Глава 935

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Саксен бесшумно слился с тенями окружающего мира.
«Слияние».
Искусство скрывать само свое присутствие в пространстве. Обычно это дар эльфов, но для профессионального убийцы такая техника была обязательным навыком.
На рыцарском ранге можно управлять Волей, полностью стирая себя из восприятия окружающих, но при должной тренировке этот прием доступен и на более низких ступенях.
Проще говоря, это база скрытности. Фундамент мастерства ассасина.
«Слияние и удар без жажды крови».
В этом Саксену не было равных. Он твердо верил: секрет успеха в том, чтобы доводить основы до совершенства, пока не преодолеешь собственный предел.
Раньше он не сомневался: никто в рыцарском ордене, даже Энкрид, не сможет этому противостоять.
«Не работает».
Едва он прочувствовал мощь Энкрида, как в голове вспыхнули десятки сценариев. В своих мыслях Саксен раз за разом пытался подобраться к нему.
Зайти со спины. Подойти вплотную и перерезать загривок. Нанести выпад длинным мечом с дистанции. Набросить удавку и свернуть шею. Или просто коснуться отравленным ногтем.
«Бесполезно».
Ни один из вариантов не давал результата. С этого момента Саксен начал невольно переосмыслять весь свой арсенал.
Схватки с этим гадом Ремом стали отчаянной попыткой нащупать собственный потолок и пробить его. Чтобы расти, нужно сражаться на грани возможного. Энкрид жил так всегда, и теперь пришло время Саксена.
«Искусство смерти зиждется на пяти столпах».
Осознание, психология, обман, расчет и воплощение.
Осознание — это знание своей цели.
Психология — умение в решающий момент прочесть помыслы врага.
Обман — использование брешей в его душе.
Расчет — это подготовка условий для успеха, когда ты в мыслях убиваешь жертву тысячи раз.
Воплощение — это реализация всего задуманного в решающем броске.
Саксен носил титул Владыки Утренней Росы именно потому, что довел эти пять принципов до идеала.
Он был лучшим в гильдии «Кинжал Геора».
Он перерос собственного главу, отшлифовал мастерство до блеска, достиг невероятных высот — и все равно чувствовал, что этого мало.
«Слияние и удар без жажды крови».
К этой базе он добавил обострение восприятия: пропитал Волей пять органов чувств, превращаясь в живой радар.
Пока Саксен анализировал свои техники, в его раздумья бесцеремонно ворвался голос:
— Ты там, что ли засел?
Они находились на горной тропе. Среди исполинских деревьев, способных при падении раздавить дом, мелькнул блеск серых глаз. Этот паршивец все-таки вычислил его и метнул топор.
В полной тишине, опережая всякий свист, топорик, похожий в полете на вращающийся диск, вонзился в ствол, за которым укрывался Саксен.
Бам!
Воздух содрогнулся, и дерево буквально взорвалось. Ствол разнесло в щепки, которые разлетелись во все стороны.
Саксен успел сменить позицию, но осознал: прими он такой удар на себя, легкой смертью бы не отделался.
«Меня зажали».
Скрытность помогала, но внезапный выпад не проходил. Сколько бы он ни заходил в тыл, этот серый взгляд неизменно находил его, словно прочерчивая невидимую линию.
Рем парировал удары на одних рефлексах — сказывался огромный боевой опыт.
«Если не бить наповал...»
Зацепить его хотя бы разок оказалось задачей не из легких. Этот сукин сын тоже прошел через горнило схватки с Энкридом, и его чувства обострились до предела.
Как там говорят? Поймал кураж.
Этот сероглазый вел себя как настоящий хищник: умело скрывал собственную агрессию, при этом безошибочно вычисляя Саксена в зарослях. Он двигался против ветра — в каждом его жесте читался почерк опытного егеря.
Саксен постоянно маневрировал. Малейшая заминка — и в голову тут же прилетит топор Рема.
В непрерывном движении его мозг работал на пределе. Он перебирал варианты, выжидая ту единственную секунду, когда враг потеряет бдительность.
Его интуиция за гранью человеческой позволила ему ясно увидеть, что будет, если бой продолжится в том же духе.
— О, неужто это наш облезлый уличный кот, которого пора сдать в утиль?
Так заявит этот гад Рем, как только почувствует превосходство. Это будет написано на его роже: задранный нос, презрительный прищур и издевательская ухмылка. За одно только право выколоть эти глазищи Саксен готов был заложить душу демону.
— А, это ты... Точно. Напомни, как тебя звать?
Рагна просто перестанет его замечать. Сделает вид, что Саксена вообще не существует.
— Младший брат, ну не расстраивайтесь вы так. Быть «младшеньким» — это же не приговор, верно? В этом даже есть свои плюсы.
Всего пара предложений, а слово «младший» повторил раз пять.
Аудин продолжит так же виртуозно издеваться, выворачивая ему душу наизнанку.
«Черт».
Саксен чувствовал: Рем за эти несколько дней спаррингов что-то осознал и подобрался к новому уровню мастерства.
Картина позорного будущего, рожденная тревогой, заставила Саксена действовать.
В этот момент его осенило: если он проиграет этим поехавшим ублюдкам, его жизнь превратится в ад. Худшего унижения и не придумать.
«От сырой Воли нет толка».
Поддавшись озарению, Саксен «обесцветил» свою Волю. Лишил её формы, выжал до капли, превращаясь в пустоту.
— Это еще что за фокусы?
Рем замер на месте, вытаращив глаза от удивления.
Став абсолютно «пустым», Саксен начал движение. Казалось, он перестал быть частью этого мира.
«Абсолютное отсутствие».
Забыть о мире. Забыть о себе. Забыть об оружии в руке. Он даже перестал осознавать, где находится, подчинив всё единственной цели.
«Ударить».
Желание атаковать вспыхнуло, но тут же спряталось под покровом бесцветной Воли.
Чвяк.
Саксен продырявил плоть именно там, куда метил.
* * *
— Этот проклятый гад провернул какой-то странный трюк.
Услышав жалобу Рема, Энкрид осмотрел повреждение. В левом бедре зияла аккуратная дыра. Не смертельно, но достали его серьезно. Энн уже успела обработать рану мазью и перевязать, так что определить угол удара было невозможно.
Впрочем, это можно было уточнить у самого пострадавшего. Важнее было другое.
— Он ударил так, что ты не заметил?
— Да не совсем. Я осознал, что меня проткнули, только когда почувствовал лезвие в мясе. Черт, это было... паскудно. Очень. Прямо тошнотворное чувство. Будь начеку с этим скользким типом.
Рем по привычке ворчал на напарника. Энкрид кивнул — не из солидарности, а потому что убедился: Саксен совершил качественный скачок.
«К обычному удару без жажды крови Рем уже давно приноровился».
Значит, появилось что-то новенькое. От таких новостей у Энкрида всегда учащался пульс. Ему не терпелось проверить эту технику на себе.
— Пока не выйдет. Я это еще плохо контролирую. Чуть промахнусь — и труп.
Саксен возник рядом как из воздуха и, привычно скрестив руки, отрезал. Он почувствовал исходящую от Энкрида жажду боя и решил сразу охладить его пыл.
У Рема от таких слов аж бровь дернулась.
— Ошибешься — убьешь? То есть меня ты пырнул с расчетом прикончить? Да и вообще, силенок-то хватит меня завалить?
— Если жизнь надоела — только скажи. Для тебя сделаю исключение и не возьму ни монеты.
— Ты что, думаешь, я тут штаны просиживаю?
Рем стиснул рукоять топора так, что на кулаках вздулись вены. Саксен, не меняя позы, уже перекатывал между пальцами кинжал.
Воздух между ними буквально заискрил от жажды убийства. Солдаты, наблюдавшие за перепалкой, невольно сглотнули.
Они и раньше постоянно грызлись, но сейчас всё ощущалось иначе. Напряжение, острое как бритва, давило на плечи. У любого новичка от такой атмосферы подогнулись бы колени.
Благо, дело было на тренировочном дворе «Безумных рыцарей». Людей со слабой волей сюда не пускали на пушечный выстрел.
А те, кто попадал, быстро понимали: их личная преисподняя начинается именно здесь.
— Жаль.
Пока парочка обменивалась любезностями, Энкрид озвучил свои мысли. Как и всегда, он был предельно искренен.
Он подмял под себя весь орден, но не собирался на этом останавливаться. Он жаждал двигаться вперед и тащил остальных за собой. В этом стремлении он был непоколебим.
И ему правда было обидно, что не удалось лично испытать новую технику Саксена.
— Подождите немного.
Жажда крови у Саксена улетучилась, сменившись каким-то внутренним жаром. Речи их командира всегда били точно в цель, действуя похлеще магии.
— Ага, мне тоже нужно кое-какие детали до ума довести, так что не спеши.
Рем согласно хмыкнул, задумчиво почесывая шею острой кромкой своего топора. Учитывая, что эта штука с легкостью разрубала сталь, жест выглядел жутковато, но наглядно демонстрировал его стальные нервы.
— Письмо?
Только сейчас Рем заметил письмо. Он периодически переписывался с Яюль через торговые караваны и не ждал особых откровений, поэтому вскрыл конверт без лишней суеты.
— Хм-м?
Рем издал неопределенный звук — так обычно реагируют на внезапные вести.
Его глаза быстро забегали по строчкам. Проглотив текст за секунды, он произнес:
— Похоже, мне нужно съездить на запад.
У Энкрида в Пограничье особых дел сейчас тоже не намечалось.
Управлением городом занимался Крайс. Энкрид лишь утверждал ключевые решения, что на деле сводилось к простому кивку.
К тому же наступило затишье. Редкий миг спокойствия после тяжелых войн с Югом.
Впрочем, на окраинах всё еще было неспокойно, и письмо касалось именно такой «горячей точки».
Остатки племени великанов, бежавшие из Лихинштеттена, объявились на западе.
Одного этого было бы мало, чтобы сорвать Рема с места. Но он несколько раз перечитал абзац о каком-то «кошмаре» и только после этого твердо решил ехать.
— Я с тобой.
Энкрид не раздумывал. Ему не терпелось испытать свои новые догадки в настоящем деле, а не только на тренировочном плацу. Да и Яюль всё-таки была женой его друга, а западные земли не были для него чужими.
— Ладно. Быстро разберемся с делами и назад.
— С такой-то ногой?
Подала голос Дунбакель. В свободное время она превращалась в ленивое подобие кошки, способное часами валяться на полу. Вот и сейчас она почти утопала в теплом одеяле, расстеленном прямо на камнях.
— Ты тут спальню устроила, что ли?
Рем хмыкнул, а Дунбакель лишь непонимающе склонила голову.
— Нет. Кровать дома. А здесь пол.
Ответила она на полном серьезе.
— Она ведь специально меня доводит, скажи?
Рем с надеждой посмотрел на Энкрида, но тот лишь пожал плечами:
— Похоже, она это серьезно.
Она и не думала издеваться, просто терпеливо разъясняла очевидные вещи непонятливому коллеге.
— От этого, блин, и подгорает сильнее всего.
Рем буркнул это под нос. Дунбакель благоразумно замолчала. Она уже знала: если продолжать дискуссию в такой момент, можно и огрести.
Рем окинул её «великодушным» взглядом и начал сборы. Судя по его решимости, он был готов ковылять на запад хоть на своих двоих.
— Дунбакель дело говорит. С такой раной пеший переход — плохая затея.
Энкрид хотел было заняться поиском лошадей, но Крайс всё организовал за них: как раз на запад уходил караван дома Рокфрид, и он предложил им составить компанию.
— На западе опять неспокойно? Ц... говорят, после тех событий с Юга всякая нечисть расползается. Велю своим поторапливаться.
Западные земли были для Крайса золотой жилой. Местный обсидиан уже успел стать их главным экспортным товаром.
Спустя два дня Рем уже вполне уверенно держался на ногах, и они вдвоем примкнули к каравану. Возглавляла его лично Леона Рокфрид.
— Рада видеть вас, сэр.
Леона одарила Энкрида приветливой улыбкой.
— Улыбаешься так широко, что Синар бы уже в истерике требовала убрать эту гримасу.
Рем не упустил случая прокомментировать её радушие.
— Если Синар бесит моя улыбка, то бедняжку Орелию, которую вы притащили в орден, она бы, наверное, заживо в горах закопала.
Будучи главой торгового дома, Леона знала цену слухам. Орелия, вступившая в Орден Безумных Рыцарей — главную силу города — была слишком важной фигурой, чтобы ее игнорировать. Разумеется, Леона уже была в курсе и о её ослепительной красоте, и о её высокородном деде.
— Хватит болтать. Почему лично возглавила караван? У торгового дома дел поважнее нет?
Пока они переговаривались, Леона жестом пригласила Энкрида в карету. Дунбакель пожаловалась на духоту и взобралась на крышу, а Рем устроился на козлах рядом с возницей. Охранник покосился на нового соседа.
— Ну и чего уставился?
— ...Ничего.
Рем всё еще был не в духе. Ранение, нанесенное Саксеном, всё еще напоминало о себе при резких движениях, и это его жутко бесило.
«Странно этот гад мечом машет».
Он почувствовал сталь не в момент выпада, а когда она уже вошла в плоть. Это не лезло ни в какие ворота.
Рем прикрыл глаза, покачиваясь на сиденье. Сейчас главное — отдых, он поможет быстрее восстановиться. Судя по письму жены, катастрофы не случилось, но это упоминание о «кошмаре» не давало покоя. Великаны — это полбеды, а вот от недосказанности в письме веяло настоящей жутью.
Убаюканный мерной качкой кареты, Рем провалился в сон.
* * *
— Это не гарнизон города, а твоя личная гвардия?
Энкрид окинул взглядом бойцов, которые плотным кольцом окружали караван.
В карете они были вдвоем. У главы дома Рокфрид всегда была личная охрана, но сейчас роль её защитника невольно исполнял сам командир Безумных Рыцарей.
Захоти он причинить ей вред — никакие телохранители бы не спасли. А если появится враг, способный пробиться сквозь «бедствие» по имени Энкрид, то обычные солдаты и подавно будут бесполезны.
Они ехали одни — и это решение как нельзя лучше характеризовало прагматизм Леоны.
Для неё эффективность была превыше всего. Она легко шла на оправданные риски и временные убытки, если знала, что в долгосрочной перспективе это принесет тройную выгоду.
Сразу было видно: эта женщина играет по-крупному.
Даже имея под боком мощь Пограничья, она продолжала вливать огромные средства в собственную армию для охраны караванов и города.
Обывателю это могло показаться сомнительной тратой золота, но у Леоны на всё были свои причины.
— Хочешь спросить, почему я не зову на помощь гарнизон? Всё просто: торговый дом, который не может сам себя защитить, обречен на провал.
Леона назидательно погрозила пальцем.

Комментарии

Загрузка...