Глава 781: Скрежет во тьме

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Тело Рема и так было далеко от идеального состояния, но теперь на его плечах лежал еще и Рагна — тяжкий груз в прямом и переносном смысле.
Но значило ли это, что он должен просто стоять и позволить себе погибнуть?
«Черта с два».
Подобные мысли даже не посещали его голову.
Вылетев сквозь пролом в крыше, Рем отпрянул назад, не сводя глаз с противника.
Даже пятясь, он ухитрялся развивать скорость, сравнимую с бегом во весь опор.
Этот талант проявился еще в детстве, проведенном в Западном Регионе. Такую сноровку он приобрел в одной из излюбленных местных забав — беге задом наперед.
— Если попадёшься — труп. Или сдохнешь в бою. Выбор за тобой, — бросил Рем.
Преследователь, закованный в тяжелые латы и прикрывшийся щитом, тщетно пытался сократить дистанцию.
Он не был быстр, но его упорству и непоколебимости можно было только позавидовать.
Он просто продолжал наступать, свято веря, что эта погоня рано или поздно закончится.
А если враг решит что-то кинуть?
«Ну и что с того?»
Никакой метательный топорик не пробьет его депешх и щит. В этом он был уверен.
Он знал это.
Сама эта погоня на измор уже была для него победой.
В каждом его тяжелом шаге звенела уверенность в своих силах.
Тум!
Когда этот гигант в полном облачении и с целым арсеналом оружия на поясе припечатывал ногу к земле, земля содрогалась.
Если дело дойдет до выносливости, то тот, кто мечется и виляет из стороны в сторону, выдохнется гораздо быстрее.
Это закон жизни: чем больше движений, тем скорее кончаются силы.
Ему нужно было лишь подойти поближе, и он неуклонно сокращал дистанцию по кратчайшей траектории.
Стоит им сблизиться — и всё будет кончено.
Его тактика сводилась к тому, чтобы медленно затянуть петлю. Это работало всегда, и он не сомневался, что и сейчас всё пройдет по его сценарию.
Но у Рема были свои соображения на этот счет.
С той секунды, как он проломил крышу с бесчувственным Рагной на плече, его план ни разу не дрогнул.
«С чего это вдруг я должен лезть в ближний бой?»
Причин для этого не было никаких.
Именно ради свободы маневра он и вырвался из тесной хижины.
И пусть мир вокруг внезапно превратился в лабиринт, места для бега здесь всё еще было предостаточно.
Для начала ему этого хватало за глаза.
А разбираться в причинах метаморфоз лабиринта можно и потом.
Если бы этот тип вызвал Рема на честный поединок за право обладания Рагной, возможно, Рем бы и остановился.
Он был из тех, кто чтит законы чести и не бежит от вызова.
Но преследователя честь не заботила совсем.
Спутанные светлые волосы врага разметались, а губы скривились в издевке.
С пренебрежением он прошипел:
— Выбирай: бросишь свою ношу и спасешь шкуру... или сдохнете оба прямо здесь!
Он всё пытался загнать Рема в угол ложным выбором, но тот лишь со скучающим видом показал ему средний палец.
Этот жест был понятен любому на континенте без лишних слов.
— …Ты, видно, совсем берега попутал?
Улыбка не сошла с лица врага, но в голосе отчетливо звякнула сталь раздражения.
Рем кружил по полю боя, стараясь разорвать дистанцию до максимума.
Это была просторная площадка, когда-то бывшая деревенским огородом.
Он нарезал широкие круги вокруг латника, а тот постоянно менял угол атаки, пытаясь срезать углы и заставить Рема наматывать лишние метры.
Один описывал внешнюю орбиту, другой — внутреннюю.
Тот, кто бежит по внешнему кругу, всегда устает быстрее. Это математика боя.
Этого было более чем достаточно.
Впрочем, в лабиринте Балрога обычные законы усталости работали иначе.
— Намерен бегать, пока легкие не выплюнешь? Или всё же рискнешь скрестить мечи, пока еще на ногах держишься?
Преследователь продолжал давить психологически, но варвар из Западного Региона пропускал все его речи мимо ушей.
Честно говоря, Рем его и не слушал. Он был слишком занят фантазиями о том, как бы эффектно зашвырнуть этого сопляка Рагну в противника вместо снаряда.
«Получай — Волшебный Меч Лентяй! Хотя нет, „Потерянный Меч“ звучит посолиднее... или просто „Живой Снаряд“?»
Конечно, швыряться товарищами было не лучшей идеей.
Он мог лишь представить.
Казалось, «Потерянный» внутри Рагны копит силы для какого-то запредельного рывка.
«Чувствует, что скоро запахнет жареным?»
«У меня те же предчувствия, сопляк ты этакий».
Рем решил, что хватит вести пустые внутренние диалоги, и заговорил вслух:
— Поглядим, как ты запоешь, когда глаза пролупишь, соня.
С этими словами Рем одной рукой ловко сорвал пращу с пояса.
В тот же миг он нашарил в кармане снаряд, от которого веяло густой магической энергией.
У него в запасе было еще десятка полтора таких пуль, но он сомневался, что сегодня понадобятся все.
То, что последовало далее, любому стороннему наблюдателю показалось бы цирковым трюком, но для Рема это было обыденностью.
Не сбавляя темпа бега, он подбросил пулю в воздух и резким движением пращи поймал её на лету.
С глухим щелчком снаряд идеально лег в кожаное ложе.
Одним слитным движением он начал раскручивать пращу, набирая обороты.
Пальцы Рема намертво вцепились в рукоять, чувствуя натяжение кожаного шнура.
Снаряд начал описывать безупречные круги, превращаясь в размытое пятно.
Круг был идеальным — ни малейшего дрожания или отклонения от оси.
Вж-ж-жух!
Воздух запел под ударами шнура, звук был чистым и смертоносным.
С каждым новым витком этот свист становился всё громче и злее.
Вскоре свист перерос в низкое, утробное гудение.
Латник с недоумением следил за этими манипуляциями.
— Праща? Серьёзно?
Его догадка подтвердилась, но страха он не почувствовал.
Впрочем, беспокоиться не было причин.
Он верил в свою сталь и крепость своего щита.
До того рокового дня, когда он встретил Балрога, эта броня не подводила его ни разу.
Рем сохранял маску безразличия, но внутри он был предельно собран — время играло против них.
Ему приходилось на бегу вычислять траекторию, держать темп вращения и одновременно вливать магию в снаряд.
Эти пули, созданные по тайным рецептам Запада, впитывали его силу жадно, словно губка.
Затем он прошептал слова заклятия, делая снаряд по-настоящему фатальным.
— Огненное Повеление.
Это было название заклинания.
Говорили, что гнев бога Западного Региона настолько велик, что его слова превращаются в живой огонь.
Магия хлынула в пулю, и гудение пращи сменилось на пронзительный, режущий уши визг.
В этом звуке сквозила первобытная угроза.
Вращение, набранное рукой Рема, было куда опаснее любого меча. Это была заключенная в круг смерть, — и это делало его опасным.
Натяжение тетивы лучшего лука меркло перед яростью этого сияющего диска.
Рем не стал давать противнику шанса.
Вложив в бросок весь свой многолетний опыт, он отпустил шнур.
Снаряд сорвался в полет, превратившись в росчерк ослепительного света.
Латник даже не успел осознать, что произошло.
Лишь чудовищный инстинкт заставил его вскинуть щит, укрываясь за сталью, как черепаха в панцире.
В момент выстрела Рем успел наложить на себя заклинание защиты слуха.
Ба-бах!
Звук на мгновение словно схлопнулся сам в себя.
— ГДА-А-АМ!
А затем последовал взрыв чудовищной разрушительной силы.
Снаряд прошил воздух, породив каскад из трех ударных волн, и детонировал в тот самый миг, когда коснулся щита.
Возникшее избыточное давление породило настоящий ураган. Этот грохот сам по себе был способен убить.
БДЫ-Ы-ЫЩ!
Вслед за оглушительным грохотом ветер, поднятый ударными волнами, разорвавшими пространство, хлестнул по всему вокруг.
Местные жители, наблюдавшие за этим издалека, в ужасе прижались к земле.
Разумеется, никто не осмеливался приближаться.
Рем специально выбрал это открытое место, чтобы никто случайно не попал под раздачу.
Пыль поднялась столбом и начала медленно опадать.
Земля на границе Демонического Домена была пропитана злом и казалась неестественно тяжелой.
Рем сгруппировался, прикрывая голову руками, пока мимо со свистом пролетали осколки.
Рагна уже лежал в стороне, в относительной безопасности.
Несмотря на всю магическую защиту, несколько рваных ран на его предплечьях всё же появилось.
Если даже его, защищённого магией, так зацепило... каково же пришлось тому дураку, что принял удар в лоб?
— …Ах ты ж тварь…
Из оседающей пыли вынырнула шатающаяся тень. Хриплый голос был полон ненависти.
Доспехи воина были превращены в лохмотья, а в руках он сжимал нечто, что раньше называлось щитом.
Миндалевидный щит просто рассыпался в пыль, оставив в руках хозяина лишь искореженный кусок металла.
— Ты...
Враг заговорил, не в силах скрыть бесконечного изумления.
— Что «ты»? — огрызнулся Рем.
Он опустил руку и тут же зарядил в пращу второй снаряд, возобновляя вращение.
Медлительный латник был идеальной мишенью для стрелка. Рем разорвал дистанцию и чувствовал себя в своей стихии — дальний бой всегда был его коньком.
— Проклятье!
Один из лучших воинов Балрога пасовал перед врагом, с которым просто не знал, как бороться.
Для Рема же в этом не было ничегошеньки странного.
Энкрид потерял счет времени. Он забыл, кто он и где находится.
Для него существовала лишь сталь меча и бесконечный, изматывающий бой.
— Хорошо.
Иногда воля Балрога накатывала на него тяжелой волной, одобряя его упорство.
Энкрид чувствовал то же самое — странное единение в смертельной схватке.
На каждый выпад демона он отвечал блоком или встречным ударом.
Но как можно было предсказать движения, которые нарушали саму логику боя?
Балрог с легкостью обходил барьер «Разрушителя Волн».
Будь это просто удар чудовищной силы — Энкрид бы понял.
Но демон не давил массой. Он просто грациозно обтекал его защиту, используя безупречную технику.
— Его ноги…
Несмотря на свои исполинские размеры, Балрог двигался по полю боя с изяществом хищной кошки.
Живой кнут постоянно мелькал перед глазами, отвлекая и путая.
Каждая его атака была симфонией из стали, пламени и физической мощи.
— Идеальная гармония.
Ни убавить, ни прибавить.
В каждом его жесте чувствовалось запредельное мастерство, которое невозможно было не признать.
Энкрид из последних сил взмахивал Рассветным, отбивая меч демона, пытался достать его головой в клинче или подсечь опорную ногу.
Он всеми силами пытался превратить этот изысканный танец смерти в грязную кабацкую драку.
Но стоило им сблизиться, как Балрог просто выпускал рукоять меча и вступал в рукопашную.
Он бил ребрами ладоней, ломал суставы, наносил точечные удары по нервным узлам.
Кнут в такие моменты затихал, словно не желая мешать хозяину.
Огненный Змей просто наблюдал за поединком со стороны, не вмешиваясь.
Впрочем, Энкриду было не до сторонних наблюдателей.
Он крутился волчком, отражая удары локтей и коленей, ища хотя бы малейшую щелочку в этой идеальной защите.
Хрусть!
В этой суматохе три пальца на левой руке Энкрида предательски хрустнули.
Его кисть перехватили лишь на миг, но этого хватило — Балрог вывернул суставы с такой легкостью, словно ломал сухие веточки.
А за минуту до этого удар в бок проломил ребра, превращая каждый вдох в пытку.
Раны множились с угрожающей быстротой.
Но он не сдавался. Он терпел и сжимал зубы до скрипа.
Итог боя можно было выразить одним-единственным словом.
«Я проигрываю».
Демон явно забавлялся. Иногда он специально придерживал смертельный удар в шею, давая Энкриду возможность выкрутиться. Чистое издевательство.
Это повторялось раз за разом.
В голове Энкрида пульсировала лишь одна мысль:
«Разве я не могу... еще немного...»
Впервые за века Балрог нашел достойную забаву и теперь растягивал удовольствие.
«Разница в классе».
Пропасть между ними была непреодолима — и в фехтовании, и в силе воли.
Смог бы он когда-нибудь достичь таких высот, если бы тренировался вечность?
Ответа не было.
Балрог был не просто воином — он был стихией, которую невозможно победить.
Но любая игра подходит к концу.
Клинок из черного пламени, имя которому было Сурт, наконец нашел свою цель и вошел в тело Энкрида.
К этому мгновению его тело было почти полностью сломано: вывернутые суставы, раздробленные кости и хрустящий при каждом движении таз.
Весь этот бой он только и делал, что отступал, и логичным финалом стала сталь в его животе.
Но умирая, Энкрид нанес свой последний удар. Рассветный расчертил тьму ослепительной дугой.
Балрог не успел среагировать — кончик одного из его величественных рогов отлетел прочь.
— Какая жалость.
Демон сказал это скучающим тоном.
Черный огонь Сурта уже гулял по венам Энкрида, выжигая всё живое внутри.
Это адское пламя не гаснет, пока сердце жертвы не сделает последний удар.
Это тоже было одной из способностей Белрога.
Энкрид до хруста сжал челюсти, чтобы не закричать.
Он хотел прокусить язык, но во рту было лишь выжженное пепелище.
Вместо вкуса крови он чувствовал лишь едкую гарь.
Дым заполнил всё его существо, подбираясь к самому сознанию.
— Ты возродишься в моем лабиринте. Мы будем сражаться до скончания времен.
Голос демона зазвучал прямо в угасающем мозгу Энкрида.
Он услышал его краем сознания, через пелену боли.
К смерти невозможно привыкнуть, как и к этой агонии. Лишь остатки его несокрушимой воли позволили ему воспринять прощальные слова врага.
Балрог пристально смотрел в его глаза.
Даже в тени могилы этот лазурный взгляд не желал меркнуть.
В них всё еще плясали искры холодного синего пламени.
Демону это даже начало нравиться. По-своему.
— Ты станешь жемчужиной моего войска. До встречи.
Балрог был доволен — для него это было лишь начало нового витка игры.
Но Энкрид уже погружался в то состояние, которое знал слишком хорошо.
Тьма затопила мир. Он снова скользил по бесконечному черному туннелю, где не было места свету.
Смерть.
Он снова погиб.
А затем…
— Ну и шуточки у тебя.
В конце этого туннеля Энкрид почувствовал иную волю, которая ворвалась в его сознание.
Это был Перевозчик.
Его слова были ответом на притязания Балрога.
Разумеется, демон этого не слышал.
Эти слова предназначались лишь Энкриду, переступившему порог этого мира.

Комментарии

Загрузка...