Глава 885

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
— Кто в Ордене Безумных Рыцарей самый сильный?
Этот вопрос как-то задал Крайс. Энкрид, помешивая кипящее рагу, принялся объяснять, словно методично добавляя в котел одну приправу за другой:
— В общей свалке Рему равных нет. Мало того, что он соображает пугающе быстро, так еще и манера боя у него издевательская: только представь, как он разрывает дистанцию, закидывает тебя камнями из пращи и при этом еще умудряется скалиться. Вывод очевиден. Честно, мне от одной мысли хочется съездить этому гаду по затылку.
— Понимаю.
Крайс мгновенно уловил суть. Описание Энкрида было настолько метким, что нужный образ без труда возник перед глазами.
— Раздражающий противник, — подытожил он.
Для врага — еще как. В этом был весь Рем. Со стороны он казался безрассудным рубилой с топором, но на деле мыслил предельно расчетливо. Он выстраивал бой так, чтобы выжать максимум из каждого своего преимущества.
— А в лесу попробуй одолей эльфа. Знаешь еще хоть одну охотницу на демонов, которая не ведает усталости среди деревьев, наносит невидимые удары жизненной эссенцией, да вдобавок ко всему теперь еще и повелевает духами стихий?
Синар Кирхайс была эльфийкой, а они — убийцы от природы. Столкнуться с ней в чаще — значит встретить свой худший кошмар наяву. Сейчас её мощи хватило бы, чтобы прикончить даже легендарное чудовище. А если при ней упомянуть «демонов», её захлестнула бы нетипичная для этого народа ярость, и тогда пощады не жди.
— Но в дуэли один на один вряд ли кто-то свалит Рагну. В честной лобовой сшибке он на ходу вскрывает огрехи в чужой технике, разбивает её в пух и прах и тут же делает частью своего стиля. Настоящий сукин сын, верно? Любой, кто отведал его меча, подпишется под этим определением.
— Я этого не говорил.
— Идем дальше...
Тяжелый меч хорош против толпы, но Рагна — случай особый. Он непревзойденный дуэлянт. В мастерстве фехтования ему нет равных; им движет нечто среднее между гениальностью и звериным чутьем. Его подавляющее превосходство — это неоспоримый факт для каждого, кому доводилось видеть его в деле.
— А если сойтись вплотную, почувствовать чужое дыхание, вцепиться в руку мертвой хваткой и просто терпеть... кто тогда сможет выстоять против Аудина?
Мелкие раны на нем затягивались сами собой благодаря божественной силе, да и плоть его, ставшая прочнее латного доспеха, неохотно поддавалась клинку. Называть выносливость Аудина «чудовищной» было бы преуменьшением — для этого просто не существовало подходящих слов.
В любой мясорубке или затяжной дуэли, если Аудин решит стоять до конца, он не выдохнется и через три дня непрерывного боя.
Энкрид невольно мысленно пробежался по всему багажу знаний, что перенял у товарищей. Каждую их сильную сторону он когда-то детально разбирал, пытаясь привить себе и сделать собственной.
Теперь вместо божественной силы его поддерживала несгибаемая Воля и Уске; в пылу сражения его выручал «взгляд», позволявший двигаться с резвостью Рема, а благодаря урокам концентрации от Рагны он научился проваливаться в «мгновение». На лету впитывать приемы в пылу битвы было непросто, но бесконечный цикл одного и того же дня дарил ему время на осознание. А когда циклы кончались, Энкрид брал измором: анализировал, ломал голову, но в итоге всегда подчинял себе новый навык.
«Да и техника метательных ножей от Саксена — отличное подспорье там, где обычным клинком не дотянуться».
Пазл постепенно складывался. Опираясь на базу валленского стиля наемников, он впитывал тактику Луагарне, перенимал уловки врагов и не гнушался учиться даже у тех, кто был слабее.
Энкрид никогда не переставал быть учеником. И в этом крылась его величайшая сила.
— А что насчет Саксена?
Крайс спросил очень вовремя. Из первого состава взвода «Безумцев» лишь один остался без характеристики.
— В открытом бою Саксен, пожалуй, проиграет любому из перечисленных.
— Но?
Крайс подхватил мысль именно в тот момент, когда напрашивалось противопоставление.
— Но если он всерьез задастся целью кого-то убить, спокойная жизнь закончится для всех.
Никто не знал, что творится в голове у Саксена. Он проложил себе путь к рангу рыцаря исключительно через ремесло ликвидации. Да, в чистом фехтовании он мог проигрывать Эйсии, но имело ли это значение? Никоим образом.
По совести говоря, вся эта эстетика боя, «чувство клинка» или удары без намерения убить были для него пустым звуком.
Нужно заколоть для победы? Коли. Нужно разрубить? Руби. Как только способ выбран, остальное — лишь дело техники.
Даже Синар в родной чаще не была бы в безопасности. Даже Аудин, защищенный божественным сиянием, не смог бы расслабиться.
Даже Рему в пылу сражения пришлось бы беречь глаза так, словно от одного моргания зависит его жизнь.
Захоти Саксен прикончить Рагну, он бы ни за что не пошел на него в лоб.
Он бы выстрелил из тени, подсыпал яд или применил невидимый клинок. В этом и был весь Саксен.
Была у него и еще одна особенность: он принципиально не пользовался именным, клейменым оружием.
Для него инструментом смерти служило всё подряд. Если для убийства хватало сломанного сука, он использовал сук. При этом он виртуозно владел множеством реликвий — всё-таки против настоящего рыцаря с одной веткой не попрешь.
— Для меня самый неудобный противник — это капитан.
Саксен сам как-то признался в этом.
Даже эльфийское чутье не казалось ему преградой, но поскольку он сам обучил Энкрида части своих приемов, то считал того самым опасным для себя оппонентом.
— Я придерживаюсь того же мнения, — подтвердил Энкрид.
По факту, каждый из них был абсолютным лидером в своей сфере. А сферой Саксена было чистое, незамутненное убийство.
Вывод прост: в тренировочном поединке Саксен выглядел бы слабее всех, но в схватке не на жизнь, а на смерть никто бы не рискнул сбросить его со счетов.
* * *
Вражеский шаман-маг, сделавший выпад копьем, в мгновение ока лишился икроножной мышцы.
Бедняга даже не осознал, в какой момент его достали. Легкий укол — и нога просто перестала слушаться. Саксен уклонился от острия копья и одним движением стопы перерезал мышцу скрытым в подошве лезвием.
Пригнувшись, он специально подставил ногу, провоцируя мага. Стоило тому дернуться назад, как Саксен резким выпадом стопы полоснул его спрятанным клинком.
Для адепта «Кинжала Геора» умение прятать оружие в самых неожиданных местах было базовым навыком.
Кроме лезвия в сапоге, на теле Саксена было припрятано еще не меньше тридцати различных ножей.
— Танун!
Даже заваливаясь набок, маг успел выкрикнуть формулу. Заклятие сработало мгновенно — сказывалась предварительная магическая подготовка собственной крови.
Клинок в подошве Саксена внезапно раскалился. Он сбросил сапог столь небрежно, будто так и было задумано. Обувь какое-то время дымилась, а затем вспыхнула и отлетела в сторону.
Саксен замер на земле босиком, сохраняя идеальное равновесие. Низкая стойка, напряженная спина, цепкий взгляд. В одной руке — окровавленный нож обратным хватом, в другой — длинный отточенный кинжал.
Оба клинка были жемчужинами из коллекции Кармена, которыми Саксен особенно дорожил.
Он коллекционировал оружие ради дела, а не ради эстетики.
И как же они проявили себя в бою?
Ожидания оправдались полностью — сталь сидела в руках как влитая.
Прозрачное лезвие невидимого клинка ценилось не только за скрытность. Его прочность и острота также были выше всяких похвал.
Он мог без труда выдержать удар большинства именных мечей. Именно за это Саксен и уважал работу Кармена.
Каждое изделие обладало уникальными свойствами, а качество исполнения было близко к совершенству.
«Кармен... ты и впрямь был гением», — мысленно поблагодарил мастера Саксен.
— Кх... кхэ-э...
Глухой удар оземь.
Копье с перьями выпало из рук и ударилось о камни. Его владелец рухнул следом — прямо во лбу у него торчал «Нож Тишины», излюбленное метательное оружие Саксена.
Изготовление такого ножа было в разы сложнее обычного «свистуна», а уж метание требовало филигранной точности, но для Саксена это было не сложнее детской забавы.
Стоило врагу начать речитатив заклятья, как левая рука Саксена метнулась в сторону. Кинжал ожидаемо нашел цель — такие броски он мог совершать с закрытыми глазами.
— Настигнуть и разорвать!
Маг-вампир, мастер крови, вскинул ладонь, выкрикивая приказ. Нужно отдать ему должное — реакция была отменной. Даже в шаге от смерти он четко знал, что предпринять.
Собрав кровь павшего товарища, он сформировал из нее острые сгустки и выпустил их в Саксена веером снарядов.
Саксен в ответ устроил настоящий танец со сталью.
Дзынь-дзынь-дзынь! Грохот и звон наполнили воздух.
Двадцать шесть кровавых игл — и ни одна не достигла цели. Двигаясь в бешеном ритме, Саксен словно размножился: его силуэт двоился и троился, а руки превратились в сплошной заслон из стали.
Вампир и не ждал иного исхода. Атака была лишь отвлекающим маневром. Не теряя хладнокровия, он начал подготовку следующей фазы.
Оставив манипуляции с кровью, он предельно сконцентрировался.
— О спящий в недрах, восстань и пожри!
— Трапеза Ноктуа.
— Шепот Сурдуса.
Мастер крови обладал редким даром многопоточного плетения чар. Три заклятья сорвались с его губ практически одновременно.
Ноктуа, «сова, пожирающая свет», была призвана лишить жертву зрения.
Саксен почувствовал магический импульс и просто зажмурился. При таком сложном тройном плетении сила каждого отдельного заклятия неизбежно снижалась, и такой простой защиты было достаточно.
Маги часто использовали Ноктуа против воинов, так что контрмеры были давно отработаны до автоматизма.
Впрочем, вампиру того и было нужно. Какая разница, ослеп ты от магии или сам закрыл глаза? Результат один.
Эффект был достигнут. Пока Ноктуа следила за целью, разомкнуть веки было невозможно.
Сурдус, «глухой зверь», бил по слуху. Заклятье концентрировало звуковую волну чудовищной мощи, направляя её точно в уши жертвы.
Пи-и-и-и-и...
Мир для Саксена утонул в бесконечном высокочастотном писке. Ультразвуковой удар парализовал слуховые каналы.
Без специальных артефактов от Сурдуса не спастись. Саксен оказался в ловушке тишины.
Зрение и слух — два столпа, на которых держалась его осведомленность о бое — были выбиты.
— Кха-а...
Маг сплюнул густую кровь — цена за одновременное использование столь мощных чар была велика.
Но третье заклятье уже вступало в силу, призывая из глубин мертвого чемпиона.
Когда вампир окончательно утрачивает разум и человеческий облик, он превращается в грида — тварь, одержимую не жаждой крови, а голодом по плоти.
Пробив брешь в пространстве, маг пробудил древнего мертвеца — рыцаря-вампира, чей боевой опыт был огромен.
Этот козырь он хранил в строжайшей тайне до самого конца.
Гибель товарищей стала катализатором: почувствовав смертельную угрозу, вампир пожертвовал их жизнями, чтобы подпитать свое финальное заклятье.
Из почвы медленно выкарабкалось нечто: лысая серая голова, лишенное одежды тело. Кожа цвета грозового неба источала могильный холод. Мощным рывком тварь вытянула себя на поверхность.
Саксен оставался слеп и глух, но для него это не стало приговором.
«Запах».
Он научился «видеть» мир через запахи — навык, присущий зверолюдам, который он освоил в совершенстве.
А уж умение чувствовать малейшие вибрации воздуха кожей всегда было его коньком.
Его восприятие работало на ином уровне, нежели у обычных рыцарей, что позволяло ему оставаться невидимым даже для самых чутких мастеров.
Его секрет был прост: замечать то, что другие игнорируют; слышать то, что для других — тишина; чувствовать то, что ускользает от чужих чувств.
И сейчас он просто делал свою работу. Ориентируясь по токам воздуха и запахам, он начал движение.
Резко развернувшись, он с силой впечатал пятку босой ноги в серый череп, едва показавшийся из земли.
Хрусть!
Звук вышел на редкость сочным.
Голова грида неестественно дернулась, но убить мертвеца таким способом было невозможно.
Саксен подбросил в воздух пару ножей. Этот маневр заставил и мага, и грида непроизвольно задрать головы. Воспользовавшись этой долей секунды, Саксен нырнул вниз.
Он скользнул в мертвую зону с грацией и скоростью пикирующего ястреба. Абсолютно бесшумно.
Это была техника «Совиного шага» — искусство стремительного и беззвучного перемещения.
Ошеломленный мертвец наконец опустил взгляд, выпуская когти, но Саксен уже был рядом. В его руках сияли два клинка, заряженные чистым белым светом.
Грид не уступал Аудину в габаритах, но ему явно не хватало его мастерства. Саксен буквально «прилип» к нему, войдя в ближний клинч раньше, чем тварь успела среагировать.
Будь на месте этого чудовища настоящий Аудин, Саксен уже получил бы серию сокрушительных ударов локтями и коленями.
«Медляк».
Впрочем, медлительным он казался только по меркам Саксена. Обычный воин даже не заметил бы разницы.
Саксен методично всадил два ножа в бок серого гиганта, а третий вогнал чуть выше колена, пресекая запоздалую попытку удара.
Каждое движение его рук рождало новый клинок, окутанный святым сиянием.
Семь клинков остались в теле монстра: в плече, груди, ногах. Когда Саксен отскочил, по серой плоти в местах ранений побежали яркие трещины.
Это были особые реликвии, заряженные божественной мощью бывшей святой Сейки. Саксен годами собирал их именно для таких случаев.
Сила в этих ножах не была вечной и требовала обновления каждые пару дней, но для текущего боя заряда было более чем достаточно.
Грид зашелся в безмолвном для Саксена крике — тот лишь чувствовал, как дрожит воздух.
Бум!
Ударная волна прокатилась по залу. Тело грида сдетонировало изнутри, превратившись в облако зловонной крови и ошметков. Тягучая темная жижа мазнула Саксена по лицу.
Не обращая внимания на грязь, он подобрал трофейное копье и наконец открыл глаза.
Магия Ноктуа исчерпала себя. Теневая сущность, тщетно пытавшаяся ослепить воина, просто растаяла.
Саксен медленно перевел взгляд на последнего врага.
— ...!
Вампир лихорадочно плел новое заклятье, но для Саксена его движения казались замедленной съемкой. Обладая физической мощью истинного рыцаря, Саксен замахнулся и с силой отправил копье в полет.
Древко прошило воздух. Наконечник с влажным хрустом вошел магу точно в лоб, отбросив того на несколько метров. Тело вампира забилось в агонии, окутываясь пятнами магической сажи.
Будь противник порасторопнее, в него бы тут же полетел «Нож Тишины», но маг даже не успел дернуться.
Впрочем, уклониться ему помешали — кто-то сзади надежно зафиксировал его, обрекая на смерть.
За спиной убитого стоял незнакомец с цепом в руках. Внимательно изучая Саксена, он жестом указал на ухо, безмолвно спрашивая о слухе.
— Я читаю по губам, — ровно произнес Саксен.
При этом его пальцы уже нащупали рукоять запасного ножа в рукаве.
— Читаешь по губам? Ну конечно. Для такого, как ты, это пустяк.
Незнакомец ухмыльнулся и двинулся навстречу. Он даже не взглянул на руки Саксена, но тот кожей чувствовал — враг знает о скрытом оружии.
Пять шагов. Дистанция, на которой смерть наступает мгновенно. Каждый из них понимал: одно движение — и все закончится.
— Давай подождем, пока к тебе вернется слух. А потом начнем.
Он продолжал добродушно улыбаться.
— Меня зовут Пустис. Из Ордена Грязевых Рыцарей.
Саксен никогда не думал, что будет представляться подобным образом, но голос его не дрогнул:
— Саксен. Орден Безумных Рыцарей.
Это имя стало его новой кожей. Теперь он был не просто наемным убийцей, а щитом для тех, кто стоял за его спиной.
В эту секунду он был предан своему новому долгу как никогда прежде.
На его губах заиграла тень улыбки. Видимо, эта привычка капитана оказалась на редкость заразной.
Было немного непривычно, но чувство сопричастности оказалось сильнее — слова шли от самого сердца.
— Улыбаешься?
Пустис не оставил этот жест без внимания.

Комментарии

Загрузка...