Глава 968

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
— Если и есть противник, с которым рыцарю тяжелее всего совладать, то это, без сомнения, маг.
Рофорд кивнул, соглашаясь с Аудином.
Если натаскать интуицию на распознавание заклятий, то давать им отпор еще как-то можно.
«Маг, который успел подготовиться, коварнее любого наемного убийцы и куда проблемнее рыцаря, решившего биться до последнего».
В этом вся суть магии. Она слишком непредсказуема, и предугадать мощь удара почти невозможно. Кому понравится, если в тебя вдруг вонзится невидимый железный штырь, хотя рядом вроде бы никого нет?
В этом и кроется опасность подготовленного мага. Даже если он не чета Эстер, связываться с ним — удовольствие сомнительное.
Наверное, так считал любой мечник. Чего стоил один только магический корпус, который Эстер лично муштровала: стоит троим таким спеться и подготовить засаду, как даже бывалый рыцарь может влипнуть в неприятности.
«Ну, если не бояться крови и ран...»
Перебить-то их можно, но малейшая осечка — и ты заплатишь слишком высокую цену. С магами всегда так: из-за яда в крошечной царапине приходится лишаться всей руки.
— А если использовать святую силу, станет проще?
Стоявший неподалеку Фел вклинился в беседу. Его вопрос о том, как бороться с магией, был вызван обычным любопытством.
Просто треп во время короткой передышки на тренировке. Впрочем, порой именно в такие моменты к людям приходит озарение.
— Ты думаешь, магия так опасна, потому что бьет в лоб?
Тереза, прислушивавшаяся к разговору, вставила свои пять копеек. Аудин привычно улыбнулся и кивнул.
Разумеется, нет.
Чистая святая сила способна гасить или рассеивать вражеские плетения, но любой маг, знающий, что против него святоша, никогда не пойдет в лобовую атаку. Для них это азы выживания.
— Тот рыцарь, хранитель Эвергарта, что заявлялся к нам... он ведь мастерски сочетал магию и меч. Уверен, у него в рукаве было припрятано еще полно фокусов.
Пробормотал Рофорд, перебирая в уме способы борьбы с магами.
— Чуешь, что враг начинает колдовать — сразу швыряй в него что-нибудь тяжелое.
Не успел увернуться от летящего в рожу кинжала — значит, туда ему и дорога.
Этому правилу учили еще в Ордене Красных Плащей. Но и маги не дураки: они прекрасно об этом знают и лезут из кожи вон, чтобы обезопасить себя.
Оттого они и обвешиваются защитными барьерами с головы до пят.
«А что, если ударить так, как сэр Саксен — из слепой зоны, откуда тебя не ждут?»
Неужели это единственный верный путь?
— Как бы искусно ты ни скрывался, в тот миг, когда ты пробиваешь физический барьер, маг кожей почувствует твое намерение убить.
Так когда-то поучал Саксен.
«Выходит, даже идеальное мастерство убийцы не дает стопроцентной гарантии».
Но неужели все рыцари так боятся магов?
По крайней мере, одного смельчака Рофорд знал лично. Если в ордене заходил спор о самом опасном противнике, все в один голос называли Эстер. Но был человек, с которым сама ведьма мечтала встретиться меньше всего...
«Наш командир».
Энкрид.
Он видел саму суть заклятия и просто разрубал его. Когда Рофорд спросил, как ему это удается, Энкрид лишь пожал плечами: «Да проще простого». Даже Рем тогда скептично покачал головой — мол, такое с наскока не повторишь.
— Это уже не просто чутье или интуиция. Это какое-то запредельное безумие.
Так он это резюмировал.
А разве Саксен, Аудин или Рагна были другими?
Они были гениями. Среди всех рыцарей, что встречались Рофорду, эти трое обладали поистине феноменальным талантом.
И все же, когда дело доходило до умения видеть, рассекать и вскрывать магию, им было далеко до Энкрида.
— На такое способен только тот, кого магия перемалывала в труху тысячи раз, раз за разом доводя до самой смерти.
Так выразился Саксен.
— Одному Господу ведомо, как это возможно. Должно быть, это истинное божье благословение.
А это уже мнение Аудина.
— Да черт его знает. Я и сам-то рублю их почти наугад.
Рагна, который по натуре был ближе всех к Энкриду, сравнивал свои попытки разрубить магию с игрой деревенщины в кости. Прикинул на глаз — и ставишь. Угадал — молодец. А нет? Ну, тогда либо переворачиваешь стол и лезешь в драку, либо покорно получаешь по зубам.
Рофорд на миг воскресил в памяти слова, оброненные ведьмой. Промелькнувшая тень воспоминания.
Те, кто всю жизнь посвятил изучению «чистой» магии...
— Стоит им увидеть Энки, как они со страху дух испустят.
Эстер сказала это с едва заметной, пугающе обворожительной улыбкой. Она была ослепительно красива — из тех женщин, ради которых теряют голову: алебастровая кожа, яркие губы, идеальные зубы и каскад угольно-черных волос на плечах.
Впрочем, Рофорд не питал иллюзий. Он был слишком практичен, чтобы заглядываться на недосягаемую вершину, предпочитая рубить дерево, которое ему по зубам.
«Настоящая роковая женщина, ни дать ни взять».
И все же даже такая ведьма добровольно шла за командиром. Энкрид умел удивлять.
— Вот теперь начнется самое интересное.
Тогда Эстер тихо рассмеялась. Рофорд понятия не имел, чего именно она ждет, но предвкушение в ней буквально зашкаливало.
* * *
Мастер Эудокия не любил возиться с толпой учеников. На этот раз он привел всех, кто у него был, причем пятеро из них входили в элиту его школы.
Остальную троицу из «восьмерки» уже успели приложить Энкрид, Рем и Эстер, так что эти пятеро были последними из лучших.
Грудь одного из них неестественно раздулась, и он с утробным звуком выдохнул облако ядовито-зеленого тумана. Лицо этого мага было обезображено оспой.
Эстер среагировала мгновенно:
— Ветряной заслон Дмюллера.
Поток воздуха затормозил ядовитую тучу. Незримая, но мощная преграда столкнулась с зеленым маревом, и они сцепились в воздухе, словно звери, делящие территорию.
Зрелище было завораживающим — если забыть, что проигравшему грозили вывернутые наизнанку легкие. Зеленый туман накатывал волнами, раз за разом глухо ударяясь о воздушный щит. Отрава становилась все плотнее и тяжелее.
— Метка Солисайдера.
Как только другой ученик выкрикнул формулу, на черной мантии Эстер вспыхнуло перекрестие прицела.
Но она успела заблокировать и это. Секундная заминка — и метка намертво прилипла бы к ней.
За меткой всегда следует снаряд. Классическая тактика боевых магов.
Солисайдер — это сущность с лавовой тетивой и огненными стрелами.
Продолжая удерживать ядовитое облако, Эстер умудрилась сплести второе заклятие.
— Трапеза Бартана.
Дух Бартан обожает свет и пламя, но терпеть не может землю и ветер. Поэтому он просто отфутболивает их, а вот магический огонь заглатывает целиком.
Работая на два фронта, Эстер нейтрализовала обе атаки и, вскинув левую руку, выпустила заранее заготовленный «Глинт».
«Глинт» обычно срабатывает на рефлексах, без лишних слов. Но Эстер пошла дальше: она превратила его в инструмент точечного удара.
Профан ничего бы не заметил, но для посвященного такой контроль над спонтанным заклятием — высший пилотаж.
С кончиков ее пальцев сорвалось крошечное лезвие спрессованного воздуха, но враг не дремал.
— Пылающий заслон Мэрака.
Вперед выступил третий противник. Он буквально поглотил воздушное лезвие своим огнем, и пламя, подпитанное ветром, вспыхнуло с новой силой.
Все они были мастерами своего дела. Трое женщин, двое мужчин. Один — тот самый, рябой, что плевался ядом; другой — с лицом, иссеченным глубокими шрамами.
Красавцев среди них не было. Одна из женщин, грузная и немолодая, выделялась тяжелой фигурой; две другие — короткостриженые — смахивали на близнецов. Каждый был одет в робу своего цвета, что говорило о разной специализации.
— Звездное дитя.
Прохрипела дородная женщина.
— Если доставим ее живой, он будет доволен.
— Думаешь, она нам не по зубам?
— Нас пятеро, а она одна.
— Нам бы только продержаться, пока мастер не закончит с тем типом... но разве нам этого достаточно?
Они засиделись в четырех стенах. Грызть гранит магической науки, конечно, похвально, но размяться на свежем воздухе — куда приятнее.
В глазах каждого из них читалась неприкрытая жажда убийства.
Подобные люди и бровью не поведут, пустив под нож сотни невинных. В этом была вся суть Астрейла.
Прикрываясь «поиском истины», они якшались с демонами и стравливали семьи, заставляя детей убивать собственных родителей.
И коварства им было не занимать.
— Рассыпься в прах.
Эстер снова активировала плетение.
Теневой отросток, уже потянувшийся к ее щиколоткам, мгновенно высох и рассыпался пылью.
— Поймал.
Процедил шрамированный маг, хотя в его голосе не было и тени досады от неудачи.
Эстер прикинула шансы. Если она захочет прикончить всех пятерых разом, ей придется рискнуть.
Можно было пойти ва-банк, поставить на кон половину жизненных сил и одним мощным заклятием выкосить троих.
Или же планомерно истощать свои резервы, выбивая их поодиночке.
Был и третий вариант: выждать момент и в духе озерной пантеры перегрызть им глотки, когда они расслабятся.
«Правда, после такого я буду валяться пластом не один месяц».
Враги были серьезные. По одному они бы ей и в подметки не годились, но сейчас они работали как единый механизм.
В этот момент грузная ведьма покосилась на Энкрида, стоявшего перед мастером.
Парень был в ее вкусе. Из тех, на кого смотришь — и просыпается аппетит.
Одного взгляда хватило, чтобы оценить ситуацию: обычный мечник, запутавшийся в сетях иллюзий мастера.
«Спекся».
Стеклянные глаза, безвольно опущенная рука, кончик меча чиркнул по земле. Иллюзии мастера пронимали даже великих мудрецов, так что участь этого вояки была предрешена.
Эстер тоже почувствовала неладное. Она не видела его лица, но ощутила, как померкла его аура.
Однако Эстер решила пойти иным путем, не предусмотренным ее планом.
«Если они решат стоять до конца, возни будет выше крыши».
Рисковать здоровьем не хотелось.
Тратить магический резерв — жаба душит. Сила пантеры — слишком накладно. Что же тогда?
Какой выход?
— Бонхед.
Носком сапога Эстер начертила на земле знак и призвала голема. Массивная стальная туша тяжело двинулась к застывшему Энкриду, нависнув над ним.
— Даже не надейся сбежать, звездное дитя.
Дородная ведьма, заправлявшая этой пятеркой, подала голос. Эстер лишь коротко, с вызовом усмехнулась.
«Идиоты».
Сейчас ее задача — держать позицию. Просто тянуть время. Она слишком долго ждала момента, когда Энкрид покажет, на что он способен на самом деле.
Она предвкушала это зрелище, желая увидеть истинную силу своего командира.
* * *
Рем нутром почуял мощь удара: гном рубил так, что мог бы раскрошить в пыль гранит или пробить лист черного золота.
«У этого коротышки мышцы из стали, что ли?»
В один замах было вложено столько мощи, словно за топорище держались пятеро великанов.
Может, он использует Волю? Рем, чей взгляд был напитан шаманской силой, быстро просканировал противника. Ответ был очевиден.
«Химера».
От гнома несло чудовищем.
Рем легким движением увел массивное лезвие в сторону и скользнул влево. Гном не сводил с него глаз.
Рем уже занес ногу для сокрушительного удара, но в последний момент резко передумал и отскочил.
Рога на шлеме противника озарились искрами, и в то же мгновение в то место, где стоял Рем, ударил разряд молнии. Весь размен занял доли секунды.
Бабах!
Звук удара был такой силы, что у Рема заложило уши. Молния оставила в земле дымящуюся воронку, а яркая вспышка в ночной тьме на пару секунд лишила его зрения.
«А он и не целился в меня».
Ему нужно было меня ослепить и оглушить.
А этот коротышка знает толк в драке.
Рем перестал полагаться на зрение. Не беда. Сила «Разъяренной Птицы» уже бурлила в его жилах, превращая кожу в один сплошной орган чувств.
Хладнокровно, почти лениво, Рем парировал выпад темного эльфа, решившего атаковать со спины.
Дзинь!
Слух начал возвращаться. Тьма перед глазами еще не рассеялась, но мир вокруг снова обретал звуки.
Эльф понял, что фокус не удался.
— Попадешь в руки мастера — он сделает из тебя безмозглого рыцаря смерти. Выбирай нашу сторону, пока не поздно.
Рем лишь усмехнулся.
— То есть вы всерьез думаете, что этот старик может победить?
Он не открывал глаз, но в его голосе сквозило такое пренебрежение к мастеру, что весь ореол его могущества мигом померк.
— Эй, топорник, послушай. Наш хозяин — великий мастер. Мы с этим длинноухим друг друга на дух не переносим, но даже мы не посмели ему отказать. Не строй иллюзий: либо ты с нами, либо станешь марионеткой.
Опять они за свое. Неужели эти остолопы ничего другого придумать не могут?
Рем отрезал:
— Придурки.
Наемники не обиделись. Для них это была лишь часть работы.
Не будь приказа взять их живыми, они бы уже давно перешли к делу вместо пустой болтовни.
— Что ж, ты сам выбрал свою участь.
Проворчал гном, снова перехватывая топор.
Рем глубоко вздохнул, отпустил дух Птицы и наполнил тело собственной шаманской энергией. Он не собирался играть в кошки-мышки, как Эстер. Ему не нужно было время.
«Притворное сошествие».
Он использовал свою новую технику. И, конечно, ни на секунду не сомневался в Энкриде.
* * *
Мастер Эудокия отвел своим стальным марионеткам простую роль.
«Живой щит».
А если точнее — непреодолимая преграда.
Големы должны были сковать противника. Если они справятся сами — отлично. Если нет — он добьет врага мощным заклинанием.
Он мягко, словно едва уловимый аромат, пустил волну иллюзии, подавляя волю врага.
Взгляд мечника тут же потух, а лицо приняло отсутствующее выражение.
«Предсказуемо», — подумал Эудокия и отдал приказ куклам скрутить парня. Но в то же мгновение мечник просто испарился.
Сработали защитные плетения, которые Эудокия всегда держал наготове: одно путало восприятие врага, другое — ускоряло его собственные реакции.
Его персональный «Глинт» — защита на уровне инстинктов.
Иллюзия должна была сбить врага с толку, а ускорение мысли — дать мастеру время на ответный ход.
Эудокия увидел, как парень, секунду назад казавшийся идиотом, молнией метнулся к нему. Даже при ускоренном восприятии мастера клинок врага приближался с пугающей скоростью.
Времени на раздумья не было. Артефакт на пальце вспыхнул, и магия телепортации перебросила мастера в самую гущу его големов.
Оказавшись в безопасности, Эудокия осознал:
«Он не поддался иллюзии».
Этот парень сразу вычислил, где я на самом деле.
— Эх, сорвался.
Разочарованно произнес мечник.
— Ты что, притворялся?
Эудокия был в шоке. Значит, он не просто сопротивлялся магии — он разыграл спектакль, чтобы подобраться поближе?
Суметь за доли секунды раскусить плетение и использовать его против мастера?
— Да он же мастер дурить голову! Своих не жалеет, а уж чужих — и подавно! Кто поверил — тот сам дурак!
С тыла донесся вопль Эндрю Гарднера. Парень, которого Энкрид уже не раз обводил вокруг пальца, не удержался от шпильки в сторону своего командира.
Эндрю орал так громко, что Эйсия не выдержала и прыснула со смеху.
Удивительно, но впервые за целое столетие Эудокия почувствовал, как в нем закипает настоящий гнев.
«Меня... обвели вокруг пальца?»
Эта мысль никак не давала ему покоя.

Комментарии

Загрузка...