Глава 941

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Сквозь плотно сомкнутую тьму пробился тонкий луч света. Было бы глупо не попытаться за него ухватиться.
— И это твой выбор?
Голоса звенели в ушах, а перед глазами плыли видения.
— За свой выбор нужно нести ответ.
Чей это голос?
— Сколько ни переигрывай сегодняшний день, всё заново не перестроишь.
Хи-хи, ха-ха, фью-ху, кхе-кхе.
Многоголосый хор смеха сливался в один жуткий звук. Услышь такое в темноте катакомб — и от страха не зазорно было бы и опозориться.
«Уже близко».
Он уже наполовину пересек черту Демонических земель.
Как только Энкрид свалил огромного огра и бросился вперед, туман Демонических земель стал непроглядным. Пара шагов — и он потерял ориентацию, перестав понимать, где перед, а где тыл. Казалось, он в мгновение ока очутился в самом сердце этих земель.
«Граница внезапно расширилась?»
Демонические земли вели себя как живой организм: словно заманив его внутрь, они тут же сомкнули кольцо. Это пугало своей странностью. Слишком непохоже на всё, что Энкрид видел раньше.
Вместе с туманом пришли и голоса.
«Марево иллюзий и морока».
Тишина. Сами земли пошли в атаку. Не сумев остановить его грубой силой, они ударили по рассудку.
И одна фраза среди общего гула ударила Энкрида в самое больное место.
«За выбор нужно отвечать».
В памяти всплыло всё, что он потерял. Не только Гер и Пит — сколько людей погибло лишь потому, что он оказался слаб. Демонические земли били в кровоточащую рану, но разве он не проходил через это сотни раз?
Энкрид не изменился. Он даже не вздрогнул.
«Единственно верного пути не существует».
Есть только та дорога, которую ты выбрал сам.
Как сказала бы Рагна — любой путь верный.
— Дорога станет правильной, если по ней идти.
А что делать с тем, что осталось в прошлом?
То, что унесло течением времени, нужно отпустить. Если сковать одну ногу сожалениями, а другую — привязанностью к прошлому, ты и шага не сделаешь.
«Выбирай и двигайся вперед».
Иди так, словно никогда не знал поражений.
— Точно.
В общем гуле прозвучал чистый, бодрый голос, хотя говорившего не было видно. Энкрид открыл глаза и рубанул мечом. Черные путы, уже обвившие его лодыжку, разлетелись в клочья.
Из разрубленных плетей брызнула черная жижа, густая, как древесная смола.
После этого удара туман отхлынул. Сама граница земель будто попятилась.
Энкрид внезапно обнаружил себя не в глубине тумана, а там, где стоял прежде — перед самой чертой. Ощущение было крайне странным.
— Мы вроде собирались не дать ей пройти, а сами куда залезли?
Это был Рем. С его топоров стекала густая черная кровь.
— Там что-то шевельнулось. Я и пошел проверить.
Энкрид поднял «Ночную прогулку», указывая острием вперед.
Твари перли нескончаемым потоком, пока не вылез огромный огр. На нем всё и затихло.
Но расслабляться рано. Судя по тому, как в глубине земель что-то ворочалось, это было только начало.
И дело было не в чутье или шестом чувстве — угроза была видна невооруженным глазом.
— Ну что, назад?
Послышался голос Джуоля. Его еще потряхивало от страха, но дело он свое знал: отогнал велоптера в безопасное место и прикинул радиус угрозы.
К обязанностям парень подходил серьезно.
— Вряд ли.
Отозвалась Дунбакель. Совсем недавно она только и думала, как бы сбежать, но сейчас ее мнение изменилось.
Затишье напоминало вулкан перед извержением. Дунбакель не знала, что именно стало детонатором, но понимала: если уйти сейчас, живых в округе не останется. Это было неизбежное будущее, которое она чувствовала кожей.
— Ты ведь пойдешь внутрь, да?
Спросила она. Животный страх никуда не ушел, и ей оставалось лишь надеяться, что это решение не станет роковой ошибкой.
Энкрид вгляделся в туман. Сквозь дымку проступали серые остовы деревьев и камни, а мертвая листва стояла сплошной стеной.
«Вернуться и подготовиться».
Собрать орден или найти другой выход.
«Может, хоть Эстер позвать?»
С ней шансов было бы больше.
Энкрид быстро прокручивал варианты в голове. Ожидание давало надежность.
И всё же.
«Рисковать нужно прямо сейчас».
Энкрид прислушался к внутреннему голосу.
В такие моменты никто не имеет права советовать.
Выбирай — и неси за это ответственность.
Если ты сам хотел такой жизни — действуй.
— Я иду внутрь.
Коротко бросил Энкрид. За чертой его ждал чужой мир и само воплощение Демонических земель.
Рем и Дунбакель могли там лечь. Оставить их здесь? Наверное, так было бы правильнее. Но он не мог решать за них, поэтому и сказал «я вхожу», а не «идем со мной».
Сам же он думал лишь об одном: прикончить ту неведомую дрянь, что преградила ему путь.
— Яюль всегда учила: не о смерти думай, а о том, как всех живыми вытянуть. Если оставить командира одного, он точно найдет способ где-нибудь тихо помереть. Так что я с вами.
Отозвался Рем.
— Это что, по принципу «слушай жену — и будет тебе счастье»?
Буркнул Джуоль.
На Западе вместо привычного хлеба в ходу паровые лепешки. Делают их тоже из пшеницы, но не запекают, а томят на пару, отчего они становятся мягкими и влажными.
Энкриду доводилось их пробовать. Особенно запомнились те, что с райским плодом — вкус был просто божественный.
— Яюль за послушание лепешки не раздает. Скорее кулаком приложит, если ослушаешься.
Усмехнулся Рем. Поразительно, но после кровавой бани он шутил так непринужденно, будто ничего и не случилось.
Энкрид, прислушавшись к их разговору, бросил Рему:
— Это я-то «тихо сдохну»? После нашего последнего спарринга ты уверен, что беспокоиться стоит именно за меня?
В их прошлой схватке Энкрид победил всухую, и Рем до сих пор не смог взять реванш.
Рем нахмурился. Тот слабак, которого он встретил когда-то, теперь явно его перерос.
Это одновременно и радовало, и задевало гордость. В нем проснулся азарт бойца.
— Думаешь, я всё это время штаны просиживал?
— О-о, так ты стара-а-ался?
Фел потом замучил всех этой подначкой, но пошла она именно отсюда.
Энкрид спросил это с абсолютно серьезным лицом, нарочно растягивая слова, чтобы задеть посильнее.
Талант бесить окружающих у него был врожденный.
Рем хмыкнул, и Энкрид ответил ему улыбкой.
Даже если это конец, он не отступит. Для того он и тренировался до седьмого пота — чтобы это безумие стало подвигом, а не глупой смертью.
Он выжил в аду, чтобы самому выбирать свою судьбу. Он рисковал всем, дрался и упрямо шел вперед.
— Завязывай с этими глупостями.
Он слышал это слишком часто. И часто оступался. В дороге Энкрид сполна осознал, как мало у него сил.
Поэтому он начал истязать себя тренировками, выжимая из тела всё возможное.
— Я защитник Запада. А значит, без меня вы никуда не пойдете.
Отрезал Рем.
Джуоль смотрел на них как на сумасшедших. «Тишина» никогда не пускала людей. Даже когда там было спокойно, никто в здравом уме не совался внутрь.
«А сейчас оттуда еще и лезут монстры».
Сама бездна скалилась им в лицо.
Нужно было их остановить. Это было бы единственно верным решением.
Но Джуоль неожиданно для себя сказал:
— Кроме тебя их никто не притормозит, верно?
Он посмотрел на Рема. Сквозь туман пробился слабый солнечный луч.
Дунбакель принюхалась: трупный смрад немного отступил. Граница «Тишины» снова отодвинулась, словно испытывая их на прочность.
— Я справлюсь. И сам выберусь, и остальных вытащу.
Ответил Рем. Джуоль протянул ему кулак, и Рем несильно ударил по нему своим. Короткий, глухой звук скрепил их договор.
— Вперед.
Бросил Энкрид. Дунбакель в глубине души лихорадочно искала повод остаться.
Она понимала — принуждать её никто не будет. Рем и Энкрид просто отпустят её. И Рем уже сделал это:
— А ты дуй назад, город сторожи. Если какой уродец прорвется — прихлопнешь. Заодно и еду свою отработаешь. Слышишь, зверолюд?
Не привычное «вонючка», а «зверолюд». И в этом обращении слышалось что-то иное.
— Да черт с вами.
Дунбакель с досадой пнула землю, выбив фонтан бурой грязи.
— Какая разница — храбрость это или безумие? Важно только одно: хватит ли у тебя духу сделать шаг, когда сердце этого требует.
Король Ану часто болтал лишнее, но иногда выдавал действительно мудрые вещи. Сейчас Дунбакель вспомнила именно его напутствие.
«Жизнь и смерть — это серьезно».
Но куда важнее то, ради чего ты живешь.
Этот безумный орден стал для нее домом. А значит, ей по пути с ними, куда бы они ни направлялись.
К тому же, за их спинами был город с его мирной жизнью, пастухами и детьми.
Защищать других — вот в чем она видела смысл.
— Так.
Она звонко влепила себе пощечину, чтобы взбодриться, и выпалила:
— Я в деле.
— Дело твое.
Рем отозвался безразлично, но тут же добавил:
— Соберись, Дунбакель. Впереди место, где не ступала нога человека.
Он впервые назвал её по имени — верный признак того, что шутки кончились. Она молча кивнула.
Энкрид не впервые шел в эти земли. Он вспомнил Терновую цитадель и ту жуть, что там творилась.
«Здесь будет похуже».
Он был уверен в этом. То, что они увидели на входе, было лишь прелюдией. По спине пробежал холодок.
«Ого».
Вместе с тревогой Энкрид почувствовал азарт.
«Кто же там прячется?»
Кем бы ни был враг, он станет достойным испытанием для его клинка.
После пробуждения Индулеса он толком не опробовал его в настоящем бою. Даже сейчас он просто бил прямо и мощно, без изысков.
«До тонких приемов и хитростей даже не дошло».
Неужели это предел? Вряд ли. Тот мастер, что едва не прикончил его весной, владел мечом на недосягаемом уровне.
Он стал сильнее, но до вершины было еще идти и идти. И эта мысль его радовала.
Энкрид улыбался, шагая во тьму. Со стороны он выглядел как законченный безумец.
— Я пас. Подожду вас здесь.
Бросил Джуоль. Он остался присматривать за велоптером и следить за ситуацией. Если они не вернутся, он рванет в город поднимать тревогу.
Троица скрылась в Демонических землях. Черный туман сменился бурым маревом, которое тут же отрезало их от остального мира.
— Несет так, будто здесь полтысячи лет мертвечина гниет.
Проворчала Дунбакель, морщась от вони.
— Разве через пятьсот лет от трупа хоть что-то остается?
Спросил Рем.
— Да это я к слову. Смрад невыносимый.
Энкрид прислушался к ощущениям. Туман глушил всё — дальше десяти шагов ничего не разобрать.
«Мгла подавляет не только зрение, но и слух с обонянием».
В чем причина?
— Этот туман сбивает нюх.
Дунбакель ответила мгновенно. Ее чутье всё еще работало, и она быстро разобралась, в чем дело.
— Понятно. Значит, магия.
Рем задумчиво причмокнул и добавил:
— Шаманство на живых духах. Похоже на попытку продлить жизнь за счет чужих смертей, но с примесью этой демонической дряни. Настоящее уродство.
Оскверненная магия.
Там внутри шаман?
Пока они продвигались, сверху что-то рухнуло. Они едва успели отскочить — земля содрогнулась от мощного удара.
Это был не камень. Это была массивная лапа, покрытая бурой чешуей, с огромными черными когтями.
— Как вы посмели...
Сверху, подобно грому, обрушилась чудовищная воля.
— Кто-нибудь знал, что в «Тишине» обитает такая тварь?
Спросил Энкрид, вглядываясь ввысь. Мощное давление пыталось прижать его к земле, но он даже не пошатнулся.
— Если б знали, давно бы завалили и на стену повесили.
Огрызнулся Рем.
— Дракон.
Выдохнула Дунбакель, сузив зрачки. Над ними нависла туша размером с добрую крепость.
— Наглые смертные...
Снова прогремел голос, источая жажду крови. Энкрид противопоставил ему свою волю, Рем лишь презрительно хмыкнул, а Дунбакель стряхнула оцепенение.
Они выстояли. Дракон, не меняя тона, повторил:
— Жалкие черви...
От одного его голоса обычный человек бы просто упал замертво. Но здесь стояли рыцари.
Те, чья воля была острее любого клинка.
— Рем, бери его на себя. Я захожу слева. Дунбакель — справа.
Рем отвлекает, остальные бьют по бокам.
Энкрид спокойно раздавал указания, полностью игнорируя рык чудовища.
— А ты растешь на глазах, командир.
Рем был впечатлен. Обычно тактикой занимался он, но в этот раз Энкрид среагировал быстрее.
И план был безупречен.
— Ростом и статью я и раньше тебя не обидел.
Рем не сдержал смешка на эту невозмутимую подколку.
— Пошли!
— Как вы смеете...
Дракон особой красноречивостью не отличался. Снова проревев то же самое, он обрушил на них лапу. Удар был такой силы, будто с неба рухнул метеор.
Бум!

Комментарии

Загрузка...