Глава 728: Давай устроим спарринг.

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Глава 728 — Устроим спарринг.
— Что? Тоже скажешь мне на колени встать?
Рагна, нахмурившись, уставился на него.
Энкрид покачал головой.
Один за другим члены рода поднялись с колен.
Унылые дни остались позади, и выглянуло солнце.
На чистом лазурном небе не было ни облачка, и солнечные лучи ласково подсушивали пропитанную влагой землю.
И всё же не все следы, оставленные бурей, исчезли бесследно.
Энкрид шел к своей цели, полный решимости не позволить никому умереть за его спиной.
Но это не означало, что обошлось совсем без жертв.
Тех, кого он сразил своей рукой — включая Гескаля и его приспешников — больше не было в живых.
По слухам, в Деревне Охотников даже сменился староста.
Наконец, мертвецы не могут никого представлять.
До Энкрида дошли вести и о том, что Като до последнего преследовал кого-то и всё же настиг.
Впрочем, его это мало заботило.
Так или иначе, смерть оставила после себя пустоту: кто-то был погружен в глубокую скорбь, кто-то кипел от гнева, а кто-то твердил, что нужно радоваться самому факту спасения.
Здесь не было правых и виноватых.
Каждый справлялся с душевными ранами как умел.
Энкрид поднялся, но сказать, что он в полном порядке, было нельзя. До окончательного выздоровления было еще далеко.
Пусть сон и исцеление кажутся одним и тем же, на деле между ними есть разница.
«Отдыха с меня хватит».
Пришло время заняться восстановлением.
Попросту говоря, отдых — это пассивность, а восстановление — дело активное.
Если отдых — это сон и покой, то еда и легкая разминка — это и есть путь к восстановлению.
К тому же тело Энкрида, выкованное бесконечными тренировками, заживало тем быстрее, чем продуктивнее он двигался.
Поэтому, стряхнув с себя остатки сна, Энкрид провел следующие два дня, чередуя покой, обильную трапезу и питье, но избегая при этом серьезных нагрузок.
Он пока не брался за меч, лишь разминал мышцы и совершал легкие пробежки.
Обыватель, глядя на него, решил бы, что парень ищет смерти — настолько долгими и утомительными были его «легкие» кроссы.
Половину дня он проводил в медленном, размеренном беге.
— Ого, ну ты и горазд поесть.
Великаны всегда славились отменным аппетитом.
Даже Анна Гера, сама будучи из рода исполинов, в изумлении взирала на подопечного.
Огромный стол в поместье, рассчитанный на восьмерых, буквально ломился от яств.
Гвоздем программы сегодня была нежнейшая паровая свинина с гарниром из овощей.
Энкрид методично отправлял в рот кусок за куском, не отвлекаясь ни на что другое.
Он не торопился.
Напротив, он ел долго и вдумчиво.
В итоге его трапезы затягивались вдвое дольше обычного.
Короче говоря, он медленно бегал и медленно ел, но не останавливался ни на миг.
— Выпей это. Поможет.
Анна, сидевшая за тем же столом, как раз покончила со своей скромной порцией.
Энкрид залпом осушил склянку с лекарством, которую подала ему девушка, не оставив ни капли.
Вкус был паршивый.
Вязкий и горький.
Но он не стал кривиться, словно малое дитя.
Глядя на это, Анна заметила:
— Эй, за тобой кто-то гонится? Серьезно, почему у тебя такой вид, будто ты куда-то спешишь?
Очевидно, эта его манера — двигаться не спеша, но беспрестанно — со стороны казалась лихорадочной спешкой.
Поскольку рот у Энкрида был забит, ответить он не мог и лишь молча перевел взгляд на Анну.
Рагна, поглощавший еду с не меньшим усердием, ответил за друга:
— Он просто хочет поскорее оклематься, чтобы вернуться к любимому делу. То есть к маханию мечом, конечно же.
— Значит, он торопится жить, чтобы побольше тренироваться? Ох...
Анна покачала головой, не в силах поверить в такое, но для Энкрида это было в порядке вещей.
«Многому же я научился».
Столько новых истин открылось ему за это время.
Всё это нужно было переварить, но он понимал: пока не почувствует это на практике, толку не будет.
Нужно было проверить всё на себе и расставить новые вехи на своем пути.
Меч, Разрезающий Волны. Меч Случая.
Помимо этих двух стилей, в голове роилось множество других идей.
В теории он уже более-менее разложил всё по полочкам.
Но и кроме того, начиная от работы с Волей и заканчивая многим другим, список дел был огромным.
Всё это должно было подождать, пока плоть не обретет прежнюю силу.
Если поспешишь из нетерпения — застегнешь пуговицы не на те петли, верно?
Сейчас важнее вэтого было терпение.
Время двигаться вперед — спокойно и неуклонно, шаг за шагом.
— Достойный подражания настрой.
Анна Гера, хоть и ела отдельно, почему-то застыла у стола, словно телохранитель, и выдала это замечание.
— А ты-то тут чего забыла?
Спросил Рагна, глядя на неё.
Анна Гера не умела скрывать свои чувства.
Она была честной и прямой натурой.
— Да совесть замучила, что убить его пыталась. Если тебе что нужно — только скажи, я всё сделаю. Хочешь — хоть ночь с тобой проведу. Да-да, именно то самое. Не каждый день выпадает шанс переспать с очаровательной великаншей, знаешь ли.
— Вынужден отказаться.
Энкрид проглотил очередной кусок и ответил.
Ответ последовал немедленно, точно удар молнии.
— Ну, моё дело — предложить. Если вдруг что — обращайся.
Высказавшись, Анна Гера развернулась и ушла.
Скорее всего, сейчас многие в поместье чувствовали нечто подобное.
Это объясняло, почему некоторые то и дело мелькали поблизости, не решаясь заговорить.
За стенами дома и сейчас околачивались люди, без всякой видимой причины.
Один мальчишка даже подошел и разревелся, прося прощения.
Тот паренек, что изучал стиль Эйл-Караз, пытался важничать, заявляя, что повторись всё — он бы снова выбрал предать. Энкрид просто сказал ему: «Раз тебе и впрямь жаль — склони голову и извинись».
Мальчик тут же уткнулся лбом в землю.
Чистые душой люди.
Земли Йохан полны таких вот искренних сердец.
Энкрид поймал себя на том, что повторяет те же мысли, что посещали его во время боя.
— Тебе не кажется, что прежде чем лезть к людям, стоило бы самому отлежаться? Почему ты вечно так поступаешь?
Хоть я и спас его родных, Рагна не удержался от шпильки в мой адрес.
Должно быть, в нем боролись благодарность и неловкость.
Прошло уже два дня, как Энкрид очнулся, а он только сейчас завел об этом речь.
Этот парень просто не умеет скрывать свои чувства.
Раз уж благодарен — так и сказал бы.
Я хотел было велеть ему склонить голову и сказать «спасибо», но сдержался.
Похоже, на этот раз Рагну и впрямь мучило любопытство.
Энкрид положил руку с вилкой на стол и ответил:
— Я бы поступил точно так же, если бы пришлось всё повторить.
— Но почему?
Рассказать ли ему о своих убеждениях?
Сказать, что всё дело в клятве?
Или объяснить, что тогда у меня был долгожданный шанс выбрать — и сила, чтобы воплотить этот выбор в жизнь?
Всё это было правдой, но была и еще одна причина.
Даже в ту секунду действовал тактический расчет в духе стиля Луагарне.
Я оценил обстановку, взвесил все факторы и пришел именно к такому выводу.
— Я доверял Анне.
После этого простого и честного ответа Анна подняла голову и пристально посмотрела на Энкрида.
Брови Рагны дернулись и снова застыли.
Неужели образ мыслей Энкрида находится на каком-то недосягаемом уровне?
Да нет же.
Он просто видел вещи под другим углом.
И эти мысли естественным образом перетекали в действие.
Если бы он вмешался, у рода Йохан не осталось бы повода для раскола.
А Рагне не пришлось бы обращать клинок против собственного отца.
«Если я продержусь еще немного, Йоханы из кожи вон вылезут, чтобы меня спасти».
Наконец, я был тем, кто пожертвовал собой ради их общего блага.
Судя по тому, что я успел узнать, их целительница Милешия была невероятно искусна.
Наверняка у неё припрятаны какие-нибудь редчайшие травы или снадобья.
К тому же Йохан — это колыбель легенд.
Неужели у них не найдется ни одного чудодейственного артефакта?
Я ведь слышал, что некогда Ринокс собирал разные реликвии в своих странствиях по континенту.
И лекарства, и реликвии — всё это наверняка было здесь.
Пока клан Йохан един, я мог рассчитывать на их помощь. А с Анной рядом я был уверен: она подберет именно то, что мне нужно.
— Дмюль предлагал болезнь. А если это болезнь — Анна её вылечит.
В его словах сквозило безграничное доверие.
Это казалось актом чистой веры, лишенным и тени корыстного расчета.
Слыша это, Анна невольно покраснела.
Ученики Рабана всегда жили в атмосфере недоверия, а сам старик только поощрял это.
Будь Рабан жив, он бы сам попытался прикончить Анну.
Её таланты редко когда признавали вот так открыто.
И сейчас её сердце затрепетало оттого, что ей верил человек, ставший опорой Рыцарей-Безумцев и Командиром Пограничной Стражи — тот, кто доверил ей свою жизнь.
— Как же ты любишь пудрить мозги... Но нет. У меня уже есть Рагна.
—...Ты о чем вообще?
Анна кашлянула и отвела взгляд.
Разумеется, она посмотрела на своего возлюбленного.
— Ты как сам?
— Больше не кашляю. Крови тоже нет.
— Так зачем же ты молчал и терпел столько времени, а?
К тому времени, как Энкрид оклемался от последней хвори Дмюля, Рагна наконец поведал Анне о своем состоянии.
И реакция её была совсем не такой, как у прочих женщин.
— Что ты делал перед тем, как закашлялся? Съел чего не того?
Ни капли волнения на лице. Она была собрана, словно воин на поле боя.
Здесь была её стихия.
Даже когда они прибыли в Йохан, она не раз проверяла его здоровье.
И не нашла никаких признаков смертельного недуга.
Разумеется, она не могла знать все болезни мира, но люди редко помирают, не выказав ну хоть каких-то симптомов.
И всё же Рагна харкал кровью.
Анна устроила Рагне настоящий допрос, и тот признался: он пару раз терял сознание, когда экспериментировал над собой, пытаясь пробудить новые изменения в Воле.
— Озноб или жар были?
— Пару дней голову будто припекало.
Этот болван просто тугодум или окончательно лишился рассудка?
Анна лишилась дара речи, но по крайней мере теперь она всё поняла.
— И этот скачок в Воле... он так ударил по твоему телу?
— Да, я немного перегнул палку.
— Горло когда-нибудь болело?
— Да.
Да что же с ним такое?
Всё её негодование было написано на лице.
Глядя на неё, Рагна и сам задумался.
Неужели он так заспешил оттого, что Энкрид стал меняться слишком стремительно?
Так оно и было.
Хоть намеренно вызвать пробуждение Воли было делом непростым, он бросился в этот омут очертя голову.
— Съешь это. А потом — спать весь день. И ни слова мне больше.
Рагна и так-то был не особо разговорчив.
Он последовал её совету, и боль при кашле утихла, а кровь перестала идти.
Теперь он чувствовал себя полностью здоровым.
Неудивительно, что в последней схватке, когда он до предела разогнал Волю, чтобы прикончить того трехглазого старика, у него горлом пошла кровь.
— В следующий раз, как занедужишь — мигом ко мне. Я — Ремедиум Омния, мне суждено стать Эликсиром, ясно тебе?
— Понял.
Со своим обычным спокойствием Рагна погладил её по голове и добавил:
— Раз уж я тоже хочу быть рядом с тобой, пусть будет так.
Вот как оно всё обернулось.
Энкрид не сводил глаз с этой парочки. Между ними внезапно возникла какая-то странная атмосфера.
Не то чтобы его это касалось...
Что бы там у них ни происходило, Энкриду нужно было сосредоточиться на собственном восстановлении.
Но и смотреть, как они строят друг другу глазки, особенного желания не было.
— А ну брысь отсюда. Марш на улицу играть, оба.
От этих слов Анна осеклась, а Рагна невозмутимо ответил:
— Пожалуй, пойду принесу Санрайз.
Энкрид лишь кивнул. Так было даже лучше.
Одинкар взял за правило наведываться в его комнату каждый день, выплескивая на Энкрида всё, что взбредет в голову.
Хотя здравомыслием его речи отличались редко.
— Слышь, я, скорее всего, стану следующим главой Йоханов. Так когда уже помашемся?
Вот в таком духе он и болтал.
А Грида, судя по всему, что-то для себя уяснила в поступках Гескаля.
— Да уж, быть Хранителем — занятие не из приятных.
Видать, она тоже вытянула из главы кое-какие подробности.
— А мне-то ты зачем это говоришь?
«Просто говорю.»
Анна почти не показывалась.
Рагна вернулся к своему привычному облику.
— Значит, тебя больше не мучает вопрос, оставишь ли ты что-то после себя?
На вопрос Энкрида Рагна лишь криво усмехнулся.
Он явно что-то осознал и теперь спокойно сносил любые подначки.
Смотреть на это было сущей пыткой. Энкрид заговорил снова:
— Слушай, а когда вернемся — можно я всем расскажу, что ты так чудил, потому что решил, что помираешь? Рели, или, может, Рем... или всё-таки Рели?
— Ты что, смерти ищешь?
Серьезно спросил Рагна.
Энкрид покачал головой — мол, нет.
Для спарринга время еще не пришло.
Но пара-тройка дней отдыха — и он будет как новенький.
А пока он приводил в порядок свои познания в фехтовании, составлял список задач и занимался насущными делами.
— Райли.
Это было одно из тех самых дел.
Энкрид отправился на поиски паренька.
Был ранний вечер.
Когда последние лучи заката гасли и на пустом небе загорались звезды, Райли неподвижно сидел перед земляным холмиком.
Взгляд его был пустым, а кончики пальцев почернели от земли — видать, копал он долго и упорно.
— Пришел судить меня за мои грехи?
Почему один лишь Райли чувствовал себя виноватым в том, в чем его никто не обвинял?
Он заговорил снова:
— Ты здесь, чтобы призвать меня к ответу за то, что совершил мой отец?
До этого казалось, что он витает где-то в облаках, но в голосе его прозвучала неожиданная твердость.
Райли проводил здесь всё свободное время.
Перед ним была свежая могила, выкопанная явно вручную.
Вместо надгробия в землю был воткнут кусок дерева с неровными буквами, вырезанными кинжалом:
«Здесь покоится Хескаль».
Райли не мог заставить себя ненавидеть отца.
Энкрид решил, что Райли заслуживает знать правду, даже если остальные о ней не узнают.
Он был сыном Гескаля.
Глава дома не мог рассказать ему об этом — голос бы сорвался.
Может, это и не было обязанностью Энкрида, но он не мог просто пройти мимо.
И он поведал ему всё: и догадки главы, и то, что понял сам.
Райли слушал, не перебивая.
Когда рассказ окончился, лицо его осталось бесстрастным, но по щекам беззвучно покатились слезы.
— Раз он оставил тебя здесь, значит, знал, что тебя пощадят. Хотел бы он и впрямь уничтожить род Йохан полностью — убил бы и тебя. Ты никогда не служил в армии, но тебя ведь учили тактике и командованию, так?
Спросил Энкрид.
Райли промолчал.
Но все слова были истиной.
Отец успел научить его и этому.
Хескаль был хитрым и коварным лисом, но любовь к сыну оказалась сильнее.
Он не смог убить Райли.
Просто рука не поднялась.
Оставив рыдающего паренька, Энкрид ушел.
Прошло время, и солнце окончательно подсушило землю.
Как обычно, на рассвете Энкрид вышел на разминку.
Сегодня он наконец собрался всерьез поработать мечом.
Топ-хлоп. Топ-хлоп.
К нему приблизился припадающий на ногу человек, опиравшийся на меч в ножнах, точно на посох.
Взгляд его был полон решимости.
Губы плотно сжаты, в глазах — холодная сталь.
Он опустился на сухую землю, бережно поджав раненую ногу.
— Если пожелаешь — я стану твоим рабом.
Возможно, таков был способ Райли отплатить за всё.
Слова, обращенные к герою, спасшему Йоханов, накрепко врезались ему в память.
Когда он окончательно осознал смерть отца, он понял, что должен делать дальше.
Видать, решил: нужно избавить сердце Энкрида от любой обиды или гнева на их род.
И эта мысль привела его сюда.
Он станет рабом, и тогда Энкрид больше не будет враждовать с Йоханами.
Так Райли понимал свой долг.
Но подобные жесты имеют смысл, только если другой человек и впрямь затаил злобу и жаждет такого возмездия.
— Рабы мне ни к чему.
Энкрид, как и обычно, был краток и деловит.
Он оставался тем же спокойным и рассудительным воином, каким и вошел в эти земли.
— Давай просто устроим спарринг.
Эти слова подходили ему как нельзя лучше.
Это ещё раз подтвердило: именно таким Энкрид и был всегда.
Вся торжественность момента вмиг улетучилась с лица Райли.
— Собрался в рабы? Ха. В очередь вставай, парень. Ты тут не первый.
Разумеется, за всем этим наблюдали и остальные. Однорукий Ринокс подначивал паренька, а Одинкар, Грида, Магрун и Александра с усмешками стояли неподалеку.
Именно этого момента Энкрид и ждал.
Для него это было развлечением. Чистой радостью.
На лице Энкрида расплылась кривая ухмылка, обнажив зубы.
— Ну что, или, может, навалитесь все разом?
От этой неслыханной дерзости лица Йоханов вытянулись.
— Эх, не будь он героем, спасшим деревню... честное слово.
Проворчал Одинкар себе под нос.
Остальные были с ним полностью солидарны.

Комментарии

Загрузка...