Глава 952

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Энкрид вышел вперед. «Ночная прогулка» мерно покачивалась на поясе; он в одиночку преградил путь великану.
Разница в росте поражала. Казалось, великану стоит лишь повести рукой — и Энкрида сдует, словно пушинку.
Но ни Леона, ни остальные не выказали и тени беспокойства. Да и зачем? Они возвращались с победой, покончив с Демоническими землями.
К тому же Энкрид в последнее время изменился. Даже далекий от рыцарства человек заметил бы: он познал истину и переступил порог иного мира. А может, и вовсе отрешился от сущего, в одиночестве блуждая там, куда остальным путь заказан.
— Мое имя — Иритум.
Представился великан. Энкрид коротко кивнул.
Иритум покосился на «Ночную прогулку» и завел руку за спину. На случай, если переговоры не заладятся, там был припрятан топор.
Энкрид заметил этот жест, но мешать не стал. Пусть достает, ему-то что. К тому же, несмотря на предосторожность, Иритум не выглядел так, будто жаждет драки.
Да и самому Энкриду теперь было безразлично, вооружен великан или стоит перед ним с голыми руками.
«Гордыня?»
Он мгновенно проанализировал свои чувства.
Нет, не она. Уверенность.
— У тебя просьба?
Энкрид спросил лаконично, уже все для себя решив. Иритум и бровью не повел — не стал юлить или делать вид, будто взвешивает все «за» и «против».
Раздался глухой стук.
Великан опустился на одно колено. Голова склонена, одна рука все еще за спиной.
— Позволь нам жить.
В этой позе читалась отчаянная мольба. Энкрид молча взирал на него сверху вниз.
Срубить ему голову не составило бы труда. Как уже было сказано, не имело значения, схватится он за топор или применит грубую силу, способную разорвать дикого вепря.
В Энкриде теперь было столько мощи, что человек мог на равных бросить вызов великану.
А потому он мог позволить себе не торопиться — просто наблюдать и размышлять.
Леона, стоявшая позади, понимала: что бы ни предложил великан, решать не ей. А Дунбакель и вовсе не забивала себе голову раздумьями.
Остальные — люди из торгового дома, Джуоль и другие — опешили от внезапного появления исполина и лишь молча наблюдали за сценой.
— Надо же, великаны умеют преклонять колени?
— Обычно они сразу лезут в драку. Странный он какой-то.
— Что он имеет в виду под «позволь жить»?
Рем не слушал пустую болтовню толпы. Он видел: Энкрид готов выслушать гостя. После недавних событий на Западе у Рема не было причин любить этот народ, но и истреблять их без разбору он не собирался.
За годы скитаний по континенту Рем встречал немало достойных великанов. Убивать всех подряд лишь из-за их происхождения — это не война, а бессмысленная бойня. Кровавая резня невиданных масштабов.
Даже Империя, калечившая мир ради насаждения своего языка и валюты, никогда не стирала целые расы с лица земли.
— Я пришел с Юга.
Так начал свой рассказ Иритум. Он был вождем своего клана и волею случая нашел убежище в южных землях.
Его история не была долгой. Цели Иритума были просты, как и его поступки.
— Нам нужно было где-то поселиться.
Врожденная тяга к сражениям делала большинство его сородичей воинами. Иритум воспользовался этим, поступив на службу к Югу. Так возник их отряд.
Это не была армия, созванная королем Юга. Скорее, вольное братство кланов, сплотившихся вокруг незаурядного лидера.
— Когда империя пала, нам пришлось туго. Просить землю мы не имели права. А останься мы там, несколько глупцов продолжали бы бесчинствовать, окончательно очернив наше имя.
Проще говоря, останься они на месте, весь клан пустили бы под нож в угоду Демоническим землям.
Между тем в их рядах затесалось несколько отщепенцев. Именно та банда мародеров, на которую наткнулся Энкрид.
— Я их не отправлял. Эти выродки и на Юге-то были отребьем. Я сохранил им жизни на свою голову, а они лишь множили беды. Хотел сам с ними покончить, да они сбежали под покровом ночи.
Иритум не выбирал выражений и не плел кружева из слов. Он говорил прямо, и суть была ясна как день.
— Найдется ли для нас клочок земли?
Он не предлагал сделку. Он просил — почти умолял о праве на существование. Будь это обычный торг, Леона бы уже вставила свое слово, но здесь шел иной разговор.
Великан лишь хотел сберечь свой народ. Его мечта была одновременно и грандиозной, и поразительно простой.
— Мы умеем возделывать землю и кормиться своим трудом.
Почти все великаны рождались воинами. Их кланы то сходились, то распадались, но Иритум грезил о постоянном доме. Он верил, что вместе они выстоят.
По сути, он просто искал покоя.
Как среди фроков встречаются умельцы, способными создавать изящные вещи даже своими неуклюжими руками, так и среди великанов, которых клеймят магическими зверями, есть те, кто не хочет жить одной лишь войной.
Таким был мальчишка, мечтавший собирать лечебные травы.
Такой же была и девушка, наделенная божественной мощью, но выбравшая суровую и простую жизнь горца.
В речах Иритума не чувствовалось фальши. Энкрид вынул из-за пазухи кинжал-горн. Одного броска хватило бы, чтобы пробить череп даже такому исполину.
Взгляд великана омрачился. Он медленно убрал руку из-за спины, показывая пустую ладонь. Иритум понимал, с кем имеет дело, и знал: сопротивление бесполезно. Он разжал пальцы, сжал кулак и уперся им в землю — древний жест просьбы о милосердии.
Для гордого великана такой шаг был сродни подвигу.
* * *
— Каждый его приход подобен очистительной буре: все дурное на Западе вырывает с корнем.
Аюль обратилась к отцу. Вождь Большого Крыла медленно открыл глаза и кивнул:
— Верно. По-настоящему великий человек.
— Как и Рем.
— Да. Но ты снова его отпускаешь. Не тоскливо на сердце?
— Сказать «нет» — значит солгать. Но если бы он решил бросить все и осесть здесь, я бы сама его прогнала.
Долг платежом красен. Принял добро — верни сторицей. Ответь искренностью на искренность.
В этом и есть дух Запада.
Энкрид спас Запад и помог Рему. И Рем обязан отплатить тем же. На этих землях долги возвращают вдвойне.
Будь то кровная обида или великая милость.
И есть еще «маджи» — искусство действовать в нужный миг. Мужчина, истинно воплощавший идеалы своей земли — вот кто был мужем Аюль.
— Мы сами должны оберегать свой дом.
Слова вождя были просты: Запад за себя в ответе.
Понятно, что потерь не избежать. Тварей вокруг еще тьма, и защитников на всех не хватает.
Но это не пугало. Ведь теперь они бились не за жалкие крохи еды, а за право на будущее.
— Когда войне придет конец и он вернется... ты встретишь его?
Вождь не назвал имени, но оба понимали, что речь о Реме.
— Молюсь об этом каждый день. И надеюсь, это случится раньше, чем Кио вырастет.
— Да. Да будет так.
Дожить до этих дней — вот новая цель. Над Западом веял мягкий, почти ласковый ветер.
Спустя два дня прибыли незваные гости — отряд великанов. Вперед вышел один из них: безоружный, с поднятыми руками. Он пробасил:
— Примите гостя!
Он всячески демонстрировал мирные намерения и крикнул снова:
— Примите меня по закону гостеприимства! Вот мой знак!
Он осторожно положил кинжал-горн на землю и отошел на приличное расстояние.
Оружие было уникальным, и многие сразу узнали клинок, который всегда был при спасителе Запада.
Черное Крыло выкатил на велоптере, подобрал кинжал и прикрепленное к нему послание.
Великан стоял, боясь лишний раз вздохнуть. Черное Крыло лишь хмыкнул и направился обратно.
— Жди.
Великан послушно кивнул. В записке, привязанной к эфесу, были слова Энкрида.
«Здесь можно проявить милосердие».
Запад издавна давал приют многим: и малым племенам, и даже, до ухода Рема, людоедам. Они враждовали, порой доходило до стычек, но перед лицом общей беды всегда стояли плечом к плечу.
Если эти ребята не едят людей, то появление еще одного клана великанов едва ли станет катастрофой.
Такова была суть письма. Внизу Рем добавил от себя: если что пойдет не так — режьте всех.
Черное Крыло молча отдал записку Аюль — последнее слово оставалось за ней.
Аюль готовилась стать будущей главой Элдер-Беара и принять власть над племенем Большого Крыла.
Прочитав послание, она погрузилась в раздумья. Просьбы Энкрида имели особый вес, отказать ему было непросто.
Слова того, кто сокрушил Демонические земли и покончил с Тишиной, звучали почти как приказ.
«Но вряд ли он ждет от меня слепого подчинения».
С этой мыслью она посмотрела на Иритума. Тот нетерпеливо переминался с ноги на ногу в ожидании вердикта.
Аюль вновь пробежала глазами строки.
Энкрид не предлагал селить их под самыми стенами города. Его мысль была глубже.
Запад должен сам найти решение, Энкрид лишь задал вектор.
— Нам не нужны плодородные угодья. Сойдут и пустоши у Демонических земель. Только позвольте остаться.
Иритум подал голос, уловив ее сомнения. Он обладал недюжинным для своей расы умом. Он знал: оставаться на Юге, где мощь Демонических земель все еще велика, куда опаснее, чем обосноваться на руинах того, что Энкрид выжег дотла.
Единственным товаром, который могли предложить великаны, была их воинская доблесть. Ею Иритум и собирался заплатить за право на жизнь.
В мире Иритума ничто не давалось даром. Понимая это, он сумел сплотить несколько кланов, став вождем для двух сотен душ, включая малых детей.
— Его направил Энкрид.
Когда Черное Крыло напомнил об этом еще раз, Аюль наконец произнесла:
— Рассказывай.
В письме не было деталей, и Иритум, повинуясь ее жесту, изложил все как есть.
О своих целях и о том, какой путь проделал его народ.
Аюль отчаянно нуждалась во времени, чтобы обучить бойцов, пока Демонические земли все еще представляли угрозу.
С этой стороны приход великанов был ей даже на руку.
«Главное, чтобы нам не пришлось воевать друг с другом».
Впрочем, вряд ли до этого дойдет.
К тому же Запад огромен. А когда Тишина падет окончательно, простора станет еще больше.
Места хватит всем. Можно принять и великанов, если только они не задумают предательство.
Судя по речам Иритума, они не ищут драки. Возможно, они даже возьмут на себя охрану границ от своих диких сородичей?
Скорее всего, именно так и случится.
Но как быть с главной проблемой?
«Сколько лет понадобится, чтобы очистить земли от скверны Тишины?»
Пять лет. Как минимум.
Аюль соображала молниеносно. В ее голове мелькали цифры: число будущих воинов, неизбежные потери, сроки, запасы провизии и снаряжения.
После многих бессонных ночей она вынесла свой вердикт.
Сперва нужно зачистить территорию от тварей. Затем возвести десятки фортов по периметру бывшей Тишины, чтобы сдержать натиск лесного зверья.
«А затем — корчевать мертвые леса и заново вспахивать землю».
Даже после того как Рем, Энкрид и Дунбакель вырезали крупнейшие стаи, работы оставалось непочатый край.
«Но что, если великаны станут нашими союзниками?»
Тогда можно выиграть время и лучше подготовить людей. А главное — поселив их у границ Демонических земель, мы сэкономим ресурсы на обороне.
Вывод очевиден: пока можно обойтись без лишних жертв среди своих.
«Считай, получили армию наемников».
Аюль решилась.
Если же они обманут доверие — что ж, воевать с великанами им не впервой.
«Тогда вернется Рем».
Ее муж — герой, сокрушивший Тишину. Слава победителя Демонических земель принадлежит ему не меньше, чем Энкриду.
К тому же они пришли с благословения Рема. Знай он, что они опасны, — не выпустил бы живыми.
Значит, это можно считать подарком судьбы.
И самое важное: как бы ни были сильны эти исполины, скоро защитников Запада станет достаточно, чтобы дать им отпор.
Аюль нужно было только время.
Время, чтобы сплотить разрозненные племена. Время, чтобы семена, брошенные Энкридом в эту землю, дали всходы.
И великаны могли стать тем самым щитом, который это время обеспечит.
— По рукам.
Аюль кивнула. Иритум, уже приготовившийся долго доказывать свою полезность, от такой внезапности даже растерялся.
— Что? И всё? Мы можем остаться?
— Да. Мы дадим кров и пропитание. Взамен вы станете нашим мечом.
— Я согласен.
Причин для отказа не было. Великан в очередной раз убедился, что не прогадал, склонив голову перед тем безумным командиром.
Так, пройдя через все невзгоды, племя великанов обрело новый дом на Западе.
* * *
По возвращении в Бордер-Гард Энкрида ждало несколько донесений от Кранга.
На сургуче красовался герб королевской семьи. Такие письма не вскрывают между делом — это явно не были вежливые расспросы о здоровье.
— Даже сэр Крайс не решился распечатать их без вашего ведома.
Эдин Молсен, недавно поступивший на службу городу, передал конверты и добавил:
— Если вам понадобится помощник в делах управления, я к вашим услугам.
— Говорят, младший администратор и так завален работой по горло.
— Сэр Крайс не из тех, кто дает поблажки.
— Жалуешься?
— Хотел сказать, что абсолютно счастлив.
Эдин был выходцем из знатной семьи. Он прекрасно знал правила игры и тонкости этикета, а потому держался с Энкридом подчеркнуто уважительно.
Что бы ни шептали за спиной, он четко знал свое место.
Пока Крайс занимался стратегией, а Авнайер — мечами и доспехами...
«Эдин взял на себя все внутренние хлопоты».
Крайс не уставал повторять, как им повезло с Молсеном.
— Толковый парень. Я даже подумываю переманить его к себе, когда соберусь открывать собственный салон.
Для Крайса это была высшая степень признания, хотя сам Эдин от такой перспективы был явно не в восторге.
Впрочем, у каждого свои цели.
Энкрид распечатал письмо. Кранг не изменял себе.
Суть дела была изложена прямо в первой строке.
«Империя ждет тебя».
Чуть ниже уточнялось: детали раскроют в столице, так что в назначенный срок Энкриду надлежит явиться во дворец.

Комментарии

Загрузка...