Глава 983

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Темарес неспешно прогуливался по городу. Шла уже вторая неделя его пребывания здесь, но его по-прежнему никто не узнавал. Впрочем, ничего удивительного в этом не было.
Сейчас он ничем не напоминал себя прежнего: ни лимонного цвета волос, ни кошачьих вертикальных зрачков. Обычный бродяга с каштановой шевелюрой — таких на дорогах сотни.
Темарес был драконидом по рождению, и как все его сородичи, он постигал магию так же естественно, как дышал.
Среди его талантов было заклинание «Эпиморф», позволяющее менять облик по своему желанию.
Пользуясь этим умением, Темарес в разное время примерял на себя сотни ролей: то он был скромным владельцем фруктовой лавки, то бродячим торговцем, то вольным наемником.
Сотни обязательств — сотни прожитых жизней. Он привык так существовать, ведь только в служении долгу видел смысл своего бытия.
А что теперь?
Темарес задавал себе этот вопрос снова и снова, пытаясь докопаться до истины.
«Пустота».
Что скрывается за этим словом — «отсутствие»?
Отсутствие чего? Долга. Для драконида это невыносимая пытка. С этого и начинаются бесцельные скитания. Когда исчезает цель, жизнь теряет опору, и корабль без якоря превращается в дрейфующую щепку.
Лишенному цели полагалось бы метаться в поисках смысла. Но всё было иначе. Якоря не было, однако он спокойно оставался в Бордер-Гарде, глядя на мир без тени беспокойства.
«Найди свой долг».
Инстинкт, вечно гнавший его вперед, затих. Внутри воцарились тишина и покой. Неужели это конец? Неужели пришло время отпустить всё и исчезнуть?
Неужели пора поставить точку в жизни, которая веками держалась лишь на чувстве долга? Но тогда почему сердце так неистово бьется? Когда он в последний раз чувствовал нечто подобное?
«Первый долг».
Тогда он должен был оберегать маленький цветок. Всего один-единственный росток, а не целый сад.
«Живой».
Он впитывал лучи солнца, наполняясь ими до краев, и в каждом лепестке, сгущенная до предела, пульсировала жизнь. Цветок расцветал во всем великолепии, а затем, повинуясь времени, увядал. Распускался в полную силу, осыпался и уходил в небытие.
Кто-то назвал бы это просто круговоротом природы. Для Темареса же это было торжеством жизни.
Разве рывок к самым небесам чем-то отличается от того, как цветок отдает всего себя, до последней капли, чтобы просто раскрыться?
Ничем. Именно тогда, исполняя свой первый долг, Темарес познал красоту этого мира.
Смог бы он вынести все последующие столетия, если бы не тот миг? Прошлого не воротишь, но ясно было одно: без того воспоминания всё было бы куда мрачнее. У всего в жизни должна быть причина. А для драконида жизнь без долга была попросту невозможна.
Мысли по кругу возвращались к одному и тому же, цепляясь одна за другую.
«Особые мгновения, особые существа. В этом кроется истинная радость. Когда наступит момент и ты её почувствуешь, ты поймешь, о чем я говорил».
Одного этого восторга довольно, чтобы он стал целью всей жизни.
Теперь Темарес осознал смысл этого напутствия. Слова, сказанные отцом еще в детстве, вдруг всплыли в памяти с поразительной ясностью.
«Ах».
Радость. Оказывается, ради нее одной и стоило жить.
Истинное счастье — просто созерцать нечто прекрасное.
Пусть его долг был исполнен, Темарес наслаждался нынешним покоем. Держась в тени, вдали от Энкрида и его окружения, он наблюдал за ними и переосмысливал собственный путь.
Он бродил по улицам, бережно перебирая в памяти старые обязательства и прикасаясь к прожитым годам. Шел и размышлял, чувствуя, как внутри что-то меняется.
Забавно: обычно люди, едва почуяв драконида, спешили заручиться его мудростью или силой.
«А здесь я никому не нужен».
И в этом тоже была своя прелесть. Каждое мгновение приносило радость. Теперь он отчетливо понимал, почему.
«Особые существа».
Дело было не только в Энкриде. А во всех тех, кого тот сумел собрать вокруг себя. Вот почему даже простая прогулка по городу доставляла Темаресу такое удовольствие.
«Чего же я хочу?»
Пришло время — и ответ нашелся сам собой. А вместе с ним пришел и новый долг, которого прежде не существовало. Сердце наполнила воля — более твердая и ясная, чем когда-либо.
Восторг, рожденный этой радостью, стал фундаментом его решимости. Темарес закрыл глаза и замер. Вложив в новый долг все свои чувства, он сделал выбор.
«Наблюдать».
Нет. Мало.
«Быть рядом».
Остаться подле этого существа до самого конца его дней, разделить с ним этот путь и пропустить его через себя.
Как и в те далекие времена первого долга, грудь вновь наполнило сладкое предвкушение.
Драконид выбрал свою стезю. Когда он открыл глаза, в них вспыхнуло золото, а зрачки сузились в вертикальные щелки.
Волосы начали менять цвет от самых корней, медленно наливаясь лимонной желтизной. К этому времени преобразилось всё: от черт лица до самой стати.
— Ой!
Случайная прохожая, бросив на него взгляд, тут же густо покраснела. Слишком уж необычной и притягательной была его внешность. К Энкриду-то местные успели привыкнуть, а вот к такому — нет.
К тому же в его облике сквозило нечто беззащитное, вызывающее невольное желание окружить его заботой.
Хотя уж кто-кто, а драконид в защите какой-то прохожей точно не нуждался.
— И к чему тут это представление?
Раздался чей-то знакомый голос. Темарес обернулся и увидел мужчину с рыжевато-каштановыми волосами и такими же внимательными глазами.
Тот просто прогуливался в компании женщины с оранжевыми глазами и светлыми кудрями, туго стянутыми в хвост.
Темарес пребывал в полнейшем восторге. Его переполняла энергия, мир вокруг казался удивительным, и слова сами слетали с языка. Проще говоря, он был так воодушевлен, что готов был расхваливать каждого встречного.
— Как твое имя? Ты само совершенство. Я хотел бы утонуть в твоем сердце.
Спутница Саксена показалась ему на редкость сильной духом. Дар чтения мыслей помог Темаресу разглядеть в ней чистую, незамутненную мощь.
Женщина с твердым сердцем — это прекрасно. Драконид так думал, а потому и не стал молчать.
Саксен нащупал в рукаве рукоять кинжала и сжал ее до белизны в костяшках.
Этот ящероглазый выскочка, который невесть где пропадал, теперь объявился и с ходу начал клеиться к его женщине.
Если рассуждать как Рем, за такое не грех и прирезать, верно?
— Ена, отойди.
— Так вот ты какой, драконид. Не врали, что ты прям как палка.
Несмотря на предостережение Саксена, Енатриче и не подумала отступать.
— По-моему, он не драться пришел.
Как и всегда, она оказалась куда проницательнее Саксена.
— Драться? С чего вдруг?
Искренне удивился драконид.
Тем временем вокруг начала собираться толпа. Со стороны и правда казалось, что двое красавцев вот-вот сцепятся из-за дамы.
Причем оба были чертовски хороши собой.
— Ты тоже прелестна. Было бы счастьем коснуться твоей руки.
Темарес, прежде холодный и безучастный, изменился вместе со своим долгом. Ему уже мало было просто наблюдать — он хотел стать частью их круга, а потому действовал решительно.
Он осторожно взял за руку одну из горожанок, и та мгновенно залилась краской до самых кончиков ушей.
— Ах ты ж гад...
Ее кавалер, местный ремесленник, уже сжал кулаки, но его вовремя перехватил один из бойцов «Кинжала Геора».
С виду этот парень мог казаться безобидным, но на деле он стоил целого войска. Лезть на него — верная смерть.
— О, я вовсе не хотел тебя обидеть. Знаешь, а у тебя тоже на редкость красивые руки.
Пока ремесленника держали, Темарес переключил внимание на него самого. В огрубевших руках мастера он разглядел истинную человеческую красоту.
Он окинул взглядом толпу, выбирая тех, кто казался ему интересным.
— Твоя красота способна содрогнуть небеса.
— В ком? Вo мне?
Ванесса — та самая, что варила лучший тыквенный суп и построила библиотеку, — недоуменно ткнула в себя пальцем. На лице немолодой уже женщины проступил румянец.
Она тоже смутилась. Драконид был слишком красив, чтобы его слова можно было просто пропустить мимо ушей.
Будь на его месте кто-то попроще, она бы просто отшутилась или приложила его по-свойски. Но к такому неземному существу так просто не подступишься.
Енатриче быстро смекнула: если его не остановить, он влюбит в себя половину города.
— Саксен.
Тот и сам всё понял. Что это с ящером стряслось? С чего он так раздухарился? Вопросов было много, но ясно одно: пора вмешаться.
— Да уж, тут ножом делу не поможешь.
Енатриче удержала Саксена, изучая Темареса. Оставь его без присмотра — и он точно натворит делов. Гарантированно.
Она припомнила слова Луагарне об этом существе.
«Дай ему работу и заставь держать рот на замке — и цены ему не будет».
Кажется, он еще упоминал, что шуточки у него пресные, а слушать их — сущая пытка.
Впрочем, драконид — это легенда во плоти. Почему бы не пригласить его в орден?
Пока Саксен был занят, делами «Кинжала Геора» заправляла Енатриче.
Командовать людьми — та еще морока, но она справлялась блестяще.
Саксен был мастером своего дела, но порядок в гильдии держался исключительно на ее плечах.
Крайс как-то даже спросил Саксена, не хочет ли его супруга переехать в замок на постоянной основе.
Это было в те времена, когда работы было невпроворот, а толковых людей не хватало. Теперь же, с появлением Эдин Молсена, стало полегче, и Енатриче могла вздохнуть свободнее.
— Нам нужен кто-то для разведки за стенами. Твоему ящероглазому другу это пойдет на пользу.
Она била в самую точку.
И она, как всегда, не ошибалась.
Скажи ему Енатриче, что завтра солнце взойдет на западе, Саксен бы просто кивнул и принял это как факт.
Она была для него всем миром.
Кстати, думаете, свахи донимали только Энкрида?
Они пытались захомутать всех подряд, даже Рема.
— Учтите, у меня на Западе семья: жена и дитё, — отбивался тот.
Но местных это не останавливало.
— Ну так и здесь заведи, делов-то, — отвечали ему.
На этом аргументы обычно заканчивались.
— Тогда мы все трупы, — Рем обрисовал им весьма мрачный финал для всего континента. А к Саксену свахи липли еще настойчивее.
Енатриче только посмеивалась, мол, иди, станешь зятем в каком-нибудь знатном доме.
— Но «Кинжал Геора» придется бросить.
Это было ее изящным способом сказать: «Даже не надейся».
Даже если небеса рухнут, Саксен не изменит своего решения.
Пусть хоть весь мир сгорит — он принадлежит Енатриче. Другие женщины для него просто не существовали. Она была его любовью, его семьей, его судьбой.
Енатриче помолчала, изучая драконида, и спросила:
— У тебя ведь на сегодня много дел?
Работы и правда хватало: Саксен методично зачищал город от остатков вражеских прихвостней.
Ее мудрость отличалась от хитроумия Крайса. Она тонко чувствовала людей и знала, как использовать их таланты.
«Дракониды — волки-одиночки».
Неужели он откажется? Хотя для затворника он больно уж активно заигрывает с толпой, не находите?
Это был своего рода тест. А если Темаресу нужно научиться жить среди людей, лучшего наставника, чем Саксен, не сыскать.
Ведь Саксен и сам по натуре был нелюдимым.
Но посмотрите на него теперь: он душа компании. Даже когда они цапаются с Ремом, в их перебранках чувствуется странная дружба. Конечно, скажи она это вслух, Саксен бы только зыркнул на нее.
«До чего же он милый».
Она была на два года старше, и поскольку они росли вместе, их отношения сочетали в себе любовь и почти родственную близость.
— Было бы славно, если бы вы поработали в паре.
— Это еще зачем?
— Приспешники демона объявились, значит, скоро станет жарко.
Саксен молча кивнул — тут не поспоришь.
— Так что лишний клинок нам не помешает.
Она, как обычно, была права. Так Саксен и обзавелся напарником-ящером. Тот, похоже, против не был.
— Прислужники демона?
— Да.
— Что ж, это пойдет на пользу и городу, и Энки. К тому же они оскверняют этот прекрасный мир.
От его прежней апатии не осталось и следа. При этом лицо его сохраняло полную невозмутимость — пойди разбери, что у него на уме.
Они проработали вместе три ночи. Способность Темареса читать мысли оказалась неоценимой при вылове вражеских агентов.
— С тобой нам их даже выслеживать не надо, чешуйчатый, — хохотнул Аудин при встрече.
— Твоя правда, косолапый, — не остался в долгу драконид.
— ...Нарываемся?
— Я? Боже упаси.
Саксен наставлял его: не знаешь, что ответить — помалкивай. А еще объяснил местные обычаи в Ордене Безумных Рыцарей.
Темарес воспринял всё буквально, вот и окрестил Аудина медведем. Саксен, слышавший их перепалку, только ухмыльнулся.
Комедия, да и только.
Так Темарес вернулся в строй. Пока они зачищали город и попутно донимали рыцарей ордена, пришло письмо от Крайса. Адресовано оно было лично Саксену.
— Крайс зовет. Пишет: если ящер с тобой — бери его, если нет — найди лучшего проводника, чтобы перевести отряд через Северные горы.
— Не меня ли часом?
Рагна вклинился в разговор, но на его реплику, как обычно, никто не обратил внимания.
— Раз ищет, значит, надо идти, — отозвался драконид.
Неужели Крайс всё предвидел?
Конечно.
В послании Саксену он прописал двенадцать сценариев развития событий. Крайс просто просчитал все возможные ходы.
— До чего же он непредсказуемый, — усмехнулась Енатриче.
Драконид кивнул с тем же каменным лицом, манера речи которого по-прежнему действовала на нервы.
— С таким проводником, как ты, мы точно хлебнем горя, Безумный Клинок.
Это была горькая правда.
Рагна, не долго думая, рубанул своим великим мечом. Клинок «Восход», раскалив воздух добела, рухнул сверху, осыпая всё вокруг искрами.
Темарес встретил удар своим мечом — Белым Клыком.
Драконид без долга и драконид, осознавший и принявший долг, — разные существа.
Он доказал это мечом. Рагна не бил в полную силу, но даже так увидел, с какой легкостью был остановлен его выпад.
Сила, скорость, точное распределение веса.
По мастерству он уже не уступал никому из них. Его навыки заметно возросли.
Точнее, не выросли — он возвращал себе то, чем владел раньше.
— Тогда...
Они уже собирались отправиться вдвоём. Крайсу нужен был Саксен для защиты короля, а Темарес — в качестве проводника и козыря в рукаве. Этого должно было хватить.
— Я тоже присоединюсь.
В этот момент вмешалась ещё одна — Синар Кирхайс, вернувшаяся эльфийка.
— Со своим супругом я встречусь уже там, верно?
Она сказала это, оглядываясь на прожитое время. Спорить с ней никто не стал. Да и бесполезно это — если эльфийка что-то вбила себе в голову, ее уже не остановить.

Комментарии

Загрузка...