой прогулки впереди, но подтверждал — до этого момента она шла в правильном направлении.
«Связать и подавить».
Используя инерцию тяжелого меча, она буквально оплетала противника своей Волей. Это была не просто жажда убийства, обретающая форму — это была невидимая, липкая паутина, сковывающая движения врага.
Эйсия давила авторитетом своей воли, выгрызая у судьбы секунды. Так ее первая удача смогла хоть немного притормозить одну из этих «катастроф».
Второй раз ей повезло, когда вражеская воительница проявила к ней интерес. Она не стала убивать Эйсию сразу, а словно пробовала ее на вкус, нанося пробные удары. Даже этих «проб» хватило, чтобы Эйсия едва не рассталась с жизнью, но факт остается фактом — она выжила.
Третья удача была самой невероятной.
В пылу схватки Эйсия попыталась обмануть врага финтом, заставив кончик меча дрожать, но воительница мгновенно разгадала маневр и жестко подбила ей ногу.
Эйсия не растерялась и использовала инерцию удара: крутанулась вокруг своей оси и выбросила меч вперед. Это позволило ей описать кончиком клинка такую дугу, которую невозможно повторить одним лишь кистевым движением.
Этот отчаянный прием, на который она поставила все, на миг сковал противницу. Но затем Эйсия на собственной шкуре узнала, что двуручник может колоть не хуже рапиры — и ее левая рука чуть не отправилась на покой отдельно от хозяйки.
Честно говоря, она даже не почувствовала момента, когда лезвие лизнуло ей шею. Рыцарский уровень — это не шутки. То, что она все еще дышала, было настоящим чудом.
И вот, когда она уже мысленно попрощалась с жизнью, с небес метеором рухнуло ее спасение.
В самый нужный момент и в самом безумном обличии.
А когда этот «метеор» открыл рот, Эйсия вместо облегчения почувствовала ярость. Впрочем, именно на это он и рассчитывал.
Типичная поддержка от Энкрида: разозлить так, чтобы мысли о смерти вылетели из головы.
От этого парня вряд ли дождешься сопливых «держись» или «все будет хорошо».
Он был из тех безумцев, что будут кромсать врага, даже стоя на краю могилы, а если ноги откажут — продолжат ползти к цели на одних зубах.
Эйсия выровняла дыхание, взяв на прицел сразу двоих: того, что был перед ней, и того, кто зашел со спины.
Перед ней — рыцарь с двуручником. Сзади — копейщик, вернувшийся с передовой. Двое рыцарей против них. Кто-то скажет, что двое не могут создать окружение, но Эйсия знала — истинный рыцарь и в одиночку может окружить целую армию.
— Это что еще за зверь? Пегас? Ты на нем прибыл? — подала голос воительница с двуручником.
Из-за короткой стрижки и тяжелой челюсти она выглядела настолько сурово, что ее легко можно было принять за мужчину.
Эйсия и сама была в шоке от «транспорта» Энкрида, но быстро подавила удивление. Сейчас важен был лишь один вопрос: сможет ли она продержаться достаточно долго?
«Да какое там...»
Даже когда обе руки были целы, она выживала лишь чудом. Сейчас шансов почти не осталось.
«А если поставить на кон саму жизнь?»
Может, тогда она выгадает секунду для одного-единственного удара? Но даже это казалось почти невыполнимым. Давление, исходившее от рыцарей, стало невыносимым.
— Отойди в сторону, — не оборачиваясь, бросил Энкрид.
Эйсия до боли сжала челюсти, но все же сочла нужным предупредить:
— Их двое.
Энкрид отозвался так буднично, будто речь шла о погоде:
— Ага, вижу.
Он выступил вперед, закрывая Эйсию своей спиной. Теперь враги были по обе стороны от него.
Когда силы равны, численный перевес решает всё. Это была аксиома. И всё же Энкрид усмехнулся. В этой улыбке не было страха — лишь предвкушение мальчишки, который вот-вот ввяжется в самую интересную заварушку в своей жизни.

Комментарии

Загрузка...