Глава 201: Глава 201: На что же он полагается? (1)

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
— Ну... я просто хочу держаться в тени.
Летним вечером, под порывами ветра, беловолосая зверолюдка стояла перед казармами и говорила.
— В тени?
Отвечая на вопрос, Дунбакель тщательно подбирала слова.
на данном этапе это уже не имело значения.
— Мне всё равно, кем быть: рабыней или служанкой. Я готова на всё, лишь бы меня не замечали.
Если Фрог ослеп от жажды личных достижений, то эта зверолюдка лишилась рассудка из-за одного-единственного инстинкта: продолжения рода.
Поэтому её слова могли быть легко истолкованы превратно.
— Но ведь континент огромен, не так ли?
Энкрид попытался намекнуть, что не станет её ловить, если она решит уйти.
— Лишь бы остаться незамеченной.
Дунбакель опустилась на колени. Её всклокоченные сальные волосы обнажали кожу головы, а в воздухе повис тяжелый, неприятный запах.
Глядя на неё, Энкрид почувствовал острое желание поскорее вымыться и лечь спать.
Но что же ему делать с этой женщиной?
Особого выбора не было.
Если она вздумает предать его позже, это станет проблемой.
«Но возможно ли это вообще?»
Перед этим он почувствовал, что именно Джаксен будет тем, кто прикончит её, если она станет опасной.
Это чувство было очень сильным, и он чувствовал его всей кожей.
не обязательно Джаксен — если Рем или кто-то другой заметит в Дунбакель хоть тень угрозы, они прикончат её на месте.
К счастью, от неё не исходило враждебности. То, что он сохранил ей жизнь, было своего рода прихотью.
Это не имело глубокого смысла. Итак...
«Если нет злого умысла...»
Энкрид подумал о том, что в его отряде не было и десяти человек.
Обычно во взводе около сорока-пятидесяти человек, а в роте под началом командира находится от ста до двухсот человек.
«Но моё подразделение...»
Крайс, Рем, Рагна, Джаксен, Аудин, Финн.
Вместе с ним — семеро.
Не маловато ли?
Глядя на это число, он всерьез засомневался, осталась ли у Маркуса хоть капля совести.
«Если меня делают командиром роты, им стоит прислать побольше людей».
Конечно, выживут немногие. Неужели Рем будет просто сидеть и смотреть?
Он невольно вспомнил об Эндрю. С момента её ухода Финн была единственным новым лицом в отряде.
Вывод напрашивался сам собой: рота была недоукомплектована, а физическая сила Дунбакель превосходила возможности обычного солдата.
Судя по её поведению, она была послушной и покладистой.
А покорные зверолюдки — большая редкость.
Среди хаоса мыслей отчетливо выделилась одна главная проблема.
«Нехватка людей».
Он мог получить одобрение комбата позже, а если что-то пойдет не так — просто вышвырнуть её.
— Хорошо.
— Клянусь Кремхольтом... Если я присягну, находясь изгнанной, это станет моей верой... а?
— Заходи. Место на нарах есть. Но сначала помойся.
Дунбакель это решение показалось смелым. В его голосе не было и тени сомнения.
«Неужели я планировал принять её с самого начала?»
Он задумался об этом на мгновение. Но нет, дело не в этом. Было много случаев, когда он спокойно позволял кому-то умереть или даже убивал сам.
Но всё же он позволил ей остаться.
Человек, который держит слово.
— Чтобы тебя зачислили официально, нужно разрешение командира. Если он откажет, я ничем не смогу помочь.
«Этого достаточно».
Когда Энкрид сказал эти слова, она была уверена: её не отвергнут.
Если б он был командиром и имел в подчинении кого-то подобного Энкриду, он кивнул бы согласно, даже если за ней шествовала целая свита.
Кто бы отказался от такого ценного бойца?
— Даже не надейся на роль моей ночной прислужницы или что-то в этом роде. Мне это неинтересно. Ты заступаешь как обычный солдат. Хочешь быть незаметной — бери в руки оружие и сражайся. Если сдохнешь в бою, так тому и быть.
Энкрид сказал это, открыл дверь казармы и вошел внутрь.
Дунбакель замерла в нерешительности.
Она страстно желала этого, но когда пришло время сделать первый шаг, ей потребовалось мужество.
Она долго ждала этого момента, но реальность требовала еще больше воли, чем ожидание.
Стоит ли ей войти?
«Кто-то вроде меня?»
Она ожидала отказа, поэтому медлила. Но пока она колебалась, закрытая дверь казармы внезапно со скрипом распахнулась.
— Заходить собираешься?
В дверном проеме показался темноволосый мужчина с голубыми глазами. Его лицо, хоть и мужское, было на удивление красивым.
В его решительных голубых глазах отражался лунный свет, ложась бликом на скулу.
Стоя перед казармой, где и в помине не было места романтике, Дунбакель почувствовала, что вот-вот расплачется.
Почему?
В чем причина?
Она и сама толком не понимала.
Просто потому, что раньше её никто и никогда не приветствовал.
Она была первой, кто пригласил её внутрь без каких-либо скрытых мотивов.
— Я иду.
Её голос дрогнул.
Дунбакель шагнула за порог.
Говорят, что жизнь всегда дает возможности, и поворотные моменты необходимы каждому.
Дунбакель верила: встреча с этим человеком и была тем самым моментом.
Даже если все остальные её прогонят.
Она вытерпит.
Даже если её будут презирать и проклинать.
Она всё вынесет.
— Мне правда любопытно, — сказала рыжеволосая женщина, когда Дунбакель вошла. Она что-то без умолку тараторила Энкриду.
— Тебе ведь нравится прозвище «Владыка Демонов», признайся? Поэтому ты каждый раз возвращаешься с новой женщиной?
— Ш-ш-ш!
Леопард рядом с ней внезапно зарычал.
Дунбакель вздрогнула. Рем, находившийся рядом, подал голос:
— Всё нормально, этот леопард обычно не кусается. О, только этот глазастый малец так делает. Просто не трогай его, и он тебя не тронет.
«Откуда в казарме леопард?» — пронеслось в голове Дунбакель, но она не стала зацикливаться на этом.
К её удивлению, обстановка в отряде не казалась такой уж мрачной.
— Прекрати болтать и отведи её в баню. Она пахнет, — сказал Энкрид, начиная приводить свои вещи в порядок.
По-видимому, он собирался в баню, потому что достал чистую льняную рубашку. В это время рыжеволосая женщина подошла к нему ближе.
— У тебя ведь нет сменной одежды? Думаешь, тебе что-то выдадут, если попросишь? Может, стоит упомянуть имя комбата?
— А ты думаешь, они отдадят их мне, или нет?
— А что, нет?
Финн ответила весело. Ночь обещала быть светлой под высокой луной.
Выведя Дунбакель наружу, Финн спросила:
— Как тебя зовут?
— Дунбакель.
— Я — Финн.
Она протянула руку для рукопожатия. По древним обычаям это была жест, который доказывал отсутствие оружия и мирные намерения.
По-современному — просто предложение дружбы.
Когда они обменялись рукопожатием, Финн улыбнулась:
— Слушай, а когда ты в последний раз мылась?
— Хм, примерно полгода назад?
Зверолюды не особо жаловали купание.
— Давай-ка отойдем друг от друга подальше.
Под присмотром Финн Дунбакель вошла в купальню и без единого слова жалобы погрузилась в чан с водой.
Вода мгновенно почернела, а Финн, стоя снаружи, пообещала оставить для неё чистую одежду.
Дунбакель яростно терла себя мылом.
Энкрид, судя по всему, не любил посторонние запахи.
Вымывшись и переодевшись, она вернулась в казарму. Дорога была ей уже знакома.
Она так давно не видела воды, что теперь её тело казалось невесомым.
— Так вот как ты выглядишь в действительности?
Спросил Энкрид, когда она вошла.
— А что? Что-то не так?
Дунбакель почувствовала смущение и опустила взгляд. Новая одежда — рубаха, облегающая грудь, и широкие штаны — полностью изменили её облик.
Неужели дело только в вещах?
— Хорошо. Твое место там. Ложись спать. И не забывай надевать белье.
«К чему такие сложности?» — подумала Дунбакель, но согласно кивнула.
Энкрид небрежно махнул рукой в сторону её лежака.
Так Дунбакель стала полноправным членом отряда. Никто не попрекал её прошлым в банде «Черного Клинка».
И даже если кто-то и помнил об этом, её не сторонились и не подвергали сомнению её верность.
Почему так?
Этого она и сама не знала.
Обстановка в отряде оставалась по-военному суровой, но Энкрид был неизменен в своих привычках.
Проснувшись, они тренировались, а затем наблюдали, как Финн получила нагоняй после неудачной попытки выполнить прием захвата.
— Значит, это всё, на что способен стиль Эйлкараз, сестренка?
Аудин, этот язвительный демон из преисподней, былаа верен себе. На лбу Финн от ярости вздулись вены.
Изрядно вспотев после утренней тренировки, Финн жадно пила воду, попутно намазывая масло и апельсиновый джем на мягкий хлеб.
— Откуда это у тебя?
Спросил Энкрид, откусывая кусок. Вкус мармелада был превосходным.
Сладкий и с приятной кислинкой.
Крайс, что-то бормотавший себе под нос, проглотил кусок хлеба и заговорил:
— Лавка открылась прямо напротив магазина вяленого мяса. Хозяйка — двадцатишестилетняя женщина с русыми волосами и кучей веснушек. Её зовут Джури. Парня у неё нет, а её идеал — кто-то вроде командира Энкрида или Рагны. А вот таких, как я, она терпеть не может.
Дунбакель уставилась на него, пораженная такой детализацией.
— Я знаю всех мало-мальски важных людей в городе. Это работа гильдии Гилпин.
«Серьезно? Неужели женщина, которая варит джем — такая уж важная персона?»
— Это важно. Ты попробовала, теперь сама знаешь.
Тут не поспоришь.
Пока они ели, Крайс продолжал вещать.
— Скоро что-то подобное повторится.
— О чем ты?
— Местные не оставят Погранстражу в покое.
Энкрид, собравшийся было встать, замер и посмотрел на Крайса. Затем его взгляд на миг задержался на Дунбакель.
Дунбакель сидела неподвижно, отрешенно глядя в пустоту.
«Может, дать ей какое-то задание?»
Энкрид снова перевел взгляд на Крайса, который продолжал:
— Разгромив Эспен, королевство расширило свои границы. Теперь Погранстража превращается в военный гарнизон с постоянной армией и скоро станет главным торговым узлом северной Наурлии. Вот к чему всё идет.
В последнее время купеческие гильдии стали наведываться чаще, товары текут рекой, а население города неуклонно растет.
— Джури говорит, что мармелад нужно варить большими партиями. Но его трудно хранить, если не продать сразу. К счастью, поток людей растет, и товар уходит влет.
Именно поэтому она и открыла свою лавку.
В чем секрет успеха в торговле? В количестве ртов и тех, кто проходит мимо.
Крайс, вечно болтающий от скуки, умудрился усвоить эти простые истины.
— И как же нас воспринимают окружающие?
— Как сочный кусок мяса на вертеле или спелый фрукт.
Если у них в руках нож и они проголодались,
То это лишь вопрос времени, когда они вонзят в нас сталь.
Таково положение Погранстражи. Если нас насадят на вертел, мы будем выглядеть как аппетитный золотистый шашлык.
А как на такое смотрят голодные? Они хотят вгрызться в плоть немедля.
Ситуация может наладиться, когда поселение, основанное Энкридом, окрепнет, а торговые пути расширятся.
Но сейчас...
«Центр северной торговли».
По мнению Крайса, именно так все видят Погранстражу.
— Вот почему здесь так много волчьих стай.
— И когда ты начал об этом догадываться?
— Скверное предчувствие появилось сразу после того, как мы выбили Эспен.
Если Крайс знал об этом всё это время... то знал ли Маркус?
Вернувшись, батальонный командир изображал беззаботность, притворяясь, что влюблен в этот город.
Но он прекрасно понимал, что город в опасности.
А значит, у него должен быть план спасения.
Время совета приближалось.
— Я пошел.
— Постарайтесь сберечь наше мясо и мармелад, командир.
Бросил Крайс ему вслед. И это не было шуткой.
Ведь эти продукты были Энкриду очень дороги.
Кабинет комбата уже превратился в штаб.
На большом столе была разложена карта, по которой были расставлены шахматные фигуры.
— Нам известна численность врага?
— Разведка докладывает каждый час. Судя по всему, против нас как минимум два пехотных батальона.
— Это немало.
Маркус усмехнулся, в его взгляде не было и тени страха.
Было очевидно: у него есть козырь в рукаве.
Но мог ли он раскрыть карты здесь, перед всеми командирами отрядов?
Энкрид молча встал рядом с ним.
— Хочешь что-то сказать?
— В моем отряде меньше десяти человек.
— И что с того?
Взгляд комбата был красноречив — совести у него не было вовсе.
Командиру полагается полноценное подразделение.
— Я могу пополнить состав? Хочу забрать ту зверолюдку.
Он был одним из членов банды «Черный Клинок».
Только что Энкрид хладнокровно перерезал горло предполагаемому шпиону, а теперь решил взять в отряд бандитку.
Кстати, стоило бы упомянуть и того дворянина-разбойника, чья голова слетела с плеч.
— Хорошо.
Ладно.
«И это всё?»
Это и весь ответ?
— Обговори детали зачисления с интендантом.
На этом вопрос был закрыт.
Энкрид не стал продолжать и отвернулся.
Энкрид ожидал возражений от других командиров, но никто не выразил недовольства. Разве что командир фейского отряда что-то прошептала, слегка шевеля губами:
«Очаровал еще одну красавицу?»
Чисто фейский юмор. Энкрид проигнорировал её.
Она внимательно следила за ходом совета, наблюдая построение врага, определяя место боя, численность сил и боевой порядок противника.
— Мартай может задействовать кавалерию, а у нас её попросту нет.
Если собрать всех коней в конюшнях Погранстражи, наберется от силы штук пятьдесят.
Плюс пара-тройка вестовых лошадей.
Но кавалерия — это не просто лошади.
За вычетом немногих, остальные годны лишь для обоза.
Не зря говорят: необученный отряд — это меч, что впивается в собственную грудь.
В итоге им придется противостоять всадникам без собственной конницы для прикрытия.
— Командующий обороной вернулся.
В разгар совета в кабинет вошел командующий.
Его доклад не принес сюрпризов.
Он успешно атаковал основные силы «Черных Клинков».
Но одна странность всё же была.
Командующий неожиданно сказал:
— Отличная работа. Мне доложили, что «Черные Клинки» напали на барона Ванценто. Барон в панике бежал, и охрана его потеряла. Вашей вины здесь нет, но вы молодцы, что выстояли и перебили часть этих партизан.
Это было похоже на дешевый спектакль. Маркус услышал это и с силой ударил по столу.
Шахматные фигуры со стуком посыпались на карту. Они обозначали позиции.
— Поднять руку на дворянина! Проклятые псы из «Черного Клинка»!
Маркус играл свою роль просто великолепно.
— Мы тут же нанесли ответный удар. Кто знает, что бы случилось, не приди мы вовремя.
Командующий обороной выглядел несколько смущенным.
Энкрид наблюдал за этой сценой с каменным лицом.
Под конец доклада прозвучало:
— Части врагов удалось скрыться. Прошу вынести мне выговор за упущение.
— О, не стоит беспокоиться. Мы их перехватили.
За спектаклем последовала правда. Маркус указал рукой в сторону — прямо на Энкрида.
— Мы столкнулись с ними по пути и обезвредили.
Так всё и было. Своеобразный подарок судьбы — один из беглых бандитов сам прибежал к нам в руки.
— Неужели?
Взгляд командующего потеплел, в нем появилось нескрываемое одобрение.
Несмотря на слова о том, что потеря барона — не его вина, по взглядам Маркуса и командующего всё было ясно.
«Это безусловный успех».
Этот успех признали оба: и влиятельный комбат из центра, и нынешний фактический правитель Погранстражи.
Несколько дворян в комнате заметно побледнели.
Они мгновенно сообразили, к чему идет дело.
— Давайте почтим память барона Ванценто минутой молчания.
Сказал Маркус. Он хотел, чтобы барон остался в памяти как павший герой королевства, а не как марионетка в руках разбойников. Так было почетнее.
И выгоднее для всех присутствующих.
«Сделаем всё как надо, согласны?»
Эта минута молчания была прямым посланием остальным дворянам: лпотому что вы с нами, лпотому что разделите участь барона.
Те, кто был поумнее, всё поняли.
— А теперь вернемся к делам.
Командующий обороной, всё еще в пыли после сражения, чинно подошёл к карте.
Совет продолжился.
Но план Маркуса казался решетом.
Было ясно, что он на что-то рассчитывает, но на что именно — оставалось загадкой. На поверхности были видны одни лишь бреши.
«На что же он полагается?»
Этот вопрос не давал Энкриду покоя.

Комментарии

Загрузка...