Глава 852

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Рядом с худощавым мужчиной — с отчётливым шрамом на лице и чуть запавшими щеками — стояла женщина почти такого же сложения. Крайс окинул их изучающим взглядом и спросил:
— Как вы сказали, вас зовут?
Ответил за него Энкрид:
— Эдин Молсен.
— Выглядит он теперь немного иначе.
Не «немного» — сильно. Он давно сбросил маску беспечного сорвиголовы, а тяжёлые дни, когда он бился из последних сил ради сестры, остались в прошлом.
Эдин откликнулся на зов Энкрида, но прекрасно понимал: путь будет тернистым. Примут ли его остальные? Разумеется, нет.
«А если меня здесь отвергнут?»
Нужно доказать свою ценность? Ради чего? Ради человека, который поверил в него?
«Или мне следует знать своё место и уйти?»
Молсен. Сын предателя. Имеет ли он вообще право здесь стоять?
Мысли путались. Возможно, правильнее было бы затаиться и жить незаметно. Не выйди он в большой мир — не было бы и всей этой смуты.
«Но...»
Но разве можно просто существовать? Выбросить за борт смысл, цель — всё? Отвернуться, когда ты способен изменить что-то к лучшему?
Он встретился взглядом с сестрой. Её карие, с рыжеватым отливом глаза моргнули и устремились к нему.
«Если мне позволено мечтать...»
Если последний шанс и вправду сам пришёл к нему в руки.
Дело было не просто в том, чтобы показать себя. Вопрос стоял иначе: выйдя из-под тени отца, кем же способен стать человек по имени Эдин? Вот что он хотел узнать.
— Это сын того самого графа Молсена?
Среди собравшихся был и королевский гонец. Он спросил и уставился на Эдина с нескрываемым потрясением, глаза невольно расширились.
Гражданская война, которую поднял граф Молсен, должна была остаться в памяти Наурилии на поколения вперёд.
Гонец не знал, что граф был одержим демоном из Демонических Земель, но о его злодеяниях был наслышан.
Тот стремился свергнуть королеву и захватить трон.
Крайс взглянул на командира. Его взгляд красноречиво вопрошал: «Что это такое и что вы вообще затеяли?»
С тех пор как Энкрид впервые увидел Эдина, его взгляды почти не изменились. Впрочем, дело было не только в Эдине — Энкрид всегда думал именно так.
Он поддерживал мальчишку, мечтавшего стать травником. Поддерживал женщину, мечтавшую стать живым эликсиром.
И человека, желавшего направить свой талант на благо других, он не мог не поддержать.
Гонец нервно заозирался. По всему чувствовалось: вот-вот что-то произойдёт.
— Готовь покорение континента, Крайс, — произнёс Энкрид.
Гонец застыл, даже сглотнуть не получилось.
Что?! Мятеж?! Вот для чего он привёл сюда сына бунтовщика?
Стоило подумать хоть чуть-чуть, и всё становилось ясно: полная чушь. Замышлять бунт и привести с собой сына мятежника — совсем разные вещи.
Да и зачем было объявлять об этом прямо сейчас?
У гонца на мгновение заклинило мысли. Но одно он понял совершенно точно.
«Он говорит это у меня на глазах?»
Разве это не всё равно что объявить: твоя голова будет срублена прямо сейчас?
— Покорение континента? А, вы об этом.
Крайс ответил с невозмутимым спокойствием, будто речь шла о сущих пустяках. В самом деле — когда война с Югом уже стоит на пороге, что страшного в том, чтобы принять одного-единственного сына мятежника?
К тому же инициатива исходила от Энкрида. Значит, причина была. И часть её он уже озвучил.
— Если вы так хотите — сделаем.
Крайс коротко кивнул.
Если расшифровать их разговор: Энкрид велел найти место для Эдина, а Крайс подтвердил, что понял.
Эдин понял тоже. Сестра — тоже. Остальные просто кивнули: всё ясно.
Здесь стояли люди, давно привыкшие к манере Энкрида изъясняться.
Если не считать драконида, Рагну и ещё пару человек, которым было всё равно, остальные в целом всё поняли.
Гонец — нет, конечно. Он боялся даже глубоко вдохнуть и лишь следил за лицами собравшихся.
— А с чего начнём покорять континент? — раздался голос Рема прямо за спиной гонца. У того сердце будто ухнуло в пропасть. Конечно, это была шутка — но продлись она ещё чуть-чуть, и гонец мог бы отдать богу душу без единого прикосновения чужой руки.
Крайс скосил взгляд на Рема, а затем невозмутимо представил гостя:
— Это гонец Его Величества. Я всё выслушал. Возвращайтесь и передайте то, что видели.
По спине гонца пробежал холодный пот. С трудом разомкнув губы, он выдавил:
— ...Что?
— Передайте, что Бордер-Гард принимает Эдина Молсена.
Гонец с трудом переставлял ноги, пробираясь к выходу.
— Его Величество желает, чтобы вы выступили на Юг, как только завершится подготовка.
И всё же он произнёс всё, что должен был. У самой двери обернулся наполовину — лоб его поблёскивал от пота.
Энкрид мысленно отметил: Кранг выбрал неплохого гонца. Единственный изъян — немного недостаёт храбрости.
Впрочем, людей, способных невозмутимо переносить шуточки безумных рыцарей, в мире и вправду немного.
Эдин, наблюдавший в стороне, был потрясён не меньше гонца. Всё решилось слишком просто. Энкрид сказал слово — все последовали.
Это чем-то напоминало время, когда в доме безраздельно правил отец. И всё же это было совершенно другим.
Тогда отец тоже принимал решения, и все им следовали. Нет — были вынуждены следовать.
«Чтобы выжить».
«Хочешь жить — сражайся. Эдин, прежде чем называться моим сыном, научись драться. Зачем мне слабак?»
Воспоминание оборачивалось болью, боль — мукой. Эдин пришёл сюда, пройдя через всё это.
Если бы он хотел просто жить, забыв об отце, он бы изначально не вышел из укрытия.
Энкрид был другим. Стоило ему произнести слово — и люди шли за ним по собственной воле.
— Тогда небольшой экзамен? С чего вы начнёте прямо сейчас?
Крайс не давал ни секунды на раскачку: никаких вводных, никаких подсказок — сразу вопрос в лоб.
Авнайер молча наблюдал и мысленно констатировал:
«Похоже, Крайс его невзлюбил с первого взгляда».
Крайс умел работать с людьми. Это было видно хотя бы по тому, как он держался со своими. Главная его сила — точно определить, на что способен человек, и дать ему соответствующее дело.
Так он нарочно хотел поставить Эдина на место с первых минут?
Эдин несколько раз моргнул и ответил. Как бы ни повернулась ситуация — если шанс пришёл, надо хвататься. Ради этого он здесь и стоял.
— Для начала устройте мне встречу с мэром торгового города.
— Я спросил, с чего вы начнёте.
— Объяснять долго.
— Умение изложить сложное кратко и убедительно — разве не признак таланта?
Эдин взглянул в большие глаза Крайса. Пожалуй, в них было не меньше безумия, чем у самого Энкрида.
— У Бордер-Гарда сейчас нет трёх вещей.
Эдин прижал мизинец к большому пальцу правой руки и распрямил указательный, средний и безымянный.
— Первое — борьба с преступностью. Второе — великодушие. Третье — запас прочности.
Энкрид склонил голову набок. Рем удивлённо округлил рот и протянул:
— Ого.
И прислушался. Вокруг уже успел собраться весь Орден безумных рыцарей.
Стоило гонцу заговорить о войне, как у всех разом зачесались руки — сидеть спокойно стало невмоготу.
Саксен лишь мельком глянул на Эдина. Аудин улыбнулся.
Рагна и Фел были бойцами до мозга костей. Административные вопросы их не волновали нисколько. Слова Эдина влетели в одно ухо и вылетели в другое. Рофорд был другим — прошедший через орден, много видевший и многому научившийся.
Но поскольку большую часть опыта он получил в армии и ордене, о состоянии города он судил по вооружению регулярного войска Бордер-Гарда.
«Без богатства такое войско не содержат».
Людей много, снаряжение на загляденье.
Разве что личная гвардия королевского дома могла похвастаться подобной роскошью.
«Нет. Здесь нужно быть не ниже сквайра».
Только на таком уровне к тебе относятся подобным образом.
В наёмничьем мире давно ходил слух: в постоянном войске Бордер-Гарда платят щедро и выдают добротное снаряжение.
«Только вот тренировки там такие зверские, что многие сбегают».
Сбегавших Рофорд понимал. Здесь даже способные чувствуют себя заурядными, а прославившиеся в родных городах познают вкус смирения.
«Вот что такое Бордер-Гард».
И слух был не один. Точнее, это были уже не слухи, а истории, подкреплённые фактами: там постоянно дерутся. Битв хватает с лихвой.
За последнее время Бордер-Гард повидал войны сполна. Только недавно пробудилась саламандра, а следом на город налетел отряд магов.
Да ещё и сметили с континента Церковь Святыни Демонических Земель — неудивительно, что теперь они для неё враги номер один.
«Стало быть, и опасности впереди соответствующие».
Таков был взгляд наёмничьего мира. Рофорд поймал себя на мыслях, ушедших куда-то в сторону.
Как ни крути, большинство знало: Бордер-Гард богат. Но что значит — нет запаса прочности? И при чём тут великодушие?
— Если весь доход уходит на содержание войска, значит, нужно зарабатывать больше.
Нарочно ли он это сказал? Вряд ли. Но Крайсу слова пришлись как нельзя кстати.
— Кин Байсар открыла в Рокфриде лавку одежды и чайную. Чайная стала местом, где рождаются самые разные разговоры. И та библиотека тоже произвела впечатление.
Начиная с этого момента даже Энкрид понял лишь половину. Эдин говорил предельно сжато. При чём тут чайная Байсар? И зачем упоминать библиотеку Ванессы?
— У Бордер-Гарда есть три вещи.
Крайс подхватил нить рассуждений. Он, как и Эдин, поднял три пальца.
— Общественный порядок, военная мощь и выгодное положение.
Эдин говорил о том, каким путём должен развиваться Бордер-Гард. Проще говоря — об открытии дел, которых прежде здесь не существовало.
Самым очевидным вариантом были салоны или выставки.
Почему это возможно? Об этом говорил ещё Кранг.
Если брать Наурилию за точку отсчёта, Бордер-Гард смещён к востоку. Но с другой стороны...
«К северу — Империя; рядом восточные земли, а безопасный тракт и Стоун-Роуд открывают путь на Запад».
Бордер-Гард — место, куда наведываются имперские ястребы, охотясь за Энкридом. При этом сам Энкрид связан с королём восточных земель и водит дружбу с папой Легиона.
И это ещё не всё. Люди из дома Заун тоже наведываются, и торговые пути на запад открыты.
Твёрдый общественный порядок, при котором преступности почти не было места, давал жителям уверенность. А Орден безумных рыцарей служил живым символом военной мощи, стоящей на страже города.
Эдин был убеждён: у Бордер-Гарда есть все условия для того, чтобы здесь пустила корни мягкая сила.
Разве Крайс не понимал этого сам?
Просто до сих пор у него не хватало нужных людей. Теперь они появились — те, кто сам думает и сам действует.
«Покорение континента» — наполовину шутка, наполовину — искренняя задумка.
Серьёзная часть состояла в том, чтобы влиять на весь континент через культуру.
«Культура».
Можно называть и искусством.
Если расцветут живопись, архитектура, ремёсла, музыка — Бордер-Гард разбогатеет. А если замахнуться ещё шире...
«Прибрать к рукам и мощь торгового города».
Фундамент всего — город, способный стоять на ногах благодаря собственной военной силе.
Эдин с удивлением обнаружил: Крайс понял его с полуслова.
Салон, о котором мечтал Крайс, — это не просто место для выпивки и болтовни. Там слушают музыку, спорят о картинах; там есть место архитектуре и мастерски сделанным вещам.
«Мечта, зародившаяся благодаря командиру?»
Да.
Если Энкрид исполнит то, о чём говорит, и положит конец войне — в следующую эпоху всё это расцветёт.
Наступит эпоха искусства.
Так он видел будущее. Пока не хватало лишь ресурсов и людей.
— Не выйдет строить это в обход торгового города. Нужно предложить им шанс и работать в общих интересах.
Бордер-Гард — гегемон. Его военной мощи достаточно, чтобы поглотить соседей. Но Эдин предлагал не размахивать этой силой, а выстраивать союз.
— В итоге цель — не взаимная резня, а связать города так, чтобы они существовали как единое целое.
Взгляд Энкрида задержался на Эдине. Этого он не ожидал. Мечта Эдина касалась его собственной.
Если Энкрид прокладывал путь клинком, Эдин шёл иным способом.
Он видел путь, где управление и политика связывают людей настолько крепко, что жить врозь становится невозможным.
Взрослый силой разнял двух дерущихся детей — но стоит отвернуться, и они снова бросятся друг на друга. Значит, нужно научить их жить вместе так, чтобы желание драться само по себе исчезло.
Крайс кивнул и произнёс:
— Зачёт.
Эдин мысленно отметил: и Энкрид, и этот человек говорят подозрительно одинаково.
Энкрид посмотрел на Эдина в упор.
— Хочешь жить — борись, Эдин. Если сдашься сейчас, твоей одной смертью всё не ограничится.
Хочешь жить — борись. Начал — доводи до конца.
Из всего, чему учил отец, только эти слова глубоко впечатались в его сердце.
«Видимо, отец был прав хотя бы в этом».
Эдин был сыном предателя и давно вычеркнул его имя из памяти. Он прижал левую руку к груди и склонил голову. Дворянский поклон.
— Так и сделаю, господин.
Поскольку Орден был собран, Энкрид тут же объявил о выступлении на Юг.
— Город будет под защитой регулярного войска Бордер-Гарда.
Крайс заблаговременно всё согласовал и распорядился выдать лошадей. Подготовка заняла меньше полудня.
На следующее утро Энкрид и Орден двинулись на Юг. Пока они были в пути, гонец, выехавший из Бордер-Гарда, удостоился аудиенции у короля.
— Ваше Величество, сын графа Молсена...
Когда гонец дошёл до «покорения континента», Кранг расхохотался. Смеялся в полный голос — до слёз.
— Вот уж кто умеет пугать от всей души. Ну ничего, справился — молодец.
Король ничуть не встревожился. Гонец и сам недоумевал. Захоти они убрать его — было бы проще простого. Но его отпустили целым и невредимым.
— Принять сына графа Молсена — значит создать политически уязвимое место, — осторожно заметил Маркус Байсар.
— Думаешь, этот паршивец вообще будет считаться с политическими играми?
— Нет.
— Пусть сначала победит на Юге — вот тогда и будем беспокоиться.
Война уже стояла на пороге. Кранг развернулся, взметнув полы плаща.
— Позови Королевскую гвардию.
Маркус склонил голову и исполнил приказ.
Пусть Кранг и не мог сражаться на передовой — сидеть сложа руки, наблюдая со стороны, он не собирался.
Таков был король Кранг.

Комментарии

Загрузка...