Глава 839

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Восхищение белым камнем быстро сошло на нет — как и пылкие излияния чувств к Синар. Крайс деловито спросил:
— Ну и кто с вами на этот раз? Вы и правда добрались до Пен-Ханиль, ввязались в драку с саламандрой и вышли победителями?
Регулярные части Бордер-Гарда тоже столкнулись с огненными тварями, и Крайс был в курсе всего. В ответ Энкрид невозмутимо кивнул.
Мол, да, привёл. Да, сражался.
Значит, можно наконец выдохнуть? Пожалуй. Крайс уже было успокоился, но тут ему представили Темареса. Его изумление возросло, а когда он узнал, что перед ним драконид, и вовсе лишился дара речи.
Внимательнее присмотревшись к гостю, он пробормотал:
— Интересно, не захочет ли он поработать в моём салоне?
Типично Крайс.
Внешне Темарес обладал столь же необычной красотой, что и Синар. Вертикальные зрачки придавали ему нечто мистическое, а правильные черты лица заставили бы любого признать его красавцем. Он казался изящным, почти хрупким, но при этом был высок и длинноног.
Рагна наверняка отметил бы, что такие руки созданы для длинного меча, а Аудин сказал бы, что парень сложён безупречно.
Довершали образ лимонно-золотые волосы, отливающие на солнце ослепительной белизной.
От него исходило ощущение тепла и света, однако взгляд оставался холодным и чужим.
«Такой будет иметь успех».
Стоило бы ему появиться в салоне — и популярность стала бы взрывной, не уступая Энкриду или Саксену. Пусть выглядит сухощавым, зато рельефные мышцы предплечий станут своей приманкой.
Да и на такое ладное тело смотреть одно удовольствие.
«Красивое лицо и тело — это тоже талант».
Крайс был в этом убеждён. Жаль только, что обладателей таких данных вечно тянуло на подвиги, а не в индустрию красоты.
«Начал бы карьеру у меня — и дела бы пошли в гору».
Крайс уже рисовал радужные перспективы, но Темарес, разумеется, остался совершенно безучастен.
— Мой долг лежит в иной плоскости.
Коротко отрезал и отвернулся.
Дракониды обладали даром читать мысли. Темарес отчётливо ощутил в Крайсе желание — искреннее, сильное и весьма настойчивое, — но потакать ему не собирался.
Крайс раздосадованно прицмокнул.
— Послушай, разве ещё совсем недавно ты не дрожал от страха, ожидая мести демонов? — раздался за его спиной голос Авнайера.
— Было дело.
Крайс ответил совершенно невозмутимо, переводя взгляд с Энкрида на Саксена, затем на драконида, и наконец задерживаясь на Реме с Аудином.
У этой пары тоже была своя особая харизма.
— А сейчас? — не унимался Авнайер.
— И сейчас беспокоюсь.
— Что-то не заметно.
— Когда есть дела поважнее, тревогу можно ненадолго отодвинуть.
Страхи никуда не исчезли. Просто теперь Крайс умел их подавлять и сохранять лицо.
Говорят, тревога — как переполненный стакан воды в руке, который нельзя поставить.
Решение принято — значит, нужно просто делать своё дело, временно опустив «стакан с тревогой». Крайс так и поступил. Разговоры о салоне стали его способом дать голове передышку.
Была и другая причина, по которой его беспокойство поутихло.
«И ведь надо же — все вернулись живыми и целыми».
Он лишний раз убедился: у тех, кого именуют «бедствиями», запас прочности, недоступный обычным людям.
«Та самая легендарная саламандра...»
А что, если потом превратить этот рассказ в балладу и исполнять её в салоне?
Крайс даже позволил себе помечтать об этом, попутно заново оценивая боевую мощь отряда, сплотившегося вокруг Энкрида.
Никто не мог предугадать, где и когда мощь этого ордена заявит о себе вновь.
Как бы то ни было, отряд был на месте, а саламандра, чьё присутствие стало для всех сюрпризом, обосновалась в городе эльфов.
Синар вовсю капризничала, жалуясь на усталость и прося понести её на спине. Энкрид, проигнорировав её нытьё, предложил дракониду взять день на отдых.
— Похоже, в твоей голове нет места ничему, кроме сражений.
Синар взывала к справедливости, но никого это не интересовало. Будто это было что-то новое в поведении Энкрида.
Для всех это было в порядке вещей. Драконид тоже не усматривал здесь никакой загадки — по натуре ему было безразлично всё, что не касалось долга. Однако этот человек всё же пробудил в нём крупицу любопытства. И потому прозвучал вопрос:
— Ты одержим битвами.
Так это выглядело снаружи, и его мысли это подтверждали.
Но едва слова сорвались с губ, Темарес осознал: дело было вовсе не в жажде крови.
— Точнее — тебя влечёт сам вызов.
Прозрение — особый дар драконидов. Темарес ощутил истинное стремление Энкрида.
И от этого стало ещё интереснее.
«Его воля высока и сияет».
В её основе лежала невероятная сила духа: снова и снова бросать вызов судьбе, не ломаясь и не отступая. Темарес прежде не встречал ничего подобного ни среди людей, ни среди других рас.
«Как такое вообще возможно?»
Вероятно, нужно бесчисленное количество раз оказываться на самой грани, каждый раз преодолевать её ценой последних сил — и каждый раз выживать.
«Если только не погибнешь в процессе».
Чисто теоретически — это достижимо.
Способности драконида были поистине незаурядны. Темарес не знал подробностей пути Энкрида, но уловил его суть.
Впрочем, копать глубже и выведывать чужие тайны он не собирался.
Его интересовал не процесс, а результат. Конечная цель — вот что занимало его мысли.
* * *
Дракониды от природы обладали несколькими уникальными способностями.
По порядку: первым — Слово Силы, вторым — Драконья Чешуя, третьим — Драконий Взор.
Слово Силы позволяло подавлять врага одной лишь волей. Драконья Чешуя превращала кожу в твёрдый доспех, которому обычный клинок не мог нанести даже царапины. Драконий Взор давал способность видеть намерения окружающих.
Их глаза с вертикальными зрачками и правда походили на змеиные и выглядели жутковато. Но «драконьими» их называли не за форму, а за дар прозрения.
Одного взгляда Темаресу хватало, чтобы считать волю противника и предугадать каждое его движение. Этот дар был у них в крови. На следующее утро после битвы с саламандрой он поднялся на рассвете и молча следил за Энкридом, изнуряющим себя тренировкой.
Сияние чужой воли находило отклик в душе драконида. Внешне он оставался бесстрастным, но само присутствие этого человека доставляло ему странное удовольствие.
Фрок Луагарне, тоже стоявший рядом и наблюдавший за тренировкой, вдруг поймал себя на мысли, что нашёл родственную душу.
— Разве драконидам не свойственно полное безразличие к чужим делам?
Луагарне задал этот вопрос, не сводя глаз с Энкрида, Аудина и Терезы, увлечённо работавших с железными снарядами.
Как правило, компанию Энкриду по утрам составляли Аудин и Тереза. Время от времени к ним присоединялись Рофорд и Фел.
Впрочем, и остальные бойцы частенько заглядывали под настроение.
— Хорошо идёшь, брат.
Аудин подбадривал товарища, ритмично поднимая и опуская увесистую железную гирю. С каждым взмахом мощные мышцы его торса перекатывались под кожей.
«Тело, закалённое в боях».
Даже в глазах драконида он выглядел впечатляюще: тело, подобное монолитной скале, где каждый мускул — от крупных до мелких — тщательно проработан.
Энкрид ни в чём не уступал ему, разве что разница в габаритах бросалась в глаза.
Аудин одобрял то, что Энкрид умел держать темп, не доводя себя до изнеможения.
После вчерашнего боя утренняя тренировка была щадящей — ровно столько, чтобы разогнать кровь.
Луагарне ждал, не проявляя нетерпения. Темарес ответил на общем языке, который освоил всего за пару дней:
— Твоя правда.
«Немногословный», — отметил про себя фрок.
Впрочем, это не задело его. В умении игнорировать всё лишнее фроки могли дать фору даже драконидам.
Их объединяло ещё кое-что: оба принимали окружающих такими, какие они есть.
— И всё же — почему ты здесь?
Любопытство взяло верх — а оно всегда было главной движущей силой фроков.
— Он вызывает интерес.
Ответ прозвучал кратко, но весомо.
Луагарне усмехнулся про себя:
«Надо же, такое роковое обаяние — даже драконид не устоял».
Вот это определение подходило Энкриду куда лучше громких титулов вроде «истребителя чудовищ» или «убийцы балрогов».
«Рыцарь Демонической Крепости» — вот это было в самую точку. Теперь он докатился до того, что его внимания добиваются даже демоны.
Хотя от таких поклонников было мало радости. Явились без приглашения, устроили резню и разбудили древнее зло. Окажись защитники хоть немного слабее...
«Их бы настигла суровая расплата».
И именно для того, чтобы не допустить подобного исхода, Энкрид сегодня снова истязает себя тренировками до седьмого пота.
Луагарне вдруг осознал, что именно заставляет Энкрида двигаться вперёд изо дня в день.
«Нельзя тратить впустую ни один день».
Только так он сможет защитить тех, кто ему дорог, и идти к своей цели.
Он понимал это каждой клеткой своего существа. Вот и весь секрет.
Пока Энкрид тренировался, Темарес тоже «разогревал кровь» — особое искусство, присущее его расе.
Внешне он оставался недвижим, но внутри шла работа: поочерёдно напрягал и расслаблял мышцы, готовя их к мгновенному рывку. Разогретая кровь, эластичные мышцы — и тело превращается в идеальное оружие.
— Я готов.
Темарес подал знак, Энкрид кивнул и занял позицию напротив. Всего день прошёл с их первой встречи — лишние слова были не нужны.
Оба обнажили клинки. Лазурное сияние «Рассвета» встретилось с белизной длинного меча.
Дзынь!
Мечи, напитанные Волей, скрестились, высекая искры и поднимая вихрь.
Энкрид раз за разом искал брешь в обороне, колол и рубил, но защита драконида была безупречной. На мгновение отступив, он спросил:
— Что это за клинок?
Сколько бы тот ни принимал ударов «Рассвета», ни единой зазубрины. И сам металл выглядел совсем не обычным.
— Я вырвал собственную кость и выковал из неё меч, — спокойно ответил Темарес.
Личное оружие драконида было на удивление острым.
— И она... отросла обратно?
— У нас у основания хвоста есть одна запасная.
Энкрид полюбопытствовал, традиция ли это, и Темарес подтвердил кивком.
Из всего, что Энкрид узнавал во время их поединков, скучного не нашлось. Несколько дней подряд они скрещивали клинки, время от времени перебрасываясь словами. Такие спарринги приносили удовольствие обоим.
Правда, они не сражались в полную силу — так что по меркам Ордена Безумных Рыцарей это была лёгкая разминка.
— А парень-то неплох.
Заметил Рем после первого боя. На второй день даже Рагна, изогнув бровь, признал:
— Делает успехи.
Саксен молча наблюдал, сохраняя полную бесстрастность. Фел и Рофорд явно горели желанием тоже попробовать.
— Может, познакомить его с моим топором?
Рем ввернул шуточку в своём духе, а следом Фел, Рофорд и Тереза по очереди попробовали силы в схватке с Темаресом.
— От него совершенно нет запаха. Удивительно. Неужели все его сородичи такие?
Дунбакель была поражена: драконид не оставлял никакого запаха, но его аура ощущалась почти физически.
Так, сам того не планируя, Темарес перемерился силами почти со всем отрядом.
А как жил город в эти дни?
Удивительно спокойно.
Жизнь текла своим чередом, словно никакого боя и не было.
Секрета в этом спокойствии не было никакого: регулярные войска отбили атаку огненных тварей и не увидели в этом ничего из ряда вон выходящего. Обычные будни пограничья.
Горы Пен-Ханиль давно пользовались дурной славой — монстры лезли оттуда с завидной регулярностью.
Появись завтра на горизонте орда ледяных гигантов — горожане лишь пожмут плечами. Каждую зиму йети спускались к подножию, и к их редким набегам давно привыкли.
Когда-то появление единственного дрейка вызвало бы панику. Но те времена давно канули в прошлое.
Мастерство регулярных войск выросло в разы, а постоянное присутствие Ордена Безумных Рыцарей внушало железную уверенность.
Теперь при виде дрейка жители гадали не о том, как спастись, а о том, удастся ли сохранить его шкуру в товарном виде.
Да и лучшие бойцы регулярной армии справились бы с такой угрозой без посторонней помощи.
Хотя подсчётом прибыли от трофеев занимались в основном Крайс и его казначеи.
Солдаты же просто делали своё дело.
— И всё же... Неужели они завалили саму саламандру?
Лишь Гаррет Гайро, знавший истинный масштаб событий, пребывал в глубоком изумлении.
«Совсем другое дело».
Бордер-Гард разительно отличался от Наурила, владений герцога Окто и даже от богатейших торговых центров.
Было ли дело в том, что война с Азпеном обошла это место стороной?
«Или всему виной этот пронырливый Крайс?»
У любого успеха всегда множество причин. Мир не прост. Но главная причина всё же бывает одна.
«Энкрид».
Возглавив орден, он щедро делился всем, что умел. Благодаря ему изнурительные тренировки и адские марш-броски стали для бойцов привычной нормой.
Добавьте к этому административный гений Крайса и суровые условия самого места.
«Беды сыпались одна за другой, но город принимал вызов и каждый раз выходил победителем».
Старая мудрость как нельзя лучше подходила Бордер-Гарду.
«Что не убивает — делает сильнее».
Это правило работало везде: и среди наёмников, и среди торговцев.
«Этот город...»
Он выстоял и закалился. Атмосфера здесь стала совсем иной, чем та, что Гаррет помнил по своему прошлому визиту.
«Не мне теперь давать советы».
Гаррет всегда был вольной птицей — не политиком, не воином, а простым бардом.
Он даже сочинил балладу о Рыцаре Демонической Крепости, одолевшем саламандру, — но пережитые приключения не прибавили ему музыкального таланта. Песня так и не ушла в народ.
— Досадно. Эту легенду я должен был донести до мира лично.
В итоге Гаррет покинул город, а ряды жителей Бордер-Гарда пополнились ещё одним необычным обитателем.

Комментарии

Загрузка...