Глава 865

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Когда во время прежнего мятежа графа Молсена Кранг попросил помощи, Сайпресс отдал ему Ингиса. Уже тогда было ясно: даже это далось ему с большим трудом. На Южном фронте лишних рук не бывало никогда.
И тогда между ними состоялся разговор.
— В моём Ордене человек, за которого у меня болело сердце, сбился с пути. Часть ответственности лежит и на мне, Ваше Величество. Неужели вы думаете, что я поднимаю здесь меч лишь ради королевского дома?
В словах Сайпресса, рыцаря и одного из столпов королевства, многое было сказано без прямых формулировок.
Прежде королевского дома для него стояли те, кто находился за его спиной. Он, рождённый с талантом рыцаря, намерен был пустить этот талант и силу на защиту королевства и людей. А если королевский дом по пути свернёт туда, куда он, Сайпресс, идти не согласен, этот дом не получит его поддержки.
Сказано это было мягко, но по сути наполовину походило на угрозу.
Хотя Сайпресс до конца говорил спокойно и, вероятно, никому угрожать не собирался.
Это было заявление: даже если ему придётся встать против королевского дома, он всё равно останется верен своим убеждениям и своей клятве. Но Кранг тогда не был потрясён.
— Само собой.
Напротив, он принял эти слова. Потому что считал такой путь правильным.
Югу необходимы помощь и снабжение королевского дома. Поэтому между ними и королевским домом существовала взаимная зависимость — если Сайпресс действительно решил удерживать этот фронт до конца.
И всё же он проводил свою волю до конца. Потому его и звали богом-хранителем Юга.
— Эй, вы двое. Не наглейте. Нужен противник для драки — я с вами разомнусь.
Голос прозвучал из толпы солдат, но, разумеется, принадлежал не солдату.
В Ордене Красных Плащей было три рыцаря. Нет, по-прежнему трое. Изначально их было трое, потом осталось двое, а теперь снова стало трое.
Оара погибла, оставив после себя город Оара, а Ингис стал новым рыцарем. И вот показался третий.
— Расступитесь. Проход не загораживайте.
Говорил он без всякой важности. На нём лязгали стальные сапоги; латные перчатки он держал у боку.
Этот человек, натягивая кожаные перчатки, пересёк строй солдат.
— Сэр Лиен.
Сайпресс встретился с ним взглядом и поприветствовал.
— Орден безумцев, значит? Не дерзите мастеру. Он защищал эту землю ещё тогда, когда вы молоко сосали. Проявите уважение.
Человек по имени Лиен ответил Сайпрессу коротким кивком и заговорил.
— То есть просто древний хрыч?
Рем произнёс это, ковыряя в ухе. Как всегда, словами и манерами он умел выводить людей из себя; в Ордене по этой части его можно было смело ставить на второе место.
Первое, разумеется, занимал Энкрид.
Лиен принял выпад без труда.
— Это значит, что он столько лет держит меч ради защиты этой земли.
Лиен был чуть выше Рема, а волосы у него были немного длиннее обычного: закрывали брови и уши. Неровные кончики выдавали, что за ними давно не ухаживали. После слов рыцаря Лиена Рем улыбнулся. Оставь его сейчас без присмотра — и он тут же взмахнёт топором.
Хлоп!
Хлопок ладоней рассёк зловещее напряжение.
Энкрид решил, что и в этом хлопке была Воля. Впрочем, здешний Орден безумцев наверняка и сам это уловил.
Хлопнул Сайпресс.
— Ну, не будем же мы заниматься этим здесь. Дождь как раз перестал, так что лучше поедим. Полевого повара у нас нет, но раз прибыло Ваше Величество, придворный повар наверняка при нём.
Одним хлопком Сайпресс собрал на себе взгляды и заговорил.
Энкрид качнул головой. Это значило: Рем, тебе тоже хватит.
— Тц, повезло вам.
Рем сказал это с широкой усмешкой.
Они слушали Энкрида и сражались ради других, но нрав тех, кто когда-то состоял в проблемном отделении, никуда не делся.
В такой ситуации они, конечно, вряд ли всерьёз собирались рубить шеи союзникам. И всё же в них было много грубого, жаркого и свирепого.
— А тот, что там вдруг спросил, ребёнок ли он, — кто таков?
Сайпресс посмотрел на Энкрида. Он только сейчас спросил о словах, которые раньше бросил Темарес. Удачная смена темы.
«Настроение, течение разговора».
Энкрид и сам обычно чувствовал такие вещи, но Сайпресс сделал это с безупречным расчётом.
Все знали, как он ведёт обстановку. Знали — и позволяли ему это. Так увидел Энкрид.
Почему позволяли? Во-первых, из-за его мягкости и спокойной уверенности.
Во-вторых, из-за всего, чего он добился. Всё, что он доказал своей жизнью, заставляло слушать его слова.
В любом случае, не вмешайся он, вмешался бы Энкрид. Дождь закончился, но снаружи всё ещё бродили утопленники. Правда, Аудин и Тереза сжигали свою божественную силу как растопку и укрывали эти земли божественной защитой, так что обычному монстру было не попасть внутрь позиции.
Чтобы прорваться сюда, тварь должна была бы получить благословение демона.
Обстановка оставалась скверной. Энкрид любил бой и наслаждался спаррингом, но оценивать ситуацию умел.
— Он драконид.
Таков был ответ на вопрос Сайпресса. Ответив, Энкрид перевёл взгляд на свирепого варвара.
— Рем.
— Я что, похож на этого ублюдка Фела, который прёт, не глядя?
Рем тоже умел шевелить мозгами. Когда требовалось за короткое время придумать уловку и тут же пустить её в ход, он был первым в отряде.
— ...А я-то при чём?
Фел спросил, с чего его вдруг приплели, но ответа не получил.
Энкрид ответ знал, однако объяснять не стал.
Рем вечно обзывал себя Ремом-ублюдком, а теперь просто перевёл стрелку. Варвар варваром, а голова работает что надо.
И сейчас он, скорее всего, наполовину пытался оценить состояние союзников.
«Раз он уже встретился с сэром Сайпрессом и увидел, чего тому не хватает...»
Уже завтра им предстояло стоять плечом к плечу на поле боя. Прежде чем узнать врага, надо узнать своих. Рем был верен военному искусству.
Он заговорил с противником и поднял напор, чтобы выяснить его уровень. Метод немного кровожадный, но дело вполне разумное.
Энкрид отложил в сторону вывод, к которому пришёл ускоренным мышлением.
Услышав слово «драконид», Сайпресс коротко протянул:
— О-о.
Даже рыцаря такого масштаба это могло удивить. Если честно, Энкрид и сказал это, рассчитывая на лёгкое удивление.
— Эльф, фрок, великан, зверолюд, драконид. Ты, часом, не решил собрать все расы?
Сайпресс спросил это невозмутимо.
— Случайность.
Энкрид ответил как ни в чём не бывало. Мол, ничего особенного. Сайпресс мягко улыбнулся и продолжил:
— В тебе есть нечто поистине удивительное.
— Согласен.
Темарес вмешался в разговор. Рем, возможно, думал и действовал по-своему, но этот драконид — нет. Он буквально жил как хотел.
На вопросы о себе Темарес не обращал внимания, зато отозвался на слова, сказанные об Энкриде.
— Удивительно. Поистине удивительно.
Сайпресс пробормотал это себе под нос. Тому, кто дал им имя Орден безумцев и собрал всех вместе, впору было вручить орден — настоящий, на грудь.
Он уже слышал, что нашёлся человек, который свёл их в одно целое. Но Сайпресс выяснил не только эту поверхностную часть: он разузнал, когда и почему они собрались.
Поэтому он знал и начало проблемного отделения, и кое-что из прошлого Энкрида.
Разумеется, он собрал сведения и о том, как к ним присоединились остальные члены Ордена.
Оттого и подумал:
«Этому человеку, пожалуй, и землю пожаловать впору».
Случайность это или неизбежность?
В священном писании, кажется, говорилось: когда случайности накладываются одна на другую, рождается неизбежное.
Судьбу устраивает бог, но путь через неё прокладывает человек.
И если чаша Весов склонится слишком сильно, бог сам станет гирей на твоих весах.
Глядя, куда всё идёт, Луагарне вмешалась:
— Пусть сами между собой разбираются. Если только он не собирается вдруг превратиться в дракона и полить огнём врагов на грифонах.
— Драконид не может превратиться в дракона. Пол сменить может, форму — нет.
Темарес сказал это совершенно серьёзно.
— Не меняй. Не дозволяю.
Вмешался эльф.
Энкрид снова представил их Сайпрессу:
— Безумцы.
Слово «Орден» можно было спокойно опустить.
На миг повисла тишина. Коротковолосый рыцарь Лиен, который рассеял напор Рема, уже стоял за спиной Сайпресса; рядом с ним замер Ингис.
Именно эти трое сейчас были ядром Ордена Красных Плащей.
Кроме них имелось несколько полурыцарей и больше десятка сквайров, но все понимали: без этой троицы само существование Ордена потеряет смысл.
В центре стоял тот, кто охранял Юг и до сих пор вёл Орден, — старый рыцарь Сайпресс. Он раскатисто рассмеялся.
— Забавно.
Говорили, Орден Красных Плащей всё это время почти не отдыхал, однако на их лицах не было и следа усталости.
Начиная со сквайров, это была группа, которая снова и снова тренировалась, удерживая тело и дух на пределе. Люди не ниже первого класса, собранные и закалённые.
Энкриду Орден Красных Плащей казался цельной железной глыбой, спаянной вокруг Сайпресса.
Затем начался настоящий военный совет.
— Раз дождь перестал, скоро вернутся те, от кого одна головная боль.
Они собрались в одном шатре и встали вокруг центрального стола, на котором развернули военную карту.
С одной стороны находились Энкрид, Луагарне, Шинар и Темарес.
С другой — Сайпресс, Ингис, тот самый выдающийся наружностью адъютант, что всё время держался рядом, и два командира подразделений.
Оба командира не робели даже среди рыцарей.
Так было потому, что сэр Сайпресс и в обычное время внимательно выслушивал их мнения и уважал их.
«Рыцарь — не значит упиваться превосходством; он признаёт и способности, которые не сводятся к силе».
Энкрид понимал: этот мягкий и непринуждённый человек перед ним поднялся до положения рыцаря на несколько десятков лет раньше него.
И потому Энкрид сосредоточился на его словах и поступках сильнее обычного. Если рядом было чему учиться, он не останавливался. Это было его привычкой, повадкой и особым умением.
— До сегодняшнего дня я ломал голову, как подняться в небо. А теперь выходит, мне достаточно сесть на пегаса.
Именно этого они и хотели.
Но Разноглазый не посадит на себя другого человека, даже если небо расколется надвое и мир рухнет. Если Энкрид его уговорит, тот, возможно, согласится взять ещё одного, но из-за выросших крыльев места для двоих на нём всё равно не было.
— Кроме меня, он никого не возит.
Так ответил Энкрид.
— Тогда полетай вместо меня.
Сэр Сайпресс сказал это так, будто только и ждал такого ответа, а Энкрид без колебаний кивнул.
Между ними вклинился адъютант Сайпресса.
— Одной решительной фразой дело не решится. Нельзя сказать, что проблема исчезнет, если один рыцарь сядет на летающего коня. Среди всадников на грифонах ведь есть рыцарь, который отбил метательное копьё мастера, разве нет?
Двое командиров подразделений кивнули.
Каким бы умелым ни был всадник на грифоне, раз за разом отбивать метательные копья, брошенные рыцарем, трудно.
Враг уже посадил на грифона одного рыцаря. Поэтому метательные копья и оказались остановлены. Его следовало бы назвать рыцарем на грифоне.
Иначе три рыцаря — Сайпресс, Ингис и Лиен — не оказались бы в положении, где не смогли толком ничего сделать.
Рыцарь — это бедствие. Метательное копьё, брошенное им всерьёз, — молния. Что, метательное копьё для него непривычное оружие?
Если не считать Энкрида, достигшие рыцарского уровня были теми, кого обычно называют переполненными талантом.
Достаточно три-четыре раза метнуть копьё — и они ухватят суть. Повторят одно движение больше десяти раз — и уже смогут вложить в него Волю.
— Проблема не в том, что на нём сидит рыцарь. Если бросимся как есть, всё закончится тем, что мы будем гоняться за теми, кто рассыплется во все стороны. Чего они добивались до сих пор?
Луагарне подхватила эти слова. Взгляд фрока был острым.
Забавно, но, хотя в разговор вмешался фрок, почти чужак, ни двое командиров, ни сквайр Ордена Красных Плащей не выказали неприятия.
В том числе поэтому совещание шло гладко.
Если Сайпресс и Энкрид наметили общий рисунок, то тонкие линии теперь должны были провести те, кто умел работать головой.
Одна из них была женщиной, от которой тянуло кленовым ароматом, сладким, как кленовый сироп. Другим был фрок, что то и дело надувал щёки.
— А, это моя внучка.
И тут Сайпресс, будто вдруг вспомнив, представил стратега своего Ордена.

Комментарии

Загрузка...