Глава 858

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
— Идёт дождь.
Слова Ингиса подхватил Сайпресс.
— Да. Идёт.
К добру ли это? Если судить только по нынешнему положению, скорее к добру.
По крайней мере, грифоны не взлетят.
Сайпресс смотрел не на каких-то там всадников на грифонах, а на толпы утопленников, поднимавшихся из земли.
Вообще-то на Южном фронте дождливый день — худший из возможных.
Многие солдаты, едва проснувшись утром и увидев струи дождя, сразу разражались бранью.
«Усталость копится».
И не только у него. Так было у каждого солдата на фронте.
Теперь вместо огненных шаров, ледяных копий и каменных глыб, что метали всадники на грифонах, с неба падал дождь; он смешивался с землёй, и из этого союза зачинались и рождались утопленники.
Слова Ингиса подхватил Сайпресс.
«Слишком много монстров».
Для Сайпресса и рыцарского ордена они угрозой не были, зато для солдат — ещё какой.
Лёгкого здесь не было ничего. Если представить Южный фронт человеком, это был бы человек, у которого всё тело в ранах и болезнях.
«Спросить, что ли, богиню судьбы?»
Мол, ты серьёзно? Вот прямо так и задумано?
Сайпресс не стал предъявлять претензии небу. Он лишь заново вырезал в собственном сердце ещё одну клятву.
— Повсюду скверное веяние, — снова сказал Ингис.
— Солдаты тоже его чувствуют. Наши — элита, прошедшая сотни боёв. Такой зловещий воздух они не могут не учуять. Так что не вздумай насильно поднимать им боевой дух.
Ингис моргнул. Разве не в такие минуты командир должен выйти вперёд и подбодрить солдат? Но раз ему велят не делать очевидного, значит, на то есть причина.
А что делают, когда не знают ответа? Спрашивают. Ингис открыл рот.
— Как тогда поступить?
Рыцарем он стал недавно. Если оставить в стороне мастерство и говорить только о командовании подразделением, опыта ему пока не хватало. По крайней мере, так видел Сайпресс. Ингис и сам это признавал, поэтому всякий раз, когда чего-то не понимал, спрашивал у своего мастера. Как сейчас.
Умение спрашивать — хорошее качество. Значит, человек не опьянел от чувства всесилия, не дал себя сожрать гордыне и не утратил любопытства.
— Ждать шанса.
Мастер Сайпресс провёл рукой по намокшим, тяжёлым усам.
Сайпресс смотрел не на каких-то там всадников на грифонах, а на толпы утопленников, поднимавшихся из земли.
Ингис отозвался коротким вопросом. Сайпресс поднял руку, которой гладил усы, и сделал вид, будто наносит колющий удар вперёд.
— Если просвета нет — создай его.
Не нужно подбадривать их через силу. Нужен подвиг — выйти вперёд и срубить врагу голову.
Командир Лихинштеттена не выходит сражаться с союзными войсками. Он только гонит наверх монстров из Демонических земель да выпускает всадников на грифонах.
Затеяли бы они полномасштабную войну — Южный фронт не позволил бы так себя терзать.
Сейчас Южному фронту был нужен бой.
И если в этом бою Сайпресс, Ингис или третий рыцарь снесут вражескому командиру голову, настроение войск восстановится само собой.
«Или можно показать подвиг того же веса».
Сила святыни тускнела, и скверный воздух в лагере вот-вот мог сам обратиться монстрами.
А если ещё и боевой дух упадёт на дно...
«Проиграем, даже не начав?»
Неплохо нас ударили.
Сайпрессу даже стало любопытно, какое лицо у того, кто плетёт эти хитрости на юге. Пока не попал в ловушку, он не понимал. Теперь понял.
«Стратегия выстроена камень за камнем».
Подобное ему уже случалось переживать. И как он тогда поступал?
«Прорывался богатырской силой».
Если головы не хватает, решают силой. Сайпресс собрал мысли и ещё раз прокрутил в себе новую клятву.
«Из рыцарей первым умру я».
Клятва — основа Воли рыцаря. Он возводил клятвы одну на другую и становился божеством-хранителем фронта. По крайней мере, так это видели солдаты и Ингис.
— Да, мастер.
Ингис склонил голову. Сегодня он тоже вырезал наставление мастера у себя в сердце.
Слова Сайпресса были короткими, в них многое оставалось между строк, но они ведь не день и не два вместе. Разве не Сайпресс довёл Ингиса до рыцарства?
Над фронтом лежало зловещее веяние.
Единственной более-менее доброй вестью было то, что прошлой ночью король лично выступил в поход и привёл армию.
Теперь они встретят утопленников, рождающихся под дождём, вместо измотанных южан.
* * *
Орден безумных рыцарей носил плащи, расшитые уступами, складывающимися в образ крепостной стены. Тёмно-зелёный плащ давно стал их знаком: большинство рыцарей ордена носили именно такие.
Плащ Энкрида был чуть особенным, но и те, что были на остальных, от дождя защищали.
Если не считать Темареса и Луагарне, эльфийских плащей-подарков вполне хватало, чтобы не промокнуть.
Ткань отталкивала воду и почти не намокала. Оставалось только накинуть капюшон, сшитый в два слоя из промасленной кожи, чтобы не мокла голова.
Драконид, у которого не было даже плаща, спокойно позволял дождю мочить себя с головы до ног. Драконид — тот, кто идёт один; болезни его не берут.
Для Сайпресса и рыцарей ордена они угрозой не были, а вот для солдат — ещё какой.
Правда, рот у него с величием никак не вязался.
— И почему этот рот никак не умолкнет? — пробормотала Луагарне.
Драконид даже не обернулся к фроку.
— В этом нет нужды.
Что и говорить, ответ надменной расы.
Минутой раньше драконид прочёл её мысли и вслух выдал фразу, которую она твердила про себя: парой того мужчины может быть только она. Шинар спокойно кивнула и признала:
— Разумеется, только я.
Что бы там ни говорил драконид, Шинар тоже давно вышла за пределы нормальности. Даже по меркам эльфов. И все присутствующие это знали.
Поэтому никто не удивился, когда она произнесла это с неизменным бесстрастным лицом. Шинар признала слова драконида. Скрывать свои мысли ей было незачем.
— А говорили, нити вытягивать нелегко.
Энкрид пропустил слова Шинар мимо ушей и тихо хмыкнул. Этот плащ сам растягивался или сжимался, отражал кое-какие удары и даже стряхивал дождь.
Он вспомнил, что сказала одна из рода Дрюэс, когда протянула ему ткань и её светло-зелёные глаза блеснули:
— В этой ткани заключена суть нашего рода.
Под родом она имела в виду Дрюэс. Эльфы делятся на несколько родов, и среди них хватает тех, кто обладает особыми умениями.
«Взять хоть вудгарда, который дымит табаком... Да и странных эльфов хватает».
Но стоило вспомнить кузнеца, восстановившего сломанную Пенну, и тот казался всего лишь человеком, преданным своему делу. Энкрид сжал рукоять Пенны, что висела наискось у правого бока, и отпустил.
Пустые мысли. Трещина, которая появляется, когда есть лишнее спокойствие.
Дождь лил, но Энкрид не чувствовал ни гнёта, ни уныния. Если бы скверные струи могли поколебать его сердце, он давно застрял бы в каком-нибудь сегодня. А может, погиб бы ещё до того, как начал повторять этот день.
Он не пребывал в совершенном покое, но умел в любой миг взять себя в руки. Это было одним из его умений.
Именно поэтому он мог провоцировать противника ровным, бесстрастным голосом.
— Я лишь благодарен, что мне подарили плащ по размеру, — пробормотал Аудин.
По нему было видно, что он искренне рад. Подарок эльфов был от души. Они даже дали плащ, подходивший к телу Аудина.
Впервые в жизни он получил одежду в подарок. В те времена, когда он был монахом, ему приходилось сшивать вместе три вещи, чтобы вышло хоть что-то, что налезет на его тело.
— Ага, сумели же как-то угадать, — пробормотал Рем.
Аудину было непривычно носить на плечах ткань как плащ, а не как замену шатру. Но доволен он был именно поэтому.
Тереза потерла плащ между большим и указательным пальцами. На ощупь ткань была удивительная.
Даже в такой день она не отсырела.
Мало того что плащ не промокал — под ним воздух оставался свежим. В ткани жила сама суть эльфийского ткачества и их магии.
— Если захотите развести огонь, скажите. Я ведь эльфийка, повелевающая огнём.
Шинар чуть задрала нос. Такой гордостью она вполне могла поспорить с надменностью драконида.
И-го-го.
Лошадь заржала, почуяв зловещее веяние, смешанное с дождём. Шинар похлопала её по голове.
С какой стороны ни посмотри, на милую и радостную поездку это не походило. День был мрачный, зловещий, мутный, тяжёлый, но вся компания словно стояла на шаг в стороне от его влияния.
Они отпускали шутки и несли чушь.
Никто не жаловался на головную боль, и тяжести в теле тоже никто не чувствовал.
Вся компания болтала, но шаг не сбавляла. Шли они споро. Дорогу найти было нетрудно.
Достаточно держать слева несколько горных вершин и идти прямо; всякому, кроме Рагны, хватило бы взглянуть на восходящее солнце, чтобы сориентироваться.
— Разбудите, если покажется, что мы заблудились.
Рагна бросил эту пустую фразу и начал клевать носом.
Рыцарем он стал недавно. Если оставить в стороне личное мастерство и говорить только о командовании подразделением, опыта ему пока не хватало. По крайней мере, так считал Сайпресс. Ингис и сам это признавал, поэтому всякий раз, когда чего-то не понимал, спрашивал у своего мастера. Как и сейчас.
Энкрид ответил без особых мыслей.
Равнина закончилась, и им пришлось перевалить через неровные холмы, поросшие низким кустарником. Слева виднелся лес.
Если отсюда сделать большой крюк на восток, попадёшь в виконтство Харрисон.
Кажется, чем дальше на юг, тем больше попадалось утопленников.
Вообще, в дождливые дни утопленники появляются повсюду. А уж когда дождь затягивается, как сейчас, для них наступает лучшее время.
Таковы были результаты наблюдений, опытов и исследований сотен учёных.
Утопленники рождаются из воды. Демонические земли — это семена, насильно разбросанные монстрами по континенту. Когда на эти семена, насаженные принуждением и силой, проливается дождь, из них зачинаются и рождаются бастарды — утопленники.
Таковы воздух, который источают Демонические земли, и дождевая вода. Некоторые учёные даже называли подобное передовым отрядом, которым Демонические земли атакуют континент.
— Ну и лезет же их, аж надоедает, а?
Так сказал Рем, глядя на толпу утопленников. Бой бою рознь. Эти твари были всего лишь грязью, перегородившей дорогу.
Во всяком случае, для них.
Скверный воздух, который источают Демонические земли, монстры и магические звери? Зловещее чувство, мутная тяжесть? Рем привык к такой погоде. И к такому воздуху тоже.
Запад — не та земля, где человеку легко жить. Погода там часто взбрыкивает. Для него такая ненастная хмарь не была чем-то особенным.
«Лучше, чем возле Молчания».
Тем более он вырос у самых Демонических земель под названием «Молчание». Если бы он поддавался такой скверне, не смог бы владеть и шаманством.
Он оставался таким же крепким и прочным, как в день выхода из Бордер-Гарда.
Рем прищурился и опустил руку с топором. Дождь стекал по предплечью, затем по лезвию топора. От какого-то дождя его топор ржаветь не станет. В руке у Рема было ниспосланное оружие. Шаманская сила собиралась внутри, и лезвие топора тонко дрожало, как бьющееся сердце.
— А? Не так, что ли?
Рем криво усмехнулся. Ответ ему был не нужен.
Он смотрел, как в дождевых струях поднимаются уродливые силуэты, и напряг мышцы предплечья.
Хотя дождь и туман стирали видимость, Энкрид пересчитал монстров, перегородивших путь. Ничего трудного. Зрение рыцаря таким не остановить.
Да и подсчётом голов он занимался бесчисленное множество раз, когда бегал разведчиком, ставя на кон добрую половину жизни.
Он мысленно очертил круг, посчитал утопленников внутри, затем умножил этот круг на остальные участки и прикинул общее число.
«За две сотни?»
Много? Много. Обычные мелкие торговцы или торговый дом, столкнувшись с таким, сочли бы это бедствием.
А то и решили бы, что правильнее немедленно бежать.
Но не они.
— Что ж. Я бы и сама размялась, но до прихода Разноглазого мне трудно отойти.
Так сказала Шинар. Успокоить лошадей могла только эльфийка. Она по-прежнему похлопывала по головам нескольких верховых коней и уговаривала товарищей, несущих поклажу.
— Тогда уж я.
Вперёд вышла Луагарне.
Южный дождь был тяжёлым, холодным и жёстким, но фроки любят любой дождь. Поэтому только драконид и она не носили никаких плащей.
Даже ей дождь у Демонических земель был не особенно приятен. И что с того? Она ткнула драконида локтем и спросила:
— Слыхал о плате за дружбу, Темарес?
— Что это? Новое понятие?
— Это когда за то, что с тобой играют, платишь золотыми монетами. С тебя золотых я всё равно не дождусь, так что возьму другим.
После слов Луагарне Темарес немного подумал и сказал:
— Ты хочешь, чтобы я обратился женщиной и стал парой того мужчины?
— ...Какая у тебя должна быть голова, чтобы прийти к такому выводу?
Шинар, наблюдавшая за разговором, вспыхнула. Она сбросила привычное эльфийское бесстрастие, и брови её взлетели вверх.
Такая перемена выражения у эльфа уже не была редкостью. Шинар явно злилась.
Хотя в сравнении с человеком всё сводилось лишь к тому, что её брови дрогнули и поднялись.
Луагарне раздула щёки то слева, то справа, забулькала смехом и сказала:
— Сражайся. Убери тех, кто преграждает дорогу тому, за кем ты идёшь. Темарес, пора платить за то, что я с тобой водилась.
Драконид кивнул без тени сомнения.
— Хорошо.
Сделка означает обмен: ты отдаёшь и получаешь. Драконид понимал, что такое сделка. И понимал: если хочешь быть другом или товарищем, нужно платить цену.
Энкрид тоже вытащил меч. Он забыл, что пока не вполне чувствует клинок: вокруг хватало монстров, готовых принять его удар.
Какая неведомая ему магическая сила таилась в этом дожде? Может быть, дело было в близости Демонических земель.
К центру толпы утопленников потянулись струи воды, и из них поднялся полупрозрачный злой дух. Призрак воды — что-то среднее между утопленником и злым духом; среди обычных солдат и наёмников таких считали самой смертью.
— Не ускоримся?
Энкрид решил, что из-за какого-то дождя замедлять шаг незачем.
— Это моё!
Дунбакель крикнула и сорвалась с места. Ноги у неё были такими быстрыми, что там, где она промчалась, один за другим взрывались дождевые всплески, смешанные с её призрачными следами.
Вода рассыпалась, как пух одуванчика.
— Ах ты ж зараза.
Рем, упустивший первый ход, надул губы.
Несколько утопленников, заметив Дунбакель, замахали руками. Лиловые ногти рассекли воздух.
Дунбакель присела, тут же взмыла вверх и наступила ногой на голову одному из утопленников.
Хрясь!
Голова раскололась, чёрная кровь смешалась с дождём. Дунбакель, словно взлетев, оказалась прямо перед лицом злого духа воды.
И тут же рассекла державшегося в середине злого духа скимитаром, наполненным Волей. Всё произошло за пару вдохов.
Проворная, стремительная, решительная работа клинком — иначе не скажешь.
Умирая, злой дух метнул во все стороны водяные клинки, но ловкая зверолюдка в воздухе отбила их скимитаром, а приземлившись, ушла от остальных перекатом.
Когда между делом на неё кидались утопленники, она по очереди пускала в ход клинок, ноги и кулаки, рубя и разбивая монстрам головы и туловища.
— Ха-ха! Я — Дунбакель, первая красавица восточных земель!
Она выкрикнула это, вращаясь на месте. Вместе с её поворотом вода вокруг взвилась вихрем и разлетелась во все стороны. Плащ облепил тело Дунбакель и двигался вместе с ней.
Сайпрессу даже стало любопытно, как выглядит тот, кто плетёт все эти хитрости на Юге. Пока он не попал в ловушку, не понимал. Теперь понял.
— Ну и шумная.
Рагна двинулся вперёд, бормоча себе под нос.
— Раз проверить некому, врёт как дышит.
Рем хмыкнул. На этот раз вышло даже немного мило.
В восточных землях ведь тоже, наверное, люди живут?
Почуяв кисловатый дух Дунбакель, мало кто выдавил бы из себя слово «красавица».
С двумя сотнями утопленников разобрались быстро.
Прорвавшись через их толпу, отряд шёл дальше и не остановился даже ночью. Дождь поредел, но не прекратился. День оставался хмурым, и надежда увидеть чистое небо казалась далёкой. Казалось, сам бог встал на сторону Демонических земель.
Чем ближе они подходили к югу, тем гуще становился скверный воздух. Нападения монстров не прекращались. И, разумеется, отряд тоже не останавливался.

Комментарии

Загрузка...