Глава 917

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Мечта Великого императора была грандиозной: он желал подчинить себе весь континент, бросив его к своим ногам.
— Я рожден, чтобы властвовать над этой землей.
Разве для великой мечты нужно просить соизволения у бога?
Нет. Разумеется, нет. Ему не требовалось чье-либо одобрение. Великий император был первопроходцем и честолюбцем: он высекал свою судьбу собственными руками.
Он поставил на карту всё — врожденный талант, власть, всё свое достояние. И без малейших колебаний совершал поступки, на которые обычный человек никогда бы не решился. Говорят, правителю нужно иметь крепкое нутро?
В этом смысле никто не подходил для трона лучше Великого императора. Нутро у него было железным. Если бы того потребовали интересы дела, он бы, не моргнув глазом, сожрал плоть собственного мертвого ребенка.
— Объединить континент.
К нему стекались те, кого вдохновляла его великая цель; рядом с ними теснились те, кого пригнали кнутом и тиранией.
И за последнее столетие Лихинштеттен расцвел так, как никогда прежде. Великий император подчинил южных варваров, поглотил клан воинов-великанов и даже племя темных эльфов — клан Черного леса — склонилось перед ним.
Если бы не появление Балрога и не вечные козни владык Демонического края, Великий император уже давно прибрал бы континент к рукам.
Но даже эти преграды не заставили его отступить. Он копил ресурсы, наращивал мощь рыцарских орденов, то сражался с демоническими владыками, то подкупал их — и в итоге заключил с ними пакт.
Однако чем усерднее он готовился к войне, тем невыносимее становилась жизнь простых людей. Страну выжимали до последней капли — всё ради грядущих завоеваний.
О благоденствии подданных император собирался подумать когда-нибудь потом.
— Займись ими ты. Успокой их сердца. Мятежа не будет, но сделай так, чтобы они верили тебе и шли за тобой. Учись искусству управления.
У Великого императора почти не было наследников. Он избегал вина и женщин, ведя жизнь суровую, подобно монаху.
И у такого человека был лишь один ребенок. Сын, призванный заполнить пустоту, которую оставлял после себя отец.
Поначалу многое давалось ему с трудом, одно непосильное дело сменялось другим, но сын добросовестно исполнял свой долг.
Так принц Лихинштеттена стал человеком, которого искренне любил весь народ.
И всё же своего отца он не любил. Трудно питать теплые чувства к тому, кто за всю жизнь ни разу не обнял тебя и не одарил добрым словом.
— Не забывай о своем предназначении.
Великий император повторял это снова и снова, и сын в итоге осознал волю отца.
Великую мечту наследует преемник. Значит, он не был наследником своего отца.
Он был живым завещанием Великого императора. Его единственным наследием.
* * *
Тот всадник, что выехал навстречу союзникам, и был сыном Великого императора.
Кранг встретился с ним лично. После короткого обмена репликами, когда начал накрапывать мелкий дождь, на месте недавней битвы воздвигли скромный шатер.
Гибель элитного рыцарского ордена погрузила всю южную армию в состояние мрачного оцепенения.
В то время как в лагере Наурилии не смолкали торжествующие крики.
Контраст был разительным. Шатер, стоявший между двумя армиями, казался зыбкой границей, разделявшей два мира. Войска застыли друг напротив друга, но и победителей, и побежденных сейчас объединяла одна общая мысль.
«С нас хватит этой войны».
Теперь все желали лишь одного: чтобы эта бесконечная бойня наконец прекратилась и больше никому не пришлось убивать и умирать.
— Я признаю наше поражение. И приму любые ваши условия. Прошу лишь об одном милосердии: если решите казнить, пусть кара падет только на меня и моих командиров.
Кранг смотрел на рыцарский поединок и чувствовал душевный подъем, но не позволил эмоциям взять верх над государственным интересом.
От каждого его шага, от каждого слова сейчас зависели судьбы всех, кто стоял у него за спиной.
Одна ошибка — и мог погибнуть чей-то сын, которого ждет мать; чей-то ребенок мог остаться сиротой.
Кранг видел: его визави терзали те же мысли.
— Вы действительно готовы пожертвовать собой ради этих солдат?
Сын прекрасно знал последнюю волю отца.
— Мечту, которую не осуществил я, воплотит в жизнь тот, кто меня поверг.
Великий император никогда не говорил этого вслух, но при взгляде на все его приготовления его голос словно звучал в ушах наследника.
Ну и безумный же был старик.
«Отец, Великий император... вы были законченным безумцем».
Сын думал об этом с горькой искренностью. Император заранее всё подготовил так, чтобы после его смерти победителю досталось всё богатое наследие Юга.
«Великая цель должна жить».
Просто исполнять ее будет другой человек.
Для отца сын был лишь политическим инструментом. Мягкий, робкий и брезгливый правитель, он и близко не мог заменить императора. Но он был отцом четверых детей и мужем женщины, которую любил всем сердцем.
«Если я сейчас отступлю — погибнут все».
Поставить на кон собственную жизнь, чтобы защитить семью — это был максимум, на который он был способен.
Тук-тук. Тук-тук.
Капли дождя гулко барабанили по промасленному пологу шатра. Они сидели друг напротив друга в аскетичной обстановке: лишь два стула посреди пустого пространства.
Кранг расправил плечи и заговорил.
— Мы...
Он замолчал на мгновение, ощутив за спиной присутствие двух своих командиров. Расклад сил был очевиден для всех.
В ближайшие десятилетия Лихинштеттен вряд ли сможет представлять какую-либо угрозу. Император бросил в это горнило все ресурсы страны и проиграл. Уничтожение рыцарского ордена обескровило Юг на долгие годы.
Если Наурилия решит сделать их своими вассалами и обложит непосильной данью — они не смогут сопротивляться.
«И тогда народ будет обречен на голод».
Большая часть дворянства тут же присягнет на верность победителю, лишь бы сохранить свои привилегии.
Такое будущее проглядывалось без всяких гаданий.
Те, у кого осталась хоть капля разума, покинут страну. К тому же обширные земли Лихинштеттена граничат с Демоническим краем. Стоит этой армии исчезнуть — и страна падет. Это лишь вопрос времени.
Но инициатива была в руках Кранга.
Если бы его целью было просто выиграть войну и стереть вражеское государство с лица земли...
«Для этого у меня есть все возможности».
Так видел ситуацию Кранг.
Бросить в бой все легионы означало бы гарантированную победу. Хотя, если быть точным, это означало бы затяжную бойню и огромные потери с обеих сторон.
Он мог бы дождаться подкреплений, что тоже дало бы ему массу преимуществ.
Но Кранг сел за этот стол, поставив на кон всё, что имел. В рыцарском поединке он рисковал даже собственной головой. Ради чего он пошел на такой риск?
— Давайте заключим пакт о ненападении, — предложил Кранг.
Энкрид, услышав это, вышел из шатра. Начальник охраны оставался внутри, а вражеский правитель прибыл лишь с парой слуг. Угрозы не было.
— Поддержи-ка меня.
Сайпресс протянул руку. Энкрид закинул его руку себе на плечо и помог ему выйти наружу.
Даже когда они уходили, Кранг не обернулся, а сын императора смотрел только на него, не отрываясь. Что он сказал? Пакт? Похоже, от изумления у принца всё перемешалось в голове.
На лице наследника Юга все чувства были написаны слишком явно. Энкрид, уходя, бросил на него мимолетный взгляд, и Сайпресс спросил:
— Нам здесь больше нечего ловить, верно?
— О чем тут еще говорить?
Возможно, дело было в совместно пролитой крови, но теперь Сайпресс больше не казался Энкриду кем-то недосягаемым.
Когда Энкрид только начинал свой путь, этот человек был для него легендой где-то в заоблачной выси. Но после того как они сражались плечом к плечу, возникшее чувство близости казалось естественным.
— Поистине великий король.
Сайпресс не скрывал своего восхищения. Кранг предпочел договор грабежу. Вместо тирании и угнетения он выбрал путь понимания — путь, на котором две страны однажды смогут стать союзниками.
Такой поступок не мог не вызывать уважения.
Человек другого масштаба. О таком размахе мыслей трудно было даже помыслить.
— На его месте я бы заставил их всех ползать на коленях и вымаливать пощаду.
Сайпресс пробормотал это скорее для проформы. Энкрид тихо хмыкнул. Было забавно слышать, как прославленный рыцарь говорит вещи, в которые сам не верит.
Впрочем, момент располагал к тому, чтобы поддержать шутку. Энкрид подставил лицо под мелкий дождь и произнес:
— И что бы вы делали дальше? Снесли бы в одиночку две тысячи голов, чтобы прославиться не как рыцарь, стоящий тысячи, а как палач, погубивший две тысячи?
— Будь у меня силы поднять меч — так бы и поступил.
Они рассмеялись одновременно. Рыцарь — не орудие массового убийства. Рыцарь дорожит честью и силой своей воли хранит верность принесенному обету.
Сайпресс был живым воплощением того, каким должен быть настоящий рыцарь.
— В самом конце тебе не стоило вмешиваться.
Если бы драконид не пресек действия демона, Сайпрессу пришлось бы сжечь собственную жизнь без остатка. Сгореть дотла, подобно свече, что вспыхивает лишь раз.
Он сражался не только ради Энкрида, но всем сердцем желал, чтобы тот отступил.
Если приходится жертвовать собой ради завтрашнего дня, разве не естественно хотеть спасти того, кто тебе дорог и у кого всё еще впереди?
— Я уже терял боевого товарища...
Энкрид на миг запнулся, подбирая слова. Перед глазами встал образ женщины-рыцаря, погибшей на его глазах. То, как она одолела осколок Балрога, он не забудет никогда.
Как ее назвать? Подходящего слова он так и не нашел.
— Это было паршиво.
— И только из-за этого «паршивого» чувства ты готов был рискнуть головой?
Сайпресс спросил это, не переставая улыбаться.
— Да. У меня обычно так и бывает.
Их называли «Орденом безумных рыцарей» — и, пожалуй, не без оснований.
Сам ход их мыслей был особенным. Энкрид сказал «паршиво», но истинная причина, конечно же, крылась глубже.
— Черт побери, в этот раз пришлось попотеть. Вам тоже досталось, сэр Сайпресс.
Энкрид от неожиданности замер на месте. Навстречу им шел сероволосый варвар, насквозь промокший под дождем. Было видно, что победа далась ему нелегко — многочисленные раны по всему телу говорили сами за себя.
Но поразило Энкрида другое. Рем произнес «сэр Сайпресс». И в его голосе звучало неподдельное уважение.
— Ты кто такой?
Энкрид на секунду заподозрил, что перед ним какой-то двойник.
— ...Ну и чокнутый же ты командир, ублюдок.
Рем сразу понял, на что тот намекает, и гневно выпучил глаза.
— Похоже, у него в башке завелся демон. Может, прирезать его, пока не поздно?
Рагна стоял в паре шагов от Рема, опираясь на воткнутый в землю меч как на посох.
— Неужели настал тот самый день мести?
Сидевшая неподалеку Дунбакель охотно подхватила шутку. Одна нога у нее была сломана — значит, и ее поединок был не на жизнь, а на смерть.
— Мастер, эти ублюдки все как один со сдвигом. По-моему, нормальных среди них нет.
Лиен стоял рядом с ней, туго забинтовывая руку.
Сайпресс посмотрел на них, громко расхохотался — и внезапно потерял сознание.
— Дедушка!
Орелия подскочила и подхватила его, а Синар тем временем по-хозяйски закинула руку на плечо Энкриду.
— Просить нести меня на руках не стану — ты и сам едва на ногах держишься. Но подпорка мне не помешает.
Эльфийка не просто опиралась, а буквально повисла на нем всем телом.
Война закончилась. Дождь не прекращался три дня, в течение которых Кранг оформлял капитуляцию Лихинштеттена.
Пакт о ненападении не был игрой в одни ворота. Кранг получал доступ к секретам борьбы с порождениями Демонического края, а Лихинштеттен сохранял территориальную целостность. Хотя значительная часть ресурсов и некоторые королевские тайны всё же перекочевали в казну Наурилии.
— Южные земли небогаты, зато там много ценных руд. Я рассудил, что торговля будет выгоднее оккупации. К тому же рубежи против Демонического края сейчас некому держать, кроме них.
Так сказал Кранг, вернувшись после двухдневных переговоров.
— Значит, ты доволен тем, что не пришлось проливать кровь южан?
Энкрид сразу ухватил суть решения.
— Да. Очень.
Кранг ответил с искренней улыбкой.
Обе стороны условились возвести в пограничье два города. Не крепости, а торговые хабы. А символом нерушимого пакта должен был стать каменный мост, перекинутый между утесами.
Раненых и измотанных воинов было великое множество. Но двое из них выложились больше всех. Стоило Аудину и Терезе увидеть прибывших из Легиона жрецов, как они тут же лишились чувств.
— Что эти двое сотворили со своими телами?
Прибывшие священнослужители были в шоке. Их поразило то, какое количество божественной силы эти двое умудрились пропустить через святыни и собственные организмы.
Вскоре подошли и основные силы дворянского ополчения.
— Опять мне не дали развернуться.
Эндрю Гарднер прибыл со своим отрядом, но когда он узнал о подробностях битвы, у него буквально затряслись руки.
— Чокнутый рыцарский орден!
Говорили, он в ярости выкрикнул это, запершись в своем шатре.
Некоторые аристократы даже пытались протестовать против условий мира.
— Эта война была выиграна! Весь Юг мог бы стать собственностью Вашего Величества!
Кранг с ледяным спокойствием парировал их нападки.
— И что тогда? Создать колонию и учредить генерал-губернаторство? Местные всё равно будут партизанить, возникнет сопротивление. Вы уверены, что хотите занять это кресло? «Генерал-губернатор Юга» звучит гордо, но мне вот интересно, долго ли вы там протянете. Кто-нибудь желает быть первым?
Впрочем, его ответ был не столько изящным, сколько ядовитым. И это он еще старался выбирать выражения.
«Неужели вы думали, что это станет моим? Или просто хотели прибрать к рукам пару шахт и городов? Отправить туда на убой горстку солдат и грести золото?»
Эти мысли он оставил при себе.
Три дня ушло только на то, чтобы навести порядок на поле боя. И в один из этих дней Сайпресс позвал Энкрида к себе.
В той битве его нога была безнадежно искалечена. Жрецы безуспешно изливали на него потоки святой силы, Аудин тоже применил всё свое мастерство, но чуда не произошло.
Что можно сделать, если часть кости была просто стерта в пыль?
Он вообще мог стоять лишь благодаря нечеловечески развитым мышцам.
Стояло раннее утро. Небо светлело, но ночной холод еще не отступил.
— Пожалуй, мне стоит доверить тебе одну тайну.
— Тайну?
— Я больше не смогу сражаться.
Так сказал рыцарь Сайпресс.

Комментарии

Загрузка...