Глава 847

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Белоснежный клинок, обрушившийся сверху, в миг размножился на полсотни отражений. Время словно замедлилось; глаза, ведомые Волей, успели сосчитать каждое лезвие.
«Блокировать?»
«Уклониться?»
Он стоял перед выбором, и раздумья не затянулись. Движение и решение слились воедино — всё случилось настолько быстро, что ни обычный человек, ни даже полурыцарь не успели бы моргнуть глазом.
Но какой виделась эта картина изнутри безмолвного чертога, где мысли летят быстрее пули, а мгновения растягиваются в вечность?
Темарес направил «Белый Клык» в едва заметный зазор, видимый лишь ему одному. Рубящий удар, сопровождаемый пятьюдесятью фантомными следами, внезапно перерос в стремительный выпад.
Это выглядело так: траектория меча резко обрывается, центр тяжести переносится на правую ногу, локоть распрямляется — и вертикальный замах превращается в колющий удар.
Проще говоря, он грубо переломил инерцию движения прямо на лету. Впрочем, судя по вектору силы и ходу клинка, он всё же оставался в рамках базовой техники.
Энкрид заметил, как перед ним стремительно увеличивается точка острия. Он отдернул меч, приготовленный для блока, и закрылся им, словно щитом. Над клинком застыли лишь его напряженные синие глаза.
Дзинь.
Для столь стремительной атаки звук удара оказался на удивление тихим. Впрочем, они с самого начала не бились в полную силу.
Кончик «Белого Клыка» лишь слегка коснулся лезвия «Рассвета» и тут же отпрянул. Будь удар наполнен Волей, он превратился бы в сокрушительный прием для дробления клинков, но Темарес, напротив, почти полностью погасил инерцию.
— Смотри. Вот та самая слабость, о которой я упоминал.
Темарес опустил «Белый Клык». Энкрид уставился на крошечную белую отметину, оставшуюся на синей стали «Рассвета».
«Успел заблокировать, но всё же...»
Если бы бой продолжился, ему пришлось бы уйти в глухую оборону. Оба были мастерами меча, так что просчитать развитие событий не составляло труда.
«Чтобы перехватить инициативу...»
Даже просто для того, чтобы выйти из-под давления, пришлось бы идти на риск. А это уже само по себе было признанием слабости. Мелкие потери копятся, и в итоге ведут не к триумфу, а к краху.
Разумеется, один этот эпизод еще не гарантировал поражения.
«Но брешь в защите действительно существует».
Послание, которое Темарес передал через сталь, было предельно ясным.
Меньше сомнений. Быстрее решения.
Это была та самая грань, которую Энкриду еще предстояло отшлифовать. Тот самый момент истины, когда он осознал собственный изъян.
«Глядя на Рема, я полагал, что уже овладел искусством мгновенных решений».
Но, как выяснилось, работы еще было непочатый край.
— Да уж, — выдохнул Энкрид.
Темарес обладал даром видеть людей насквозь. Он заглянул в самую душу этого безумца.
«Светится от счастья, того и гляди лопнет».
И это было правдой. Энкрид не произнес ни слова, но его восторг ощущался кожей.
Темарес был истинным ювелиром — только гранил он не алмазы, а человеческие души.
Вся его проницательность была направлена на единственную цель: находить уязвимые места в других.
Именно этого Энкрид и добивался — чтобы Темарес своим взором выявил его слабину.
Результат был налицо. Изъян обнаружен. Что дальше?
Остается лишь раз за разом латать эту дыру.
Легко ли это? Вовсе нет. Но чертовски увлекательно. Именно поэтому на его лице играла улыбка.
— Молниеносная реакция, интуиция и капелька коварства, чтобы извлекать пользу из любой ситуации. Вот чего тебе не хватает.
Драконид даже снизошел до совета. Энкрид превратился в само внимание: он ловил каждое слово, впитывал и прокручивал наставления в голове.
За всю свою долгую жизнь Темарес не встречал подобного ученика.
Впрочем, называть его «талантливым» было бы не совсем верно.
Как для рыцаря, он схватывал всё довольно медленно. Приходилось повторять азы по многу раз. Контраст между ним и другими присутствующими был слишком очевиден.
— И чему он только радуется? — проворчал седовласый мужчина с внешностью матерого разбойника.
— Ты текуч, словно вода, брат-ящер.
Зверолюд-медведь, любивший подначивать окружающих, высказался в том же духе.
— Занятно.
Мужчина, что лежал поодаль и меланхолично грыз яблоко, и рыжеволосый воин, безмолвно следивший за поединком, разделяли это мнение.
Их талант был совсем иной природы. Им хватало одного взгляда, чтобы заметить ошибку и тут же её исправить. Между ними и Энкридом зияла пропасть, но Темарес не чувствовал ни разочарования, ни жалости.
Драконид сохранял полное спокойствие. Его сила заключалась в способности методично и бесстрастно повторять одно и то же действие. Для его сородичей такая холодная выдержка была высшей добродетелью.
В каком-то роде они с Энкридом нашли друг друга.
«Если нужно — повторим снова».
В этот момент мысли драконида и Энкрида сошлись в одной точке.
Как обычно, в полную силу биться запрещалось. Сдерживающий Волну Меч, Угасание Тлеющих Углей, классическая школа, Меч Вспышки и Случая, а вдобавок — Вортекс.
Энкрид продолжал шлифовать пять различных стилей, и если бы он применил их на пределе, тренировочный бой неминуемо превратился бы в кровавую баню.
Пять стилей и десять боевых искусств.
Именно на этом сосредоточении Энкрид сконцентрировал все свои силы.
Помощь драконида позволяла довести до совершенства наработки, сделанные в одиночку. Это приносило ему почти детский восторг.
— Хоть что-то разглядели? — поинтересовался стоящий рядом Рем.
Для тех, кто едва дотягивал до уровня полурыцаря, эта свистопляска ударов была за гранью восприятия.
Результат был виден всем, но сам процесс — скрыт за завесой скорости. Троица из Азпена лишь растерянно молчала, не в силах даже кивнуть.
— Что? Просить наставления у рыцаря вражеской страны? Лучше уж убейте нас?
Едва Рем закончил фразу, как один из приезжих поспешил вставить слово:
— Да мы вовсе такого не говорили...
Разумеется, они молчали. Но это был Рем — он всегда гнул свою линию.
— Ты говорил. Я слышал. Я ведь читаю мысли.
На губах Рема заиграла язвительная усмешка. Он наметил себе жертву и начал методично на неё давить. После недавнего сражения у него выдалось свободное время, и тут как раз подвернулась забава. Негоже было пренебрегать таким подарком.
На Западе считалось верхом неприличия не воспользоваться подношением. А Рем был истинным сыном тех земель.
— Ну что, рискнем здоровьем?
Волна жажды крови, исходящая от него, заставила сердца азпенцев сжаться. Из всей компании лишь один, стиснув зубы до скрипа, решился обнажить клинок.
Шшинг.
— Так вот зачем нас позвали? Боитесь нашего потенциала? Страшно, что мы станем сильнее?
— Угу, так боюсь, что по ночам не сплю. Так как тебя зовут?
Сарказм Рема был приторно-едким. Смешно было верить в страх перед врагом, чье имя тебе даже неизвестно. Его издевка попала в самую цель, задевая за живое.
— Мое имя Гринхорн. Я прошел путь от наемника «Серого Пса» до полурыцаря.
Рем обожал таких выскочек. Вправлять им мозги было одним удовольствием.
Это предвкушение отразилось на его лице. Он вскинул топор с противным смешком: «У-хи-хи». Гринхорн заметно побледнел.
«Этот маньяк явно жаждет крови. И ради этого меня отправили в Бордер-Гард? Неужели родина решила от меня избавиться?»
Мрачные мысли роились в голове одна за другой, но Гринхорн резко их отбросил.
«А, плевать на всё».
Раз пришло время боя — надо драться. Раздумья никогда не были его коньком. Против этого мясника с топором оставалось только одно — сражаться до конца.
Решимость Гринхорна передалась его мечу. В отличие от спутников, он выгрыз свое звание полурыцаря сам, собирая крохи мастерства где придется. В его стиле чувствовалась грубая и свирепая сила.
Гринхорн обрушил удар. Он вложил в него всё, на что был способен: максимум скорости, максимум мощи.
— О-о.
Рем удивленно вытянул губы. А парень-то не совсем безнадежен.
Разумеется, до истинного искусства здесь было далеко. В момент столкновения Рем ювелирно рассчитал давление, притер сталь меча к своему топору и повел в сторону. Оружие Гринхорна словно примагнитилось к топору.
«Почему я не могу оторвать клинок?»
Это было выше его понимания и вводило в ступор.
Но промедление означало смерть. Если враг тянет — нужно толкать. Гринхорн мертвой хваткой вцепился в рукоять и навалился всем весом. Ожидаемо, это ни к чему не привело.
Дззззынь! Ба-бах!
Рем, перехватив топор одной рукой, скользнул вдоль вражеского лезвия и нанес сокрушительный удар слева прямо в челюсть. Гринхорн не успел даже сообразить, что произошло.
Гринхорн повалился наземь, словно марионетка с обрезанными нитями. Рем аккуратно придержал его голову носком сапога, не давая удариться об землю, и бросил остальным:
— А вы двое свободны. Можете проваливать.
Объективно, этот парень был слабейшим из троих, и Рем видел это с первого взгляда. Но вот потенциал... Из всей компании только из него мог выйти толк.
— Этот засранец задержится со мной.
Выходки Рема никого не удивили — все привыкли к его причудам.
Драконид даже не повернул головы. Пустая болтовня его не трогала. В его сознании было место лишь для двух вещей.
Первая — преграда на пути к исполнению долга. Вторая же...
— Какие у тебя планы на сегодня?
Разумеется, этот вопрос предназначался Энкриду.
— Прошвырнусь по городу.
Дракониду было неважно, патруль это или прогулка — он собирался следовать тенью. Он убрал меч и замер, не сводя с Энкрида тяжелого взгляда.
Постоянное присутствие ящера не обременяло Энкрида. А даже если бы и так — польза от их общения с лихвой перекрывала все неудобства.
«Ради такого дела можно и потерпеть».
Когда-то он отдавал последние гроши, рискуя жизнью ради одного урока фехтования. Нынешняя цена — просто терпеть молчаливого спутника — казалась сущим пустяком. Тем более что тот вел себя тихо.
— Кроме меня, у тебя прибавилось украшений?
Подала голос Луагарне. В свободное время она старалась всегда быть рядом с ним.
— Преобразившаяся раса, значит.
К ним подошла златовласая эльфийка. В народе её прозвали Золотой Ведьмой, и теперь её способности полностью оправдывали это имя.
— Подожги-ка.
Бран, явно страдающий от безделья, протянул ей трубку. Синар, стоявшая рядом, просто щелкнула пальцами.
Щелк.
Одного этого жеста хватило, чтобы на кончике трубки заплясало пламя.
Синар заключила пакт с Саламандрой, обретя власть над огнем. От той хрупкой эльфийки, что впадала в ужас от каждой искры, не осталось и следа.
— Зато теперь я сама смогу потушить любой пожар.
Впрочем, хоть страх и ушел, легкая неприязнь к огненной стихии в ней всё еще чувствовалась.
— Я составлю компанию.
Саксен тоже решил присоединиться — у него в городе были свои дела.
— Пошли.
Для Энкрида это были самые обыкновенные будни. Рем, Рагна и Саксен тоже не видели в этом ничего особенного.
Но для гостей из Азпена зрелище было за гранью реальности. Пока Гринхорн отдыхал в отключке, глаза двоих его товарищей лихорадочно бегали.
«Так они не просто для красного словца зовутся безумцами?»
«Они что, серьезно все тут психи?»
«Это и есть тот драконид из легенд?»
«Как эльфийка может так запросто призывать огонь?»
Для них этот мир был чужим и пугающим. Переглянувшись, они приняли единогласное решение: нужно убираться отсюда, пока целы. Это место явно не для нормальных людей.
Гринхорн всё еще был в беспамятстве, так что выбора у него не было.
— Только не убей.
Энкрид вспомнил о просьбе Авнайера. Рем лишь недоуменно наклонил голову.
— Я что, похож на того, кто чуть что — людей убивает?
Рагна не преминул заметить:
— А разве нет?
Рем лишь коротко хохотнул.
— Тогда я вместо ящера назову твою слабость. Твоя слабость — голова. Без неё ты бы дрался лучше.
Когда их «дружеская» беседа принимала такой оборот, финал всегда был предсказуем.
Бах!
«Восход» Рагны с лязгом столкнулся с топором Рема. Воздух взорвался от чудовищного давления. От места удара по земле разошлась мощная волна, сметая всё на своем пути.
Когда рыцари бьются всерьез, любому, кто окажется рядом, грозит неминуемая гибель — его просто разорвет в клочья.
— Тревога. Шевелитесь. Сюда какое-то время никого не пускать.
Охранник тренировочной площадки Безумных Рыцарей тут же засуетился. Хоть эти солдаты и были частью армии, их основной задачей было спасение случайных зевак от последствий тренировок этих монстров.
— Крепись там.
Энкрид ободряюще похлопал стражника по плечу. Тот аж засиял от гордости: шутка ли, сам командир Ордена обратил на него внимание.
После недавних нападений всякой нечисти вроде Астрейла или недоучек-магов, горожане окончательно поняли: их единственный щит — это Орден.
Тот поединок между Аудином и Рагной запечатлелся в памяти многих.
Местные барды, не теряя времени, тут же сочинили балладу.
Песня под названием «Безумец Бордер-Гарда» быстро разлетелась за пределы городских стен, становясь известной по всему континенту.
— Как выяснилось, Астрейл наделал шума. Когда разнеслась весть о его разгроме, многие влиятельные силы стали смотреть на нас с симпатией.
Саксен держал руку на пульсе всех теневых интриг. «Кинжал Геора» под его началом превратился в силу, с которой невозможно было не считаться.
— Вот как?
Энкрид ответил равнодушно — политика его мало волновала.
Они покинули казармы и неспешно пошли по городским улицам, то и дело кивая знакомым прохожим.
— Ну что, посетил уже мою библиотеку?
Ванесса, хозяйка гостиницы, приветливо улыбнулась, но Энкрид в ответ лишь отрицательно качнул головой.
— Заходи, как время будет.
Она помахала ему рукой, продолжая улыбаться.
— Библиотеку, значит, отгрохала?
Алек, хозяин заведения через дорогу, навострил уши. Он всю жизнь мерился силами с Ванессой.
Когда она взяла на воспитание сирот, он тут же начал спонсировать «Дом ангелов». Уступать он не привык.
В нем снова проснулся азарт. Библиотека? Что ж, он придумает что-нибудь еще более грандиозное.
Все его мысли были написаны на лице, и Энкрид невольно усмехнулся.
— Ты кажешься довольным, — заметил драконид.
— Так и есть.
— И что же тебя радует?
— Тепло людей, которых я защищаю.
Для драконида эти слова прозвучали как нечто из иных сфер. А Энкрид, шагая по городу, продолжал мысленно систематизировать бесценные уроки Темареса.
«Лодочник-перевозчик и драконид».
Их наставления причудливым образом переплетались в его сознании, создавая новую картину мастерства.
Но ярче всего в памяти горели те тайны, что открыл ему Лодочник в его вчерашнем сне.

Комментарии

Загрузка...