Глава 907

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Фел бросил меч и с размаху боднул противника в лоб. Радос, так и не успев пустить в ход свое оружие, рухнул вместе с ним — и оба покатились по земле.
В яростной свалке они перекатились еще несколько раз, пока борьба не перешла в партер. Фел сумел подмять противника под себя, придавив его бедро ногой, и закрепился сверху.
Радос мертвой хваткой вцепился в левую руку Фела, пытаясь его сдержать. Но правая осталась свободной: Фел завел локоть назад и, приподнявшись в неудобном положении, всем корпусом вложился в мощный удар.
Удар! Хруст!
Радос вскинул руку, закрываясь как щитом, но это его не спасло. Предплечье под весом удара выгнулось под неестественным углом, и по округе разнесся сухой треск ломающейся кости.
— Кх-х...
Радос натужно застонал. Несмотря на перелом, он не закричал. Техника «Выдержка» не избавляла от боли, но не позволяла ей парализовать тело — рыцари годами оттачивали этот навык.
Радос стиснул зубы. Фел, навалившись на него всей массой, сверлил взглядом его мечущиеся зрачки.
В глазах противника читался немой вопрос: почему? Как он мог проиграть так вчистую?
Он ведь был рыцарем и использовал «Железный панцирь» — технику Воли, делающую кожу и кости твердыми, словно сталь.
Против меча, усиленного Волей, она была бесполезна, но уж простые-то удары должна была выдержать. Именно это недоумение застыло в его взгляде.
— Куда там...
Фел процедил это сквозь зубы и даже позволил себе перевести дух — положение позволяло подобную роскошь.
В каком-то смысле финал был предрешен. Радос полагался на скорость и владел техникой круговых ударов.
Его стихией был темп: стоило врагу войти в его зону, как он осыпал его градом уколов и порезов. Стал бы такой боец тратить годы на шлифовку «Железного панциря»?
К тому же, Радос привык концентрировать Волю внутри тела в виде тонкой и острой иглы. Для скоростного фехтовальщика это было идеальным подспорьем, но как только бой перешел в грязную возню на земле, эта тактика стала его ахиллесовой пятой.
То, что происходило сейчас, было лишь закономерным итогом его ошибок.
Левая рука Фела висела плетью. Теперь и Радос оказался в таком же положении.
Фел методично принялся за дело, размозжив Радосу голову локтем. Глухие удары посыпались один за другим. Радос пытался закрываться перебитой рукой, пытался вырваться, но очередной выверенный удар заставил кровь брызнуть фонтаном. Все было кончено. Рана зияла на лбу, а оторванный кусок уха отлетел в сторону.
Аудин, который незаметно выбрался понаблюдать за схваткой, негромко заметил Темаресу:
— Видишь? Иногда полезно поваляться в пыли, чтобы чему-то научиться.
— Это точно.
Фел не был мастером рукопашного боя, но он буквально впитал его кожей, когда сам был в роли груши. Его противнику такого опыта явно не хватало.
В тот момент, когда они сцепились и рухнули, все было решено. Драконид воспринял это как нечто само собой разумеющееся. Впрочем, его внимание, как и всегда, было приковано к другому.
Он вышел сюда не только ради Энкрида.
Его беспокоило какое-то странное, дурное предчувствие.
Он намеревался разобраться в этом, продолжая наблюдение.
— А-а-а-а!
Рыцари умирают так же громко, как и простые смертные. Радос закричал в последний раз. С рассеченной головой и помутившимся сознанием он не смог уклониться от последнего кулака Фела. Удар в лицо поставил точку: глаз вылетел из глазницы и покатился в пыль.
— Уа-а-а!
Фел выпрямился и издал торжествующий рев. Это был клич победителя.
То, что битва началась с поединка, вовсе не означало, что всё закончится честной дуэлью.
— Вперед! Разнесите их!
Как только исход дуэли стал ясен, Великий император отдал приказ. Рыцари Юга хлынули вперед единым валом.
Энкрид видел, как к ним быстрым маршем приближается элита вражеского ордена. Каждый из них внушал трепет; от воинов веяло первобытной, свирепой мощью.
Перед сечей никто не скрывал жажды крови. Этот напор ощущался почти физически — он сгущался над полем боя, словно тяжелая грозовая туча, давя на психику всех присутствующих.
— Сайпресс! Ну что, сбежишь в тыл, потому что выдохся? Мы ведь еще в прошлый раз не закончили!
Из рядов наступающих нагло выкрикнул рыцарь-фрок. Одна сторона была на пределе сил, другая — свежа и готова к бою. В такой ситуации отступить было бы разумно и совсем не позорно.
Энкрид уже готов был выйти на замену, но инстинкт подсказал: этого не потребуется.
Хоть он и знал Сайпресса не так долго, он успел изучить его характер.
— Моя цель ясна. Остальных возьмете на себя?
Сайпресс не обращался к кому-то конкретно, но все поняли, кому предназначались эти слова.
— Одному мне со всей оравой будет тяжеловато.
Лиен ответил в своей шутливой манере. Шутливой — потому что понимал: Сайпресс говорил не с ним. Здесь был лишь один человек, равный ему по статусу: тот, кто тоже вел в бой орден.
Энкрид промолчал. Он просто перешел к делу.
— Дунбакель, вытащи Фела.
Фел только что прикончил врага на самой передовой. Он тяжело поднялся, опираясь на свой меч, Убийцу Идолов, но было очевидно, что продолжать бой он не в силах. Дунбакель молча сорвалась с места.
Она пронеслась по полю стремительной тенью, оставляя за собой борозду в земле, и резко затормозила прямо перед Фелом.
— Я еще в строю...
Фел пытался упрямиться, но тело не слушалось, и он позволил зверолюдке подхватить себя. У него действительно не осталось ни капли Воли — схватка была слишком изнурительной.
— Помолчи, а то швырну тебя прямо под ноги врагам.
Рывок Дунбакель был слишком быстрым, а противники не решились лезть на рожон, чтобы добить раненого. Фела удалось благополучно эвакуировать.
— Повезло тебе, а?
Когда Фела доставили в тыл, Рофорд не упустил случая подколоть его. Фел, мгновенно забыв о боли, огрызнулся:
— Это мастерство. Тебе, книжному червю, такого таланта и во сне не видать. Будь ты на моем месте — уже бы остыл, так что кланяйся мне каждое утро в благодарность за то, что я тебя прикрываю.
— Ты это к тому, что хочешь получать нож под ребра каждое утро?
Рофорд мастерски проигнорировал раздражение товарища. Фел же поспешил ответить, чтобы заткнуть его до того, как тот сморозит очередную глупость.
Как бы то ни было, оба показали себя достойно. Теперь наступил черед других, а им оставалось лишь наблюдать.
* * *
Энкрид, проводив взглядом Дунбакель с Фелом, коротко бросил:
— Рем.
Рему не нужны были инструкции. Он по одному имени понял, что от него требуется.
— На вид ребята крепкие, просто так не лягут. Но вежливость превыше всего — надо же поприветствовать гостей? Сделаю это в нашем, западном стиле.
С этими словами он достал по праще в каждую руку. Глухой свист мгновенно перерос в пронзительный гул.
Снаряд, выпущенный Ремом, летел с такой скоростью, что казался заклинанием телепортации.
Не успел он закончить движение, как голова одного из рыцарей в черном шлеме буквально лопнула. Это был один из тех немногих, кто уцелел после встречи с Сайпрессом. Другой успел среагировать и закрыться массивным угольно-черным щитом.
Грохот!
От такого удара обычный щит должен был разлететься в щепки, но этот выдержал. Руны на его поверхности тускло мигнули, по металлу прошла вязкая рябь, поглощая энергию удара, и щит остался невредим.
— О как?
Рем удивленно вскинул брови. Несмотря на потерю одного бойца, остальные держали строй, и от их щитов за версту веяло мощным шаманством.
Метод был непривычным, но суть оставалась знакомой.
«Похоже на технику каменной улитки?»
На Западе водились монстры, чьи панцири славились своей прочностью. Шаманское плетение на вражеских щитах работало по тому же принципу.
Такая защита принимала удар и рассеивала его. Она была прочнее стали, и обычным клинком ее было не пронять.
— А эти ублюдки начинают мне нравиться. Проснулся азарт.
Рем убрал одну пращу, положив руку на рукоять своего топора — дарованного оружия, — а другой рукой продолжил раскручивать второй снаряд.
Неужели они думают, что против шаманства он будет переть напролом, как какой-нибудь медведь-переросток?
«Даже Аудин, при всей его силе, всегда вплетает в удары технику».
Аудин ценил изящество исполнения. Те, кто судил о нем по внешности и ждал только грубой силы, обычно плохо заканчивали.
«Здесь будет так же».
Если они надеются, что простого блока хватит...
«Им будет очень больно».
В-и-и-ин!
Праща гудела. В ответ на угрозу рыцари со щитами сомкнули ряды, формируя сплошную стену. Орден Лихинштеттена наступал без четкого построения: пока центр прикрывался щитами, несколько бойцов не спеша обходили с флангов.
Остальные же спокойно двигались под защитой авангарда.
Великий император, наблюдавший за всем из тыла, не вмешивался и не давал приказов.
— Сайпресс, ты что, опять собрался лезть на рожон? Это «Черная железная стена». Не надейся пробить ее с наскока. Если ты совсем вымотаешься, мне станет скучно.
Энкрид и Рем сразу почувствовали подвох в словах фрока по имени Беарлих.
«Специально болтает, чтобы сбить нам концентрацию».
Именно на этот психологический эффект он и рассчитывал.
Но игнорировать угрозу было нельзя. Рыцари «Черной стены» поймали общий ритм и слаженно ударили щитами о землю.
Бум!
Почва содрогнулась, в воздух взметнулась пыль. Камни под кромками щитов превратились в крошку.
Сайпресс промолчал. Он лишь обнажил свой меч, «Решимость», приложил клинок ко лбу и замер в безмолвной молитве. Никто не знал, о чем он просит высшие силы.
— Рем.
Энкрид окликнул своего стрелка.
— Не зуди под ухом.
Рем огрызнулся и метнул очередной снаряд.
Хлоп!
Воздух буквально взорвался, и снаряд снова врезался в щит.
Кра-а-ах!
Грохот едва не лопнули барабанные перепонки. По сомкнутому ряду щитов прошла вибрация — они задрожали, словно по поверхности воды пустили частую рябь.
Казалось, это подтверждает: лобовой атакой такую махину не взять.
— М-м?
Один из рыцарей за щитами недоуменно склонил голову.
— Первые трое, сбросьте щиты!
Голос был пугающе спокойным. Рыцари немедленно выполнили приказ, но Рем, следивший за ними, лишь хищно усмехнулся и щелкнул пальцами:
— Поздно.
В самом центре «Черной стены» раздался странный треск. Снаряд Рема не отскочил — он намертво прикипел к металлу и начал раскаляться добела.
— Рвани!
Бах!
Вспышка пламени и ударная волна разнесли щиты в клочья.
Рем схитрил: перед броском он наложил на снаряд сразу две шаманские печати, одну поверх другой.
В снаряде были заточены души железной пиявки и огненного беса.
Такая техника требовала редких заготовок, обычному шаману-самоучке подобное было не под силу.
Пиявка вгрызалась в металл, а бес провоцировал мощнейший взрыв при сильном физическом воздействии.
Рем усилил этот эффект собственной энергией и вложил всю мощь в один бросок.
Одного точного попадания хватило, чтобы строй дрогнул. Шлемы троих передовых рыцарей треснули, обнажив мертвенно-бледные лица. Кровь на земле была лучшим свидетельством того, что их путь окончен.
Рем тяжело выдохнул, демонстрируя, что атака его истощила. Для врага это выглядело как идеальный момент, чтобы перехватить инициативу. Но их лидер снова предупредил:
— Еще один!
Так и было. Рем лишь притворялся уставшим — в его праще уже крутился следующий гостинец.
В-ж-ж-ж-ж!
Пара оборотов — и праща набрала безумную скорость. Рем вытянул руку, и снаряд со свистом рассек воздух.
На этот раз один из рыцарей среагировал мгновенно: он выхватил щит у соседа и прикрылся сразу двумя.
Грохот!
Снаряд снова прилип, но реакция врага была иной. Рыцарь с удвоенной защитой резким движением отшвырнул щиты от себя.
Фу-у-ух!
Тяжелая железная глыба полетела в сторону отряда Энкрида, но дураков здесь не было. Щит замер в воздухе прямо между двумя армиями: его с хрустом сковал лед, превратив в неподвижную ледяную статую.
В прошлый раз была душа беса, теперь же Рем задействовал дух снежной горы.
Этот монстр обладал способностью замораживать даже кровь в жилах одним касанием.
На Западе такие твари встречались лишь у самых полюсов. Был у них один изъян: сила проявлялась лишь в короткой, яростной вспышке.
Льду нужен носитель, чтобы магия распространялась дальше, иначе всё быстро превращается в обычную мерзлую корку.
Этот дух быстро слабеет, как только стихает метель — магия была крайне нестабильной.
Щит обледенел и рассыпался градом осколков прямо в воздухе. Земля между отрядами покрылась пятнами инея, словно кто-то разлил воду и она мгновенно схватилась на морозе.
— Сильная штука, ничего не скажешь.
Лиен одобрительно кивнул. Он всегда умел признавать чужую силу, будь то друг или враг.
Такой уж у него был нрав. Энкрид же, знавший возможности Рема, не выказал особого удивления.
Хотя само зрелище борьбы пламени и льда все же впечатляло.
Энкрид молча проанализировал ситуацию и сделал шаг вперед.
«Есть ли смысл ждать их здесь?»
Численное преимущество было явно на стороне противника. Он перевел взгляд с Великого императора на остатки «Черной железной стены», строй которой был изрядно потрепан.
«Ждать нечего».
Приняв решение, Энкрид пошел в атаку.
Энкрид подумал так — и двинулся.

Комментарии

Загрузка...