Глава 578

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Глава 578 — 578 — Четыреста сорок восемь
Глава 578 — Четыреста сорок восемь
Энкрид подошел к Одину.
Из его глаз, носа и ушей текла кровь.
Энкрид вспыхнул святым светом, вспоминая погибшего Одина.
Он вспомнил, как Аудин появился сзади, когда они столкнулись с Герцогом.
Он вспомнил, как Аудин обучал его технике Изоляции.
Он вспомнил, как Аудин молился, обратившись к нему.
Энкрид мысленно вернулся к прошлому, о котором рассказывал ему Аудин.
— Тебя терзает чувство вины?
Разве можно винить в этом столь великого и чистого человека?
В самом деле?
Аудин снова вздрогнул, и изо рта у него потекла кровь.
Он умирал.
Это было очевидно любому, кто видел его.
— Скажи мне, чего ты хочешь. Я сделаю это для тебя.
Когда-то он был его учителем.
Энкрид хотел исполнить желания Одина.
Аудин улыбнулся и посмотрел на него, даже рассмеявшись, несмотря на текущую из него кровь.
— Хочешь изменить все? Хочешь отсечь все гнилое?
Хочешь, чтобы церковь встала на истинный путь?
Я сделаю это.
Ради того Одина, которого я помню, да, Энкрид мог бы сплясать танец смерти, если потребуется.
Подобно тому, как Аудин не позволил собственной смерти пройти бесследно, вспыхнув светом, Энкрид мог сделать то же самое для него.
— Тогда скажи это.
На лице Одина все еще играла улыбка.
Его губы, не теряя улыбки, разомкнулись.
Накажи тех, кто обладает ложной божественностью.
Будь то паладины, тамплиеры или жрецы — если они идут по неверному пути, накажи их.
Не позволяй им использовать слово «ересь», чтобы угрожать людям.
Пусть сердца истинно верующих обретут покой.
Сделай церковь местом помощи бедным и нуждающимся.
Вероятно, это было то, чего Аудин желал.
Он на мгновение замолчал, затем продолжил.
— Забудь все, что я говорил до сих пор. И, как желает брат Капитан, исполни свою мечту. Вот чего я хочу.
Аудин не пытался переложить свои обязанности и ответственность. С этими словами он закрыл глаза.
А потом...
Вспышка.
Он снова открыл глаза.
Казалось, он не спешил уходить.
— Ах да, скажи брату-варвару и остальным братьям, что, когда я встречу их на небесах, я устрою им особую тренировку.
Если бы это были его последние слова, они были бы довольно забавными.
— Я передам.
— Передай сестре Терезе, чтобы она продолжала идти так, как велит ей вера.
— Я сделаю это.
— Когда сестра Данбакель вернется, не ругай ее слишком сильно за то, что она не убирается. Честно говоря, разве от нее не нормально пахнет?
— Попахивает от нее прилично.
— Не позволяй брату Шепарду использовать свои таланты, чтобы отчитывать других. Это и ему самому на пользу не пойдет.
Только по этим словам можно было понять, как сильно Аудин заботился о тех, кто его окружал.
Энкрид молча ждал смерти своего учителя, своего товарища и центральной фигуры своего ордена.
Битва в его честь, скорее всего, будет суровой.
Он исполнит его желания, даже если для этого придется сжечь всю церковь дотла.
Так Энкрид исполнил бы и свою собственную мечту.
Когда Аудин умрет, он во всеуслышание заявит об этом прямо здесь, а позже подтвердит это своими действиями.
Поэтому он ждал.
— Погода хорошая.
— Потому что сейчас осень.
— Когда придет зима, пожалуйста, укради теплую кожу брата Рема и спрячь ее забавы ради.
— Это уже чересчур.
Рем люто ненавидит холод.
Если бы они предложили ему подняться в горы зимой, он бы, наверное, топором в них запустил.
— Брат Рагна найдет верный путь.
— Надейся лишь на то, что возможно.
Аудин стоял на коленях.
Он опустился на оба колена и сложил руки вместе.
Неужели это действительно конец?
Он начал молитву, беззвучно шепча ее в своем сердце.
Возможно, это была молитва с просьбой к Небесному Отцу встретить его.
После короткой молитвы Аудин заговорил.
— Больно.
— Еще бы.
Энкрид оставался рядом с ним до самого конца.
Ха-а.
Аудин выдохнул.
Энкрид несколько раз моргнул.
Но ему казалось, что Аудин слишком много говорит для того, кто вот-вот умрет.
Была ли эта мысль кощунственной?
Было ли неправильно думать так о ком-то, кто был его учителем и товарищем?
Это все равно казалось чрезмерным.
Тем временем Шинар тоже подошла и заговорила.
— А он не слишком ли бодр?
Все просто смотрели в пустоту.
Сцена умирающего Одина и Энкрида, присматривающего за ним, была такой трагичной.
От Энкрида почти физически исходило предупреждение остальным не вмешиваться.
Даже Шильма, которая была наполовину безумна, не осмеливалась больше проронить ни слова.
Но тут...
— Хм.
Аудин поднял руку и вытер глаза.
Хотя кровавые слезы текли, теперь они остановились.
Его тело болело во всех местах, но не похоже было, что он собирается умирать.
Дрожь в руках прекратилась.
Самое главное, что после вспышки святого света он чувствовал слабость во всем теле, но теперь к нему вернулось немного сил.
Он не мог вспыхнуть светом, как раньше, но и умирающим себя не чувствовал.
Он несколько раз сжал и разжал руку.
Он ясно чувствовал, что регенеративные силы работают, и его тело начинает исцеляться.
Не то чтобы его конечности отрастали, как у Лягушки, но полученные травмы должны были затянуться.
— Хм.
Аудин снова издал негромкий стон.
Почему он жив?
Должна быть причина.
Когда он снял табу, он был готов умереть.
Табу, которое он наложил, было его собственным творением, но поскольку оно действовало так долго, если бы он действительно намеревался снять его, ему пришлось бы аккуратно отслаивать его, слой за слоем, словно снимая тонкую ткань.
Если бы он сорвал его силой, это бы отразилось на том, что находилось внутри.
Даже если бы он не умер от отдачи, по крайней мере половина функций его организма должна была быть повреждена.
— Фух.
Аудин глубоко вдохнул и выдохнул.
Хотя ему было немного не по себе, дыхание казалось нормальным, а значит, легкие были целы.
Живот немного побаливал, но у него не было ощущения, что он вот-вот потеряет контроль над кишечником.
Значит, все было в порядке.
Изменилось ли что-нибудь по сравнению с тем, что было раньше?
Аудин непроизвольно ощупал свою талию, и на то была причина.
«Поддельная святая реликвия».
Это была та самая вещь, которую Энкрид привез с запада.
Аудин приложил огромные усилия, чтобы снять наложенное на нее проклятие.
Был только один способ...
Я перенес часть проклятия на собственное тело и выжег его.
В процессе мне пришлось терпеть боль, как если бы мое тело прижигали каленым железом, но так как я не мог отправить ее в Церковь, я вытерпел это, считая епитимьей.
В процессе снятия проклятия с поддельной реликвии часть моей собственной божественной силы естественным образом прикрепилась к ней.
Когда ранее я высвободил божественную силу, часть нагрузки была поглощена этой реликвией.
Влияние было не огромным, лишь малым, но этого оказалось достаточно.
Мое крепкое тело вполне могло справиться с остальной нагрузкой.
«Неужели это происходит?»
Было ли это совпадением или судьбой?
«Что отдашь, то к тебе и вернется. Удача возвращается из того, что ты посеял», — сказала бы богиня удачи.
Я почувствовал глубокое смущение.
Я думал, что умру, но со мной все было в порядке.
Я почувствовал, как голубые глаза Энкрида переместились с реликвии на мое лицо.
— Хм-м-м.
Я неловко откашлялся.
Его взгляд оставался прикованным ко мне.
Похоже, мне следовало заговорить как подобает.
— Похоже, господь хочет, чтобы я сам занялся делами Церкви.
Энкрид продолжал смотреть на меня.
— Нет нужды откладывать тренировки с братом Ремом и остальными.
— А, так ты выжил?
Энкрид сказал это ровным голосом, и я неловко улыбнулся.
Мне пришлось рассмеяться, так как я чувствовал себя не в своей тарелке.
Энкрид мгновение смотрел на меня, прежде чем кивнуть.
Честно говоря, Энкрид просто почувствовал облегчение от того, что тот жив.
Это было абсурдно, но Энкрид был искренне рад возможности это сказать.
— Только не вздумай перебить всех в Церкви.
Учитывая тот божественный свет, что я только что явил, даже легкое прикосновение, вероятно, заставило бы любого жреца взорваться.
— Я не стану этого делать.
— Алма, брат!
В этот момент Шильма закричала, и застывший часовой механизм сцены снова пришел в движение.
Алма огляделся, прежде чем высоко поднять молот, словно принимая решение.
— Все во славу Церкви.
Он дал кольца двум своим ученикам, и те их носили.
Эти кольца были противоположностью божественных реликвий.
Они были созданы и выкованы демонами.
Была ли причина тайно забирать предметы из демонического царства и отдавать их своим ученикам?
Была.
Кольца, которые носили его ученики, быстро поглощали их жизненную силу, передавая эту энергию другим кольцам.
Благодаря этому Алма мог ненадолго превзойти свои пределы.
Было время, когда его ученики пропадали без вести; это тоже происходило по той же причине — заимствование силы.
Почему?
Не потому, что Алму расстраивали его собственные ограничения, а потому, что он всегда выбирал легкий путь.
Он жил по принципу, противоположному «выбирай трудный путь».
И из-за этого его божественная сила уже утратила свое сияние.
— Что—?
— А?
Его ученики закричали, их голоса были полны ужасной боли, они кричали во всю глотку.
Энкрид перевел взгляд с Одина на Алму.
След демонической силы был виден невооруженным глазом.
Я не впервые видел подобное.
В этом не было ничего удивительного.
Я уже был свидетелем чего-то похожего с графом Молсаном.
И поэтому я на мгновение задумался, не стало ли заигрывание с демонами нынче модным трендом.
Мысль была пустяковая, но она сама пришла в голову.
По сравнению с демоническими силами, с которыми я сталкивался раньше, эта казалась слабой.
Их предсмертные вопли были последними словами, прежде чем они рухнули.
Алма, оставив позади поверженных учеников, заговорил.
Он даже не взглянул на них.
Было ясно, что он думает только о себе.
Свет, который он излучал, был мутным, полным плавающих в нем темных пятен.
Такова была цена души, связанной с демоном.
Несмотря на истощение и раны, я знал, что не проиграю кому-то вроде Алмы.
Самое главное, что Шинар все еще была в порядке.
Единственной потенциальной угрозой мог быть Овердиер.
— Какое трагическое зрелище.
Он покачал головой, бормоча это.
Но это было еще не все.
— Отойди в сторону.
Он добавил еще одну команду.
Я думал, он говорит Алме отойти, но это было не так.
Берт, инквизитор, отреагировал на эти слова, отойдя в сторону, словно спасаясь бегством.
Шильма, которая уже знала секрет Алмы, не удивилась.
Она верила, что пока демоническая сила используется для благой цели, это правильный путь.
— Глупцы.
Тон Овердиера значительно изменился.
Его вежливая манера исчезла, сменившись более непринужденной, когда он взял два жезла.
Направление было ясным — они были нацелены на Алму.
Энкрид не сводил глаз со сцены и, понимая, что не может выразить это без слов, добавил напоследок.
— Эй, граф Молсан уже проворачивал такое.
Конечно, Алма не мог знать, кто такой Молсан.
— О чем ты вообще болтаешь!
Алма гневно закричал.
Я понимал его реакцию.
Чувствуя себя всемогущим, кто угодно мог захотеть поддаться этому ощущению.
Но это было лишь чувство, не более.
Даже после того, как я его побил, столетний старик все еще сжимал свой жезл.
— Тебе следовало остаться мучеником.
Это был горький комментарий.
Шильма попыталась скрыть свою божественную силу заклинанием, но ее нога была отсечена энергетическим клинком, которым взмахнула Шинар.
— Спасибо, маленькая фея.
Столетний старик, сменивший тон, выразил свою благодарность.
— Мой возраст — четыреста сорок восемь лет. Не называй меня маленькой, человек.
— возразила Шинар.
И на этом ситуация была разрешена.
— Понятно, — сказал Овердиер, и голос его теперь звучал немного легче.
Остался только Берт, человек, который до этого момента стоял молча.
— Похоже, нам нужно поговорить.
Столетний старик, казалось, на мгновение опешил, услышав возраст Шинар.
Он говорил, вытирая с посоха кровь и мозги, разлетевшиеся от головы Алмы, когда тот был повержен.
Энкрид, хоть и не проявлял явной враждебности, с опаской наблюдал за пожилым человеком.
Он знал, что старик, если его загнать в угол, не задумываясь втянет всех в ту же опасную ситуацию.
Кап.
Начали падать первые капли дождя.

Комментарии

Загрузка...