Глава 18: Глава 18: Звуки выживания

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Вечно возвращающийся рыцарь
Глава 18 — 18 — Звуки выживания
Глава 18 — Звуки выживания
— Всё ещё жив?
К ночи Энкрид пытался уловить звук приближающегося убийцы.
Бесполезно.
Ни звука, ни следа, который можно было бы уловить.
— Продолжим пока так.
Никаких колебаний.
Как только метод тренировки был определён, он просто выполнял его — как вол, пашущий поле.
Так Энкрид и делал.
До того как отравленную иглу успеют выстрелить, убийца наверняка войдёт в палатку.
Цель — услышать этот еле уловимый след.
Каждую ночь он ложился и просыпался к тому же утру.
Это не значило, что он слепо сосредотачивался лишь на ночной тренировке.
По возможности идеальным было делать всё наилучшим образом во всех направлениях.
Днём он искал Джаксена.
На следующий же день после того, как он узнал об аудиотренировке,
Энкрид скромно ждал снаружи палатки.
Он пришёл слишком рано по сравнению с обычным временем.
Слыша слабый шёпот внутри, он не приближался.
Ему не было дела до того, какие интимные слова там звучали — подслушивать не требовалось.
он, подождав, встретился с Джаксеном.
— Давай пройдёмся.
Пока шли — разговаривали.
Те же вопросы, та же манера.
Хотя Энкрид каждый раз слышал одни и те же слова, он бессознательно принял внимательную позу, которую показал ему Кранг.
Умение хорошо слушать было тесно связано с умением хорошо учиться.
Нужно было хорошо слушать и понимать, прежде чем делать следующий шаг.
Хотя он и не осознавал этого полностью, Энкрид инстинктивно знал важность умения слушать и делал это прилежно.
Так, привычка к внимательности оказалась отличным инструментом.
Джаксен часто повторял одно и то же, а Энкрид порой притворялся гением.
— Глаза на затылке — это и есть слушание, верно? Схватывать это ушами?
—...Похоже, дальнейших объяснений не требуется.
— Звуки тоже имеют направления, верно? Спереди, сзади, слева, справа — можно различать их по месту и громкости, правильно?
— Ты гений?
— Что?
— Ничего. Ты острее, чем я ожидал.
— Я выглядел глупо в твоих глазах?
— Совсем нет.
И день снова заканчивался, начинаясь сызнова с жалоб Мщения.
— Эй, нет завтрака? Куда делся тот ублюдок?
— Да, голод делает человека раздражительным.
— Чего?
— Пойду найду завтрак, чтобы наш дорогой командир взвода перестал ныть.
—...Ты сошёл с ума?
Не особо.
Раз слова не имели большого смысла, он решил начинать день с небольших подколок.
Он наблюдал за окружающими, пока те занимались своими делами,
используя некоторые их действия как ориентиры, чтобы вносить незначительные изменения в повторяющиеся дни.
Энкрид с полушуткой разбирался с завтраком, прежде чем приступить к очередному раунду тренировок.
Пять раз, десять раз.
Повторяя это снова и снова, он привык вытаскивать Джаксена из палатки.
Поначалу было неловко, но подслушав интимные разговоры внутри, он потерял всякий стыд.
Сегодня хвалили одно место; в прошлый раз — другое.
Говорили о любимых позициях.
В эти повторяющиеся дни Энкрид смело поднимал полог палатки.
— Джаксен, есть минутка?
—...Что теперь?
— Если собираешься продолжать — отойду в сторону.
— Даже если бы хотел — ты уже испортил настроение.
— Тогда выходи.
Женщина рядом с Джаксеном смотрела на Энкрида недоверчивыми глазами, будто думая:
— Что с этим парнем?
Поначалу даже Энкриду было неловко, но по мере привыкания он стал совсем бесстыжим.
Просто не обращал внимания.
Главное — Джаксен особо не выражал недовольства таким поведением.
Он просто был любопытен насчёт намерений Энкрида.
Это любопытство всегда разрешалось одинаково.
— Любопытно?
— Нет, не важно.
То же касалось и тренировок.
По мере того как Энкрид становился всё искуснее в распознавании звуков, Джаксен задал вопрос.
—...Ты учился этому раньше?
— Дедушка немного учил меня в детстве.
Энкрид был военным сиротой.
У него не было дедушки, не говоря уже о родителях.
— Понятно.
Джаксен пропустил это мимо ушей даже при такой хилой отговорке.
Энкрид всегда проводил дни осмысленно.
Когда отрабатывал технику выпадов, сосредотачивался на движениях тела. Теперь задача была — сидеть неподвижно.
Результаты были.
Пусть и медленно, Энкрид стабильно двигался вперёд.
— Следуй тому, что я узнал.
Если полный шаг невозможен — делай полшага.
Если и полшага не выходит — делай четверть шага.
А если и это невозможно — начни с шевеления пальцами ног.
После примерно двадцати повторений того же самого дня,
— Слышу.
Он мог слышать ветер, скользящий по перьям.
Скрип.
Он мог слышать неприятный звук тележного колеса.
Это было похоже на сломанные шестерёнки повреждённой пружины.
— Звук надлома.
Звуки бывали разными.
Некоторые несли информацию, будто говорили.
Например, звук, исходящий от флага.
— Определить его положение просто. Проверь, где сидишь, найди север, затем следуй направлению звука хлопающего флага.
Легче сказать, чем сделать.
Мало кто способен был справиться с этим с первого раза.
Повторение, затем ещё повторение.
Как всегда, дробя каждый день на маленькие моменты и сохраняя неизменную решимость.
Всё работало в связке.
— Следуй за звуком хлопающих перьев.
Исходя из своего положения, он мог определить направление ветра.
В повседневной жизни или на поле боя это было бы не особо практично.
В итоге, направление ветра можно почувствовать сидя на месте.
Но определять его исключительно по звуку имело свой смысл.
Он мог различать голоса с умыслом, оценивать их громкость и измерять расстояния.
— Если овладеть этим, это может быть очень полезным в бою.
Джаксен, подумав, всегда умудрялся избегать опасных полей сражений.
Он слушал, судил и действовал заблаговременно?
Разве можно было так делать?
Это Энкрид пока ещё не мог определить.
Различение звуков было первой частью этой тренировки.
Вторая — измерение расстояний по звуку.
Энкрид только что завершил эти два шага.
Третий шаг — различать и сосредотачиваться на слабых, едва уловимых звуках.
Лучшая тренировка для этого, говорили, — обнаруживать присутствие убийц.
— Нелепо, но...
Это была идеальная среда.
Не знать, что происходит, и вдруг умереть — это оказалось куда хуже, чем он представлял.
Этот внезапный миг беспомощности, без шанса сопротивляться, был худшим.
И всё же.
— Может, это шанс?
Мысль пришла сама собой.
Энкрид не вставал с постели.
Связываться с веснушчатым ночным часовым неизменно приводило к гибели в прошлых столкновениях.
Этотчас в этом не было нужды.
Он закрыл глаза и сосредоточился, оставаясь лежать.
Пока что — слушал.
О том, что будет дальше, можно подумать потом.
Днём он слушал звук катящихся телег, ломающихся и шатающихся деревянных штырей или совсем целых телег.
Он различал флаги и палатки, колышущиеся на ветру, и голоса людей.
То, что другим могло показаться скучным и изматывающим, для Энкрида было совсем иным.
— Это интересно.
Для Энкрида даже небольшой прогресс приносил радость.
Это не было похоже на изучение
Сердца Зверя
через изнуряющие физические усилия, но это давало нагрузку на разум.
Когда сосредотачивался слишком сильно, раскалывающая боль стучала в голове.
Но к тридцатой попытке всё пришло в норму.
Каждый день приносил едва заметный рост, делая его отличным от предыдущего.
Энкрид находил в этом огромное удовлетворение.
На пятьдесят шестую ночь тихий звук пробился сквозь привычный ночной шум.
Потрескивание факелов в держателях.
Звук сонного стражника, вздрогнувшего и ткнувшего копьём в землю.
Веснушчатый ночной дозорный, время от времени заглядывавший в палатку.
Среди этих привычных звуков в уши Энкрида прокрался небольшой, но отчётливый звук.
Слабый свистящий звук, будто выходит воздух.
— Услышал.
Это было иначе.
Натренированный слух Энкрида уловил едва уловимое отличие.
В тот же миг он перекатился вбок без колебаний.
— Уклонился.
Изначально план был уклониться, а затем закричать о помощи.
Но не смог.
Острый свист рассёк воздух за спиной.
Не было времени потянуться за кинжалом, спрятанным в одежде.
Он снова перекатился вперёд.
Свисты, шелест и слабые шорохи заполнили пространство.
Полагаясь на направление звуков, Энкрид едва уклонялся от беспрестанных атак, хотя одно лезвие задело бедро.
— Повезло.
Опоздай он чуть-чуть — бедро было бы разрезано.
А против противника с отравленными иглами даже царапина могла оказаться смертельной.
Энкрид продолжал перекатываться и уклоняться, опираясь на
Сердце Зверя
Несмотря на постоянные опасные моменты, сердце оставалось холодным и ровным.
Паниковать не было нужды.
Если всё, что требовалось, — слушать и уклоняться —
— Справлюсь.
Отказавшись от контратак, он мог продолжать уклоняться.
Лезвие рубануло вертикально, целясь в спину.
Намерение было ясным — хотя бы задеть вскользь.
Энкрид перекатился к кровати Мщения, врезавшись плечом.
Удар.
Удар пронзил острой болью мышцы плеча, но Мщение оставался без сознания.
— Яд.
Командир взвода не просыпался — скорее всего, из-за какого-то парализующего или снотворного яда.
— Живучий ублюдок.
На этот раз убийца пробормотал себе под нос, спешка была очевидна — цокнул языком и шагнул вперёд.
Хотя дыхание Энкрида стало прерывистым, реакция была молниеносной.
Убийца ткнул ножом правой рукой, одновременно метнув отравленную иглу левой.
Это был почти безупречный удар.
Но Энкрид, несмотря на тяжёлое дыхание, среагировал быстро.
Уклонился от ножа и использовал руку Мщения как щит против иглы.
Тупой удар. Игла вонзилась в предплечье Мщения.
Убийца замешкался — уверенность пошатнулась, — и Энкрид воспользовался моментом, перекатившись к входу в палатку.
Тяжёлое дыхание было уловкой.
— Это было...
стиль наёмников Вален
— притворная слабость.
Он заставил противника думать, что открылась лёгкая брешь, а потом воспользовался его реакцией.
Сработало идеально.
Перекатываясь, Энкрид использовал инерцию, чтобы полуподняться и броситься к выходу из палатки.
Убийца бросился на него.
Это тоже было финтом.
Вместо выхода Энкрид развернулся к стене палатки, выхватив кинжал, чтобы прорезать её.
Если удастся прорезать и сбежать — победа будет за ним.
Но—
Рраз!
Стена палатки была разрезана снаружи прежде, чем он успел действовать.
Сквозь разорванную ткань показались светящиеся зелёные глаза.
— Немного опоздал, — послышался голос.
Это был Командир-Фея роты — мозг стоявший за убийством.
Рефлекторно Энкрид попытался нанести выпад.
Хотя в руках был лишь кинжал, бесчисленные тренировки сделали движение инстинктивным.
Развернувшись на левой ноге, он скрутился и вытянул правую руку как копьё.
Светящиеся глаза Командира-Феи сощурились, когда тот вошёл внутрь, небрежным движением правой руки отбив выпад.
Звон стали!
Траектория кинжала была нарушена, и командир ударил по опорной ноге Энкрида.
Мир закружился, когда Энкрид упал на землю.
То, что последовало, не поддавалось объяснению.
Щелчок.
Командир рывком потянул плащ Энкрида, используя его как щит.
Тук-тук-тук.
Отравленные иглы вонзились в ткань.
— Ты как?
Сквозь суматоху Энкрид увидел Кранга, присевшего у самого входа в палатку.
— Охранник, да?
Голос убийцы дрогнул, выдав тревогу.
— Убийства оставляют мерзкий привкус, — заметил Командир-Фея, позволив плащу упасть.
Энкрид пытался осмыслить происходящее.
— Не убийца?
Она была здесь, чтобы защитить, а не убить.
Значит, лицо, которое он увидел в момент почти смерти, было союзником, пришедшим слишком поздно?
— Похоже, ты не ранен.
— Просто испугался, — ответил Энкрид Крангу, оглядываясь, чтобы оценить обстановку.
Убийца, теперь осознав присутствие Командира-Феи, перенёс вес назад — явно готовясь бежать.
Командир не двинулся, чтобы остановить его.
Мгновение спустя убийца выскользнул из палатки — шаги жутко беззвучные даже на бегу.
— Ну, это неловко.
Кранг усмехнулся, заходя в палатку.
Командир втащил внутрь бесчувственного веснушчатого стражника и без церемоний бросил его на землю.
Взглянул на неподвижное тело Мщения, затем повернулся к Энкриду — светящиеся глаза.
Краткая тишина.
Потом, наклонив голову набок, Командир-Фея заговорил.
— Ты жив?
В тоне слышалось лёгкое удивление.

Комментарии

Загрузка...