Глава 981

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Это был сон. Энкрид это ясно осознавал, но ветер всё равно ощущался на коже слишком реально.
Перед ним возник маг Эудокия, а за его спиной высилась бесконечная армия стальных големов.
— Неужели ты всерьез думаешь, что сможешь один перебить такую ораву?
Слово «несметное» подходило идеально — по крайней мере, сосчитать их было просто невозможно.
Чтобы хоть как-то прикинуть численность и плотность этого строя, пришлось бы залезть на высокий холм и смотреть сверху.
Так что големов, преградивших ему путь, могло быть и не пару тысяч, а все несколько десятков.
— Серьезно? Ты и правда веришь, что это возможно?
Голос звучал многоголосьем. Энкрид задумался над вопросом — и вскоре нашел ответ.
Пусть големов легион, управляет-то ими всего один человек.
— А зачем мне все? Мне хватит и твоей смерти.
Он произнес это как нечто само собой разумеющееся. Теперь, овладев искусством подавления магии, он чувствовал себя перед магами вполне уверенно.
Можно было заявить, что он просто перерубит ядра всей этой жалкой толпе. Но Энкрид ответил иначе. Там, где дорога двоилась, он разглядел третий, незримый путь — и выбрал его. В основе этого выбора лежала простая логика.
Каким бы грозным ни было мое оружие, осторожность и подготовка превыше всего.
Луагарне определенно была гением даже по меркам фроков. Её наставления то и дело всплывали в голове, направляя Энкрида.
— Пик самоуверенности — это момент величайшей уязвимости. Когда кажется, что ты познал всё, ты не понимаешь ничего. Я не призываю бояться собственной тени. Я лишь говорю: будь осторожен там, где это нужно, и готовься там, где того требует случай.
Если кинуться в бой без оглядки, уверовав в легкую победу, можно серьезно поплатиться. Порой для роковой ошибки достаточно лишь мимолетной слабости в сердце.
Когда собираешь волю в кулак и идешь к невозможной цели, нельзя пренебрегать даже такими мелочами.
«Делать всё на совесть, даже в пустяках».
С этого начинается правильный настрой. Не стоит сразу записывать големов в легкую добычу — сначала надо решить, стоит ли вообще тратить на них время.
Луагарне не ошибалась.
Стоило Энкриду ответить, как лицо Эудокии исказилось. Оно смялось, словно бумажная маска, и с хлопком лопнуло. В ту же секунду големы повалились на землю и растаяли.
С таким оппонентом, пожалуй, нормальный диалог был невозможен в принципе.
Этот противник — то ли Эудокия, то ли какая-то сущность с повадками лодочника — говорил не о реальности, а о символах.
Посыл был прост: выхода нет, и жизнь Энкрида просто угаснет в бесконечной грызне с этой армией.
В големах нет жизни. Руби их хоть сотню раз — они столько же раз поднимутся. Это была просто стена.
Перелезешь через одну — за ней вырастет другая.
Так рассуждал лодочник, но Энкрид противопоставил ему свою холодную логику.
И этот ответ был верным. Единственным способом пробиться сквозь морок мертвого мага и его стальную армию.
Лодочник загадывал неразрешимую загадку, а Энкрид нашел ответ, просто отбросив её условия.
«Как ты убьешь тех, кто воскресает вечно? Будешь махать мечом до изнеможения?»
«Нет. Я найду причину их появления и перерублю её».
Вот, в сущности, и весь их спор.
Сквозь густую тьму пробилось фиолетовое свечение. Твердь под ногами обернулась речной гладью, и из глубины вынырнула лодка.
Лодочник, сжимая в руке весло, безучастно спросил:
— Ты ведь понимаешь, что финал уже предрешен.
Энкрид припомнил других лодочников. Если не считать тех попрошаек, что ныли о своих желаниях, их было семеро.
Одним из них был Зайден, пожиратель заклятий. Значит, этот — кто-то из оставшейся шестерки.
Впрочем, разделять их не имело смысла: они были и бандой, и единым целым одновременно.
— И каков же этот финал?
Жаждут ли они чего-то, как жаждал Зайден?
Тот хотел лишь покоя, раскаиваясь за годы безумия. Ведь только зная счастье, осознаешь глубину горя, и наоборот.
В этом была вся жизнь Зайдена. Потому он и грезил о пустоте, где нет чувств: он просто не хотел больше страдать.
А эти чего хотят? Энкрид успел подумать об этом за ту долю секунды, пока задавал вопрос.
— В итоге ты застрянешь в своем мучительном «сегодня». Потому и советую: брось это. Соображаешь ты туго. Ничего не получится. Ни у кого не вышло — ты-то с чего взял, что особенный?
От его слов веяло беспросветной тоской. Энкрид молча изучал лодочника. Его серая кожа напоминала потрескавшуюся от засухи землю, вместо глаз зияли черные дыры, а фиолетовый фонарь тускло раскачивался в такт реке.
— А кем вы были при жизни?
На этот раз Энкрид обошелся без привычных колкостей. Раньше он бы просто буркнул: «Ясно, очередной неудачник». Но сейчас он спросил всерьез, и в пустых глазницах лодочника вдруг промелькнул живой цвет.
— Что?
Лодочник недоуменно переспросил, и в этот момент его взгляд преобразился. Голубые... нет, небесно-лазурные глаза начали мягко светиться.
— О чем вы мечтали?
Этот вопрос, нарушивший негласное табу, заставил серую корку на лице лодочника осыпаться пылью. Под ней показалась чистая, белоснежная кожа.
Глаза цвета лазури, безупречная кожа. Тонкий, острый нос и черты лица настолько совершенные, будто их вырезал величайший мастер.
Лицо казалось настолько одухотворенным, что почти светилось.
Энкрид не обольщался насчет собственной внешности, но тут даже он был вынужден признать поражение.
— Ну и лицо у вас...
— Что, думаешь, это дар? Сам ведь знаешь, что такая красота — верное проклятие.
Если ты не знатного рода, красота — это не сила, а мишень. Слишком яркая внешность лишь притягивает подонков и охочих до наживы господ.
С мужчинами та же история. Энкрид помнил наемничьи будни: охотников на его смазливое лицо хватало и среди мужчин.
— И всё-таки, выглядите вы...
— Да, недурно. Как и ты.
— Нет, тут вы меня обставили.
Красота у них была разного толка: Энкрид выглядел мужественно, а лодочник напоминал прекрасного юношу. Оба были хороши собой, но окажись рядом Рем, он бы точно посоветовал им завязывать с этой херней.
Потому что когда два мужика рассыпаются в комплиментах друг другу — это и есть настоящая херня.
— Так какая у вас была цель?
Энкрид повторил вопрос.
— Тебе-то что с того? Легче не станет. Ты всё равно сгинешь в этом паршивом «сегодня». К чему тебе лишние знания?
Лодочник был верен себе. Такой глубокий пессимизм словами не прошибить. Энкрид лишь озвучил то, о чем думал в последнее время.
— Мне просто интересны чужие мечты.
У каждого есть право на мечту и шанс воплотить её в жизнь.
Но как быть с теми, кто застрял в вечном «сейчас» после смерти?
Повисла тишина. Даже вода в реке, казалось, замерла, вслушиваясь в их беседу. Первым заговорил лодочник.
— Ты всё равно закончишь как мы.
Юноша, чья красота в женском платье могла бы погубить королевство, лишь качнул головой. Его лохмотья чудесным образом подогнались под новый облик.
Он оказался гораздо ниже Энкрида — едва доставал ему до груди.
— Но раз уж тебе так интересно... возможно, когда-нибудь я расскажу. А пока слушай.
— Что именно?
— Ты всё равно расшибешь лоб об эту стену. Лучше оставайся в своем уютном «сегодня». Нет смысла добровольно идти навстречу боли.
Лодочник в своем репертуаре.
Он так боялся боли, что готов был вечно топтаться на месте. Энкрид уже не раз слышал подобные речи. Сон оборвался. Финал был так себе, но Энкрид быстро пришел в себя.
Ранним утром он, по обыкновению, собрался на тренировку, но тут к нему подошел Риэрбан.
— Явился?
— Я тоже буду в королевском конвое.
— Тогда тебе не помешает немного попотеть на тренировке, не так ли?
Прозвучало многообещающе в плохом смысле, но Риэрбан лишь кивнул.
Помимо Риэрбана, Энкрид решил взяться и за остальных гвардейцев, попутно не забывая нагружать и себя.
— Хорошая черта — держать себя в форме ежедневно.
К тренировке подключился и Вальпир Бальмунг.
— Эй, господин Зверь, разомнись и со мной тоже.
Рем подозвал его, и они с азартом начали спарринг. Бились не насмерть — ровно настолько, чтобы не переломать друг другу кости.
Топор свистел над макушкой, дубина вбивалась в землю в сантиметре от ноги — но для этой парочки это была лишь приятная разминка.
— Пользуешься шаманством? Впервые вижу технику такого уровня.
— Да и у вас, я гляжу, есть пара козырей в рукаве.
Каждый приберегал тузы на потом, но они уже оценивали возможности друг друга. Любопытное вышло зрелище.
Энкрид следил за каждым их движением. Наблюдать за схваткой таких мастеров само по себе было отличным уроком.
Бальмунг работал в своем стиле против обоих, но его мастерство владения дубиной было просто феноменальным.
Так пролетело утро. В полдень, когда пришло время обеда, послышалось:
— Эстер, как только прибудем в Империю, заживем по-твоему: только магия, исследования и никакой суеты.
Этот мастер паршивого флирта опять завел свою шарманку.
Как же звали этого типа?
Энкрид прихлебывал густое мясное рагу и лениво наблюдал за ним.
Из-за наваристого красного бульона это блюдо прозвали «кровавым рагу».
Учитывая, что в рецепт и правда входила свежая кровь теленка, название было более чем оправданным.
Энкрид съел несколько ложек, проглотил кусок мяса и равнодушно отвел взгляд.
На глаза попался маг с таким унылым выражением лица, что хотелось поморщиться. Нефир Тешер. Когда на его могиле напишут «мастер подкатов», имя тоже стоит упомянуть.
Нужно же проявить хоть каплю уважения к будущему покойнику.
— Что, серьезно раздражает?
Рем тихо прыснул, наклонившись к Энкриду. Тот промолчал, сосредоточившись на еде. Черт, а рагу-то отличное.
— Ты что, отшиваешь меня ради этого мужлана с мечом?
Нефир таскался за Эстер повсюду. Как маг, он не был дураком, и даже при полном отсутствии чутья должен был понимать, к кому она привязана.
Впрочем, если сцена, где она заботливо кладет лучший кусок пирога на тарелку Энкриду, его ничему не научила, то он был не просто глуп, а абсолютно слеп.
— Именно.
Эстер ответила, даже не глядя на него. Она была слишком занята своим обедом.
— Но почему?
Нефир процедил это сквозь зубы. В его голосе сквозила обида человека, который в упор не видит очевидного. Энкрид хотел было посоветовать ему поберечь эмаль, но вовремя передумал.
— Уровни разные.
Просто и понятно.
Уровни? О чем она? Нефир считался талантом. Империя ценила не только грубую силу рыцарей — там процветала Башня Магов.
После краха «Башни Мудрости» Империя провела работу над ошибками и выстроила надежную систему подготовки магов.
По сути, это была мощная государственная организация для исследователей магии.
И даже в такой среде Нефир не был последним человеком. Слова о «разных уровнях» больно ударили по его самолюбию.
Они с Эстер часто работали вместе, и он даже пытался помочь ей во время побега.
Правда, она выручала его куда чаще, но Нефир свято верил, что общее прошлое создает между ними некую особую связь.
— Уровень, значит?
Нефир тупо повторил за ней.
Раньше Эстер еще пыталась быть вежливой ради старой дружбы, но её терпение лопнуло. Тот факт, что она вообще ответила, уже был жестом доброй воли.
Казалось, она просто отмахнулась от него как от назойливой мухи.
Так или иначе, лимит её вежливости был исчерпан.
— Послушай, маг. Перестань мне надоедать.
Эстер поставила точку.
Она даже не назвала его по имени. Взгляд Нефира вспыхнул смесью обиды и жгучей ревности.
«И всё из-за этого выскочки с мечом, да?»
Он уставился на Энкрида — черноволосого воина с холодными синими глазами.
Тот продолжал спокойно обедать. Никаких насмешек, никаких жестов — но Нефир кожей чувствовал исходящее от него пренебрежение.
Хватит. С него достаточно.
Нефир набрал в грудь воздуха.
— Я вызываю тебя на дуэль. Жду сегодня вечером на тренировочной площадке. Слышишь меня, мечник?
Вальпир Бальмунг, не отрываясь от еды, перевел взгляд с мага на Сериану.
У них были важные дела по маршруту, и Бальмунг уже хотел было осадить горячего юнца, но заметил, что Сериана во все глаза смотрит на Энкрида.
— Сэр, не окажете мне услугу?
«Хочет, чтобы я принял вызов?»
В глазах «Железнокровного экзекутора» промелькнул намек на улыбку — редчайшее зрелище для той, кто обычно цедит слова сквозь лед.
Если Энкрид даст заднюю, тогда Бальмунг сам разрулит ситуацию.
Бальмунг не парился — дворцовые интриги его никогда не трогали.
— Как скажете.
Энкрид ответил без тени эмоций.
— Сэр, вы весьма интересный человек. Слухи о вас не передают и половины правды.
После этого замечания Серианы ведьма тут же вскинула голову.
Светлая кожа, каштановые локоны, живой взгляд — перед ней была женщина, знающая себе цену и полная обаяния.
— Вы что, знаете друг друга?
Эстер торопливо прожевала кусок и прищурилась.
— Нет.
Коротко бросил Энкрид, принимаясь за спаржу.
— Я тоже всего лишь наслышана о его подвигах.
Сериана бросила это как бы невзначай, но глаз с Энкрида не сводила ни на секунду.
На этом обед завершился. В воздухе отчетливо запахло грозой — это почувствовали все присутствующие.
— Похоже, дальше будет только веселее.
Рем азартно потер руки. В его глазах вспыхнул тот самый дикий огонек, не сулящий никому ничего хорошего.

Комментарии

Загрузка...