Глава 882

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
«Краса войны — роковое обаяние!»
Кое-кто из солдат уже подхватил этот клич, но до всеобщего ликования было далеко. Фраза о «роковом обаянии красы войны» быстро разлетелась по рядам, однако бойцы держали себя в руках, не скатываясь в безумные крики.
Это были элитные, прекрасно обученные войска. Особенно отличились командиры: сохраняя хладнокровие, они осаживали подчиненных, напоминая, что битва еще не окончена.
Вражеский рыцарь был повержен, но его армия все еще стояла на поле. Пока противник не разбит окончательно, праздновать победу было преждевременно.
Узнай Энкрид об этой нелепой кричалке позже, он бы мигом ее пресек, но сейчас гул голосов прошел мимо его ушей. К нему приблизился Маркус и в замешательстве спросил:
— Как ты... этот конь... неужели это Разноглазый?
Голос Маркуса дрогнул — было видно, что он потрясен до глубины души. Даже такой рассудительный человек не мог сохранять спокойствие, ведь мгновение назад он уже смирился со смертью, а теперь стоял живой.
Энкрид заглянул Маркусу в глаза. В них бушевал вихрь эмоций, но сильнее всего читалась немая благодарность. Хотя, если быть честным, спас его не столько Энкрид, сколько Разноглазый.
Не будь у него этого крылатого соратника по ордену, Энкрид ни за что бы не успел вовремя.
«Но я бы все равно попытался».
Ему не пришлось проверять это на деле, но мысли невольно возвращались к иным исходам.
«Будь на моем месте Рем, он бы выжал всё из себя на коротком рывке».
Он бы выплеснул все силы до капли, выжег бы всю шаманскую энергию, но рванул бы вперед.
«И тогда мне пришлось бы сражаться уже над телом Маркуса».
Каким бы быстрым он ни был, человеку не тягаться с конем, летящим по прямой, не разбирая дорог и не зная преград.
— Поблагодаришь Разноглазого позже. А сейчас — пора встречать врага.
— А... да, конечно.
Они прошли через многое, и Энкрид знал: Маркусу не нужны лишние слова. Поэтому он сразу перешел к сути.
— Энки!
К ним подоспела Эйсия.
— Знаешь, я только что чуть в тебя не влюбилась. На полном серьезе.
Она всё еще находилась под впечатлением от увиденного.
— С меня хватит и ведьмы с эльфийкой.
— Да я же не буквально... это просто к слову.
Энкрид не задерживаясь направился в сторону противника. Оставив Разноглазого, он пошел вперед быстрым шагом. Маркус поспешно спешился и последовал за ним, Эйсия тоже пристроилась рядом.
— Какой план? — спросила она.
Маркус тоже вопросительно взглянул на него.
Формально командовать должен был Маркус, но Энкрид, магистр одного из орденов Наурилии и герой, только что спасший ситуацию, имел полное право голоса. Никто бы не посмел перечить его приказам, если бы они не были совсем уж безумными.
— Разоружить их. Заберите всё снаряжение, лошадей и оружие. Продержите их здесь три дня, а потом — отпустите восвояси.
Энкрид помнил, как действовал Кранг на Южном фронте.
Он оценивал обстановку, пытаясь мыслить категориями Кранга, приправив их циничным ворчанием Крайса и тактическим чутьем Луагарне.
Картина сложилась, и он понял, как лучше всего поступить с остатками вражеских сил.
«Сломить их дух и превратить в обузу для их же армии».
Услышь это Крайс, он бы довольно зааплодировал, а великий стратег Авнайер наверняка замер бы в изумлении от изящества такого хода.
— Мало того, что он так сражается, так у него еще и мозги варят? Какая несправедливость...
Наверняка он буркнул бы что-то подобное.
— А есть ли смысл? — засомневалась Эйсия.
Она была опытным бойцом, но не понимала, зачем тратить время на пленных и задерживать всё войско ради этого маневра.
К счастью, Маркус обладал стратегическим мышлением. Он быстро проанализировал предложение Энкрида и осознал его глубину.
Не просто так его прозвали «военным маньяком» — он знал войну до мелочей и понимал психологию южан. Именно поэтому его засады были столь эффективны.
Наконец он произнес:
— Понимаю. Ты лишаешь их возможности выплеснуть ярость в бою.
И для этого они должны остаться в живых.
Энкрид молча подтвердил его догадку кивком.
Если просто перерезать их всех, союзники отпразднуют победу, но заставит ли это врага по-настоящему страдать от потерь?
С южанами это работает иначе. Они лишь громче завопят о мести и будут драться с десятикратной яростью.
«Два их рыцаря уже мертвы».
Мощь любого государства на континенте измеряется числом рыцарей — немногочисленной элиты, на которой держится любая война.
Армия может быть огромной и дорогой, но без рыцарей на поле боя она превращается в ничто.
Почему крохотное государство на западе континента до сих пор не захвачено? Потому что его границы охраняет всего один старый рыцарь.
«Остатки вражеского отряда больше не представляют угрозы».
Однако просто так позволить им уйти при всем параде было бы глупостью.
«Это идеальный ход».
Наши люди отдохнут, соберут трофеи, а южан запрут в ущелье, как в естественной клетке. На скудном пайке, измотанные и униженные, через три-четыре дня они потащатся домой.
«Их император не знает милости».
Он достанет дезертиров хоть из-под земли. Страх перед его гневом прочно сидит в их головах.
«Раз они живы, им придется вернуться в строй».
Командир не посмеет дезертировать, а рядовые... Ну, может, пара-тройка безумцев и попытается сбежать.
Но мир суров. Беглец без оружия и еды в этих краях — просто легкий завтрак для хищников.
Они вернутся в свою армию. Толпа голодных, деморализованных людей — это обуза. Живой груз, который требует еды и внимания, но не может сражаться. Не нужно никого убивать — достаточно просто отправить их обратно целыми.
«Сыграть на самой сути южного темперамента».
Массовая гибель солдат станет дровами для костра их мести. Император только этого и ждет, чтобы раздуть пламя войны. Значит, нельзя давать ему этот повод.
Маркус осознал масштаб замысла лишь после подсказки Энкрида. Самому ему такая дерзкая, почти издевательская стратегия вряд ли пришла бы в голову.
— А ты? Ты уходишь? — спросил он.
— Этот отряд был лишь одной из стрел, выпущенных Югом.
Энкрид чувствовал, что по их душу отправили несколько групп. Нужно было перехватить остальные.
Как бы действовал враг? Он применил метод Крайса: влезть в шкуру противника и просчитать его логику.
«Будь я на их месте, я бы послал еще один отряд для разорения тылов».
Силу, способную перерезать пути снабжения, захватить город или превратить процветающие земли в пепелище в случае провала основной атаки.
Энкрид не любил такие методы, но правитель Лихинштеттена явно не страдал от избытка благородства.
Даже если это лишь подозрения, игнорировать их нельзя. Любая недомолвка на войне со временем оборачивается «кинжалом Саксена» в спине.
Так называли подлый и внезапный удар, который настигает тебя прежде, чем ты успеешь осознать угрозу.
— Ты это о чем? — Эйсия непонимающе склонила голову.
Она стала рыцарем благодаря мастерству меча и была прекрасным исполнителем, но глобальная стратегия была за пределами её понимания.
Именно таким взглядом — охватывающим всё поле целиком — обладают лишь короли и великие полководцы.
— Теперь ты и впрямь настоящий магистр, — произнес Маркус, невольно предаваясь воспоминаниям.
В груди Маркуса что-то дрогнуло. По спине пробежал холодок, гораздо более острый, чем тот, что он испытал во время расправы над рыцарями. Волосы на загривке встали дыбом.
«Как далеко он сможет зайти?»
Неужели он действительно бросит вызов Демоническим землям и положит конец бесконечным войнам? Неужели эта безумная мечта станет реальностью?
Маркус знал о воле короля и о фанатичности Энкрида, но до этого момента не верил, что увидит плоды этого безумия собственными глазами.
«Для этого потребуются десятилетия».
Маркус всегда думал, что потребуются целые поколения, чтобы донести эту идею до конца. Именно поэтому он так усердно растил учеников.
«Моими мерками его не измерить».
Маркус осознал: перед ним не просто человек, а герой, которому нельзя преграждать путь. Дрожь всё еще не покидала его тела.
— Ступай, Энкрид. Иди своим путем.
— Именно так я и поступлю.
Энкрид коротко кивнул и добавил:
— Но сперва нужно проучить вон тех армейских выскочек.
В рядах противника поднялся шум. Несмотря на смерть своих лидеров, нашлись безумцы, жаждущие продолжения схватки.
— У-а-а-а!
Сквозь пелену огня прорвался отряд южных великанов.
Энкрид вышел им навстречу один. Их было тридцать — стройный, слаженный отряд. От них исходила такая угроза, что даже лютый зверь попятился бы от страха.
«Армия великанов».
Южанам удалось создать то, о чем грезили великие правители прошлого. Энкрид спокойно встретил взглядом надвигающуюся мощь.
Он уже сражался с безумными гигантами на Западе, но эти были иными. Словно закаленная сталь в сравнении с ржавым железом.
Тридцать дисциплинированных исполинов в одинаковом снаряжении, действующих как один механизм.
— Всего один человек!
— Убить его!
В пылу битвы великаны превращались в сгустки ярости. Энкрид понимал, что слова здесь бесполезны, поэтому решил применить «воспитательный метод» в духе Аудина.
Вспыхнул «Рассвет». Один взмах — и огромная голова великана отправилась в полет. Контраст между изящным мечом и тушей гиганта поражал воображение.
Все тридцать великанов пали быстрее, чем до этого погибли двое рыцарей.
— Сумасшедший...
Только Эйсия была достаточно опытна, чтобы осознать запредельный уровень мастерства, который только что продемонстрировал Энкрид.
Как он умудряется становиться сильнее с каждой новой встречей?
Она понимала, что ей до него не дотянуться, но отчаяние было ей чуждо.
Её путь был прост: шаг за шагом, день за днем, тренировка за тренировкой. Она просто продолжала делать свое дело.
В этом и заключался её смысл жизни.
Покончив с великанами, Энкрид вернулся, пополнил припасы и вновь запрыгнул в седло Разноглазого.
— Ты так просто нас оставляешь? — окликнула его Эйсия.
Вражеское войско замерло, не смея шелохнуться. Маркус довел приказ до командиров, и никто не посмел спорить. Рыцарь, прилетевший с небес и устроивший эту бойню, стал для них олицетворением закона.
Энкрид окинул взглядом ряды противника и бросил:
— Смотри в оба, Эйсия.
Её раненая рука могла спровоцировать врагов на нападение. Как только он уйдет, бремя контроля ляжет на её плечи.
— Справлюсь.
Азарт битвы еще не остыл в её жилах. Она всегда знала, что Энкрид умеет вдохновлять, но сегодня он превзошел все её ожидания.
«Мощь, перед которой спасовали два рыцаря».
И каждый взмах меча — воплощение абсолютной воли.
По блеску в её глазах Энкрид понял: за этот участок фронта можно быть спокойным.
— Уф...
Оказавшись в седле, Энкрид наконец позволил себе выдохнуть. Он был измотан до предела. Бессонные ночи в пути и кровавая баня по прибытии выжали бы все соки из любого, даже из него.
Но время не ждало. Он подстегнул своего скакуна.
— Вперед, дружище. Еще один рывок.
И-го-го!
Конь весело заржал, словно подначивая всадника: «На себя посмотри!». Для него полет был естественной радостью, не знающей усталости.
— Дорогу!
— В сторону!
— Магистр идет на взлет!
— Краса войны — роковое обаяние!
Солдаты расступались перед ним, образуя живой коридор. Это не было приказом — это был жест искреннего почтения перед его силой.
Энкрид пронесся сквозь строй. Разноглазый мощно оттолкнулся от земли и взмыл в небеса.
Хлопок!
Комья земли разлетелись в стороны, могучие крылья ударили по воздуху, вознося их над полем битвы.
Несмотря на опыт, Энкрид всё еще с трудом привыкал к этому замиранию сердца при резком подъеме.
Оказавшись в вышине, он взял курс на земли виконта Харрисона, граничащие с Югом. Если враг решил нанести удар в другом месте, то искать его следовало именно там.
* * *
— Почему они не нападают, а просто идут мимо?
Границы владений виконта Харрисона охранял гарнизон из числа штурмового отряда Рема.
Заметив неприятеля, бойцы приготовились к худшему. Враг на горизонте всегда означал неминуемую схватку.
— Глядите, это южане.
Один из ветеранов узнал цвета противника. Знаменитые пятицветные знамена Юга невозможно было спутать ни с чем.
Алый, пурпурный, лазурный, охристый и угольно-черный.
Пятицветная армия Лихинштеттена. Каждый цвет — память о пяти великих орденах древности.
Ордена Рубина, Аметиста, Сапфира, Глины и Оникса.
Названия отражали богатство Юга драгоценными камнями, и лишь Орден Глины стоял в этом ряду особняком, имея иное значение.
Перед ними развевалось охристое знамя — легион, подчиненный Ордену Глины.
— Эти — самые отбитые из всех южан.
Слова ветерана заставили защитников заметно напрячься.
— Слушайте, лучше вам уходить отсюда, пока не поздно.
Командир трезво оценивал шансы: против такой оравы, да еще если во главе стоит рыцарь, им не выстоять.
«Что мы можем?»
Оставить заслон и уводить остальных. Проще говоря — спасаться бегством.
— Я не брошу свою землю.
Виноградники, созревшие поля — в это было вложено всё состояние и вся душа виконта Харрисона. Это была его жизнь.
— Я никуда не уйду.
Однако страхи оказались напрасными. Южане даже не взглянули в их сторону, пройдя мимо владений и взяв курс на север.
И все прекрасно понимали, какая цель ждет их там.
Бордер-Гард. Город, оставшийся без защиты Энкрида и его безумных рыцарей.

Комментарии

Загрузка...