Глава 840

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
С той памятной встречи с саламандрой пролетело десять дней, и Темарес как-то незаметно, сам собой, стал в отряде своим.
Может, дракониды от природы так легко вписываются в любую компанию?
Вёл он себя на редкость неприхотливо: не ворчал на еду и не жаловался на ночлег.
Аппетит у него был как у целого отряда, да и спал не меньше. Впрочем, приглядевшись, можно было заметить: он в точности копировал распорядок Энкрида — ел и спал синхронно с ним. Буквально не отходил от него ни на шаг, но, как ни странно, это ничуть не выглядело навязчивым.
— Неужто этот чешуйчатый метит на моё место?
Синар порой подшучивала в таком духе, но никто всерьёз не воспринимал это как угрозу.
Как говорил Рем:
— Да пускай сам разбирается. Мне-то какая печаль?
В этом был весь их общий настрой.
Словом, жизнь вернулась в привычное русло. Единственным новшеством стало то, что во время тренировок они перестали изматывать себя до полусмерти.
Стоял полдень, солнце нещадно палило. Похоже, присутствие саламандры оставило след: жара всё не спадала. Прошедшие дожди не принесли прохлады — лишь наполнили воздух тяжёлой, липкой духотой.
Хотя Луагарне, пожалуй, была единственной, кому такая сырость была по душе.
Поначалу она тоже проявила интерес к дракониду, но быстро остыла. Как и прежде, фрок не сводила глаз с Энкрида — объект её любопытства оставался неизменным.
В тот час Луагарне как раз отлучилась, чтобы уделить время собственной тренировке.
На десятый день, в разгаре очередного спарринга, Энкрид полоснул Темареса по горлу. Следом за взмахом «Рассвета» брызнула алая кровь. Но Темарес, чья шея была рассечена почти до середины, успел в ответ вонзить клинок прямо в сердце Энкрида.
Смертельная рана не замедлила его ни на долю секунды: выпад драконида остался молниеносным и сокрушительным.
Белоснежное лезвие с глухим стуком пробило стальную «Волю», вспороло плоть и вошло в самое сердце.
В реальной схватке одного защитила бы драконья чешуя, другого — доспех из кожи Балрога. Но сейчас этой защиты не было.
Бой шёл без брони и чешуи — чистая игра мастерства и тактики.
Кто победил, кто проиграл — не определить. Впрочем, они сражались ради самого процесса.
Разумеется, и рассечённая шея, и пронзённое сердце были лишь плодом воображения. Схватка — призрачной.
Случись это наяву, погибли бы оба. Звание рыцаря не спасёт от удара в сердце, а природа драконида не поможет выжить с перерезанным горлом.
Это была битва образов: едва уловимый жест, поворот кисти, направление взгляда — они постоянно считывали намерения друг друга, то открываясь, то уходя в глухую оборону.
Своеобразный ментальный спарринг. Для достоверности они обозначали движения в воздухе, смещали центр тяжести и делали выпады ровно настолько явно, чтобы противник мог их считать.
По спине Энкрида градом катился пот. Если вначале Темарес не казался серьёзной угрозой, то теперь он стал по-настоящему опасным противником.
Сумел бы Энкрид одолеть его в реальной битве? Хватило бы сил нанести смертельный удар?
Ответ давала только практика. Всего за пару недель драконид невероятно вырос. Впрочем, и Энкрид не стоял на месте, впитывая новое.
— Занимательно.
Темарес моргнул. В его вертикальных зрачках — знаменитом «драконьем взоре» — по-прежнему читалось спокойное дружелюбие.
— Взаимно. Необычное ощущение. Это твоя врождённая проницательность? Особенность расы? Тот последний выпад — ты вложил волю во всё тело и ударил на чистых рефлексах, я правильно понял?
Велика ли прозорливость драконида? Безусловно. Но и Энкрид был не прост: стоило ему увидеть ментальный образ приёма Темареса, как он тут же разгадал его суть.
Он не только щедро делился знаниями, но и сам жадно учился. Смотрел на мир без предубеждений, впитывая любой полезный опыт.
Разве не эта черта в итоге сделала его рыцарем?
Его умение оценивать противника не уступало драконьему, и всё же интуиция Темареса поражала.
Рыцари обретают способность видеть «на шаг вперёд» после долгих лет тренировок, дракониды же рождаются с ней. Провести их практически невозможно.
Они видят чужие намерения так ясно, будто читают мысли. Излишне объяснять, какое преимущество это даёт в бою.
«Классика здесь бессильна».
Глаза Темареса видели любой подвох насквозь, тогда как созданное Энкридом классическое фехтование целиком строилось на мастерстве обмана, отточенном до совершенства.
«Принцип Текучего меча: нащупать брешь, просочиться в неё и нанести укол».
У Темареса была отличная база, и что важнее — он уже нашёл свой путь воина. Его природное чутьё идеально помогало выявлять изъяны в защите врага.
Их поединок был одновременно битвой и беседой. Между делом Энкрид узнал истинную причину, по которой Темарес решил задержаться.
— Моё чутьё редко подводит. Оно говорит, что именно рядом с тобой я найду того, кого ищу.
Прозорливость драконидов граничила с даром предвидения. Они были наделены мистической силой — не зря же способны по собственной воле менять пол, становясь обоеполыми.
— Кого именно? — уточнил Энкрид.
— Того, кто встал на пути моего долга.
В его голосе не было ни злобы, ни пафоса. Он констатировал факты с беспристрастностью учёного, говоря о вещах, которые обязан сделать любой ценой. Именно эта обыденность делала его слова по-настоящему пугающими.
Он говорил о страшных вещах как о чём-то само собой разумеющемся, и от этого ледяного спокойствия становилось не по себе.
Впрочем, Энкрид и бровью не повёл. Перед Темаресом стоял человек, мечтавший стереть с лица земли все Демонические владения. Конец войны для него означал полное и окончательное уничтожение врага.
С такой целью Энкриду было несложно понять драконида, который всего лишь хотел найти и покарать одного конкретного врага.
— Чутьё у тебя и правда острое.
Энкрид кивнул. Приспешники демонов уже однажды вышли на его след — их возвращение было лишь вопросом времени.
Ну а если нет — он сам их из-под земли достанет.
— Мы не прощаем тех, кто мешает нашему долгу, — добавил Темарес.
Долг был для драконидов смыслом существования. И хотя Темарес сам удивлялся тому, что люди начали его забавлять, верность предназначению оставалась на первом месте.
Ему была нужна новая цель в жизни — как всегда прежде. Но сначала требовалось свести счёты с тем, кто сорвал исполнение старой.
И это было для него превыше всего.
Но была и другая причина: его просто тянуло к Энкриду, и Темарес сам не понимал до конца природы этого влечения.
Впрочем, в отряде этому никто не удивился.
— А вы как хотели? С таким-то роковым обаянием...
— Наш командир и богиню удачи в себя влюбит.
По мнению Рема и Аудина, Энкрид обладал именно таким редким талантом.
Ближе к вечеру Крайс, следивший за тренировкой, поинтересовался:
— Послушайте, вы что, решили коллекционировать все существующие расы?
Полугигант, фрок, зверолюдка, драконид, эльфийка и человек — пёстрая компания под одним знаменем. Формально драконид в орден не входил, но, по наблюдениям Крайса, вливался в него, как вода в сухую землю.
«Если он так же удачно вольётся в наш салон — будет просто замечательно».
А не вольётся — ну и ладно.
— Может, стоит сменить название на «Интернациональный рыцарский орден»?
Он, конечно, шутил.
— А вообще, мне тут Эстер кое-что передала...
Крайс был завален делами и просто так заглядывать бы не стал.
— Излагай.
Эстер предупреждала об опасности. Причём весьма точно указала, когда стоит ждать незваных гостей.
Из-за этого Крайс три дня почти не спал.
Тревога — гадкое чувство: как ни давишь, всё равно лезет. Днём он ещё держался, но стоило закрыть глаза, как страхи оживали во снах.
Ему грезился пылающий город. Люди в чёрных мантиях хватали жителей и волокли в подземные казематы. Сон был пугающе детальным — и от этого становилось особенно тошно.
В том кошмаре Крайс узрел и цель безумных опытов, и то, что ждёт мир через полвека.
Бордер-Гард превратился в колыбель нечисти, где на свет появился новый демон.
«Демон Погибели».
Усовершенствованный суккуб, хозяин снов, способный поработить одним взглядом. Скверный сон.
Терзаемый тревогой, Крайс заранее принял кое-какие меры. Его визит к Энкриду был частью этого плана.
— Я расставил всех по позициям и проинструктировал. Эстер уверена в своих прогнозах, но если ситуация выйдет из-под контроля — будем импровизировать.
Пытаясь унять колотящееся сердце, Крайс сделал всё возможное. Он так часто нервно барабанил по груди, что Луагарне в итоге поймала его на этом и устроила нагоняй.
Спустя три дня над Бордер-Гардом вновь сгустились тучи.
Большинство горожан и рядовых солдат жили в счастливом неведении, не подозревая, что незримая угроза уже просочилась за городские стены.
В каком-то отношении нынешний враг обещал быть куда более проблемным, чем саламандра.
Вернувшись в город, Энкрид сбавил обороты. Безумные схватки с драконидом теперь велись лишь в мысленном образе, а в реальности он беречь силы. Остальные последовали его примеру.
Обыватель покрутил бы пальцем у виска, но для Энкрида и его людей это был самый разумный подход.
Он как раз хотел почесать заживающую царапину от «Белого Клыка» — так назывался меч драконида, — когда на пороге появился посланник от Эстер.
— Явились.
Голос звучал спокойно, но краткость безглагольной фразы не оставляла сомнений в её смысле.
— Саксен?
— Сэр Саксен уже на позиции.
— Пошли.
Энкрид накинул плащ с глубоким капюшоном и направился к выходу.
Он пересёк тренировочный двор, покинул цитадель и размашистым шагом направился к внешним воротам без единой остановки. Лицо было скрыто — даже старые знакомые провожали его лишь взглядами.
— На посту всё спокойно. Эй, ты, подойди.
О тайной вылазке Энкрида знали лишь избранные. У ворот дежурил сам начальник стражи — Бензенс, один из немногих посвящённых.
Его задача была проста: под видом обычной проверки подозвать Энкрида и незаметно выпустить за стену.
— Как малыш, растёт? — бросил на ходу Энкрид.
— Ещё как.
На лице Бензенса расцвела улыбка. Энкрид на миг задумался об этом ребёнке. Кем он станет, когда вырастет?
Защита таких семей, тех, кто стоит за его спиной, — вот в чём был его смысл.
Он чётко осознавал свою задачу. Обменявшись парой слов с Бензенсом, он шагнул за ворота. Темарес бесшумной тенью последовал за ним.
— Похоже, у тебя кровь кипит от предвкушения, Энки, — заметил Темарес, уже вовсю использовавший сокращённое имя.
— Я уже говорил: не всё увиденное нужно озвучивать, Темарес.
С чувством такта у драконида явно были проблемы. Он рубил правду в глаза без малейшего смущения.
— Вон та зверолюдка не купается, чтобы не смыть запах страха.
Он мог с совершенно невозмутимым видом ляпнуть такое — прямо в больное место Дунбакель.
— Ах ты, отродье саламандры!..
Впрочем, Дунбакель умела за себя постоять.
— Эта эльфийка слишком долго на свете живёт. Если считать её годы...
— Никогда не думала, что увижу драконида с харизмой гнилой картофелины.
Такие перепалки случались.
— Эта ведьма хоть и человек, но груз её лет...
Он попытался было поддеть и Эстер, но та ответила делом: обрушила на него ледяной шквал «Дмюллера». Темаресу пришлось пустить в ход всё мастерство, чтобы рассечь чары «Белым Клыком». Эстер слов на ветер не бросала.
Что ж, к таким его особенностям отряд помаленьку привыкал.
На условленном месте их ждала Эстер — гораздо старше Энкрида, хотя до возраста Синар ей было ещё далеко.
Заметив его, Эстер сразу сказала:
— Вид у тебя странный.
Энкрид тут же взял себя в руки и прикинулся непонимающим.
— Это у меня-то?
Почти одновременно подоспел Рем и вставил своё:
— Да я же говорил: у командира иногда бывает такой взгляд, будто у него глаза набекрень съехали.
Пропустив колкость мимо ушей, Энкрид обратился к Рему:
— Все по позициям?
Рем кивнул.
— Все готовы.
Крайс всегда говорил: в любом бою побеждает тот, кто лучше подготовился. Эстер была с ним солидарна — ведь маги и ведьмы и есть те, кто готовится заблаговременно.
Заблаговременно подготовленная магия в разы опаснее спонтанных чар. Благодаря Эстер эту истину усвоил каждый боец ордена.
Крайс, глядя на Энкрида покрасневшими от бессонницы глазами, сказал:
— Если наш удар застанет их врасплох, то даже простой меч в этот миг окажется острее любого кинжала.
Любой план строится на догадках — но для мага эти догадки нередко превращаются в отчётливое предчувствие.
— Эстер на голову выше тех, кто к нам пожалует, — так? На этом и строю расчёт.
Крайс был гением. Эстер в очередной раз убедилась в этом: он выстраивал стратегию, включив в расчёты даже её способности как само собой разумеющееся.
— Вышли встречать гостей?
Они оставили Бордер-Гард позади и свернули с тракта на открытую пустошь, где гулял ветер, вздымая клубы пыли.
Навстречу вышел старик. Его роскошное белое одеяние, расшитое золотом, красноречиво свидетельствовало о высоком положении.
За его спиной плотной стеной стояли человек десять в серых мантиях.
Эстер в точности просчитала шаги тех, кто пришёл по её душу.
Опасаясь мести демонов, Крайс изучил всё о фанатиках, преследующих ведьму, и принял меры.
На вопрос Крайса об их возможностях Эстер дала исчерпывающий ответ. Её прошлый опыт столкновений с ними позволил раскрыть такие подробности, о которых Крайс и не мечтал.
— Командир.
Крайс созвал совет с Энкридом и Авнайером и детально разобрал план. После этого снова обратился к Эстер:
— В чём ахиллесова пята мага?
Их звали «Астрейл» — те, кто следует за звёздами.
И Эстер ответила:
Маги по природе своей — одиночки, неспособные к нормальному сосуществованию.
— Их губит гордыня.
Вот что она сказала.
Проще говоря, они слишком высокого мнения о себе, чтобы поверить: чья-то сталь окажется быстрее их чар.
Эстер была уверена: именно так они и будут рассуждать. Услышав это, Крайс опустил взгляд; он стал тяжёлым и застывшим, как осадок на дне стакана.
Блеск в глазах угас, уступив место лихорадочному перебору мыслей. Встревоженный гений нащупал слабое место врага.
Первым делом он поспешил к Саксену.

Комментарии

Загрузка...