Глава 912

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Тело минотавра вновь поднялось. Головы не было, но к обрубку шеи подкатился шлем и встал на место. Жилы, тянущиеся из раны, впились в металл, намертво скрепляя его с плотью — так у монстра появилась новая голова, почти как настоящая.
Глаза, глядевшие из-под забрала, были абсолютно белыми, без зрачков и фокуса. Не чистый белок, а какая-то мутная, мертвенная пелена.
— Все вы станете моими сосудами.
За спиной Великого императора вновь раздался знакомый голос. Тварь не сдержалась и опять принялась навязывать свою волю. Проще говоря — она никак не затыкалась.
— Вот поэтому и стоило принять моё предложение.
Затем она умудрилась прошептать это так, чтобы услышал один Энкрид. Ему стало тошно еще до того, как он осознал суть сказанного.
— Демон.
— только и пробормотал он.
— Демон, точно.
Рем кивнул. Следом взорвалась гневом Синар.
— Эта дрянь, которая жальче даже сорняков в Демонических землях?
Стоило эльфийке завидеть демона, как она выходила из себя. Зная её прошлое, такую ярость нетрудно было понять.
— Все они связаны со мной. А значит, пока я жив, этот бой будет длиться вечно.
Выкрикнув это, Великий император раскрутил над головой железную ленту и с силой обрушил её вниз.
Кр-р-рах!
Стальная лента вспорола почву, дробя камни и сминая всё на своём пути.
* * *
— Так и знал, что у тебя есть туз в рукаве.
Беарлих посмотрел на меч старого врага, торчащий из своего живота, и тихо усмехнулся.
Он намеренно подставился под удар, надеясь зажать клинок мышцами пресса, но Сайпресс в то же мгновение сократил дистанцию. Выпустив рукоять меча, он нанес сокрушительный удар голой рукой прямо по нагруднику. Удар был такой силы, что сердце Беарлиха буквально разлетелось на куски.
Победу от поражения отделил лишь миг. Разница была почти неуловимой, едва заметной глазу.
— Будь я хоть чуточку быстрее, победа была бы моей.
Беарлих говорил, отплевываясь кровавой пеной. Тёмная кровь фрока стекала по подбородку, оставляя алый след на стальной пластине доспеха.
— Нет. Не победила бы.
Сайпресс отрезал мгновенно.
— Ты скрывал истинную силу. Я опять попался на твою удочку.
— Ничего я не скрывал. Просто принес еще несколько клятв.
— ...Безумец. Если и дальше будешь швыряться клятвами, совсем рассудок потеряешь.
Клятвы и обеты закаляют Волю, но они — не панацея. Тебе приходится жить под грузом бесконечных запретов, и выжить, не лишившись при этом ума — уже большая удача.
Рыцарь, бездумно громоздящий обеты один на другой, рано или поздно превращается либо в безмозглое чудовище, либо, в лучшем случае, в юродивого.
Малейшая ошибка — и ты перестаешь быть собой. Конец в таких случаях жалок: ты уже не живешь, но и на смерть права не имеешь.
— Легкой смерти тебе не видать, Сай.
В словах Беарлиха не было злобы. У фрока еще оставались силы для борьбы, но он сдался. На пороге смерти он вспоминал свои амбиции и капризы.
«А ведь я действительно хотел его прикончить».
Но истина крылась в ином: пока они сражались, он был по-настоящему счастлив. Фрок получил удовольствие от боя и не желал тратить последние мгновения на пустую агонию.
Сайпресс молча наблюдал за ним.
«Сай» — так его называли только те, кто прошел с ним одну эпоху.
— Только сумасшедший мечник, проведший всю жизнь в битвах, может рассчитывать на мирную смерть, Бехаль.
Сайпресс ответил тем же — старым прозвищем. Когда-то, во времена обучения, они были почти друзьями: вместе странствовали по континенту, истребляли чудовищ и всякое отребье, всегда прикрывая друг друга. Это было славное время.
Вся их жизнь была игрой, и теперь эта затянувшаяся партия подходила к концу. В глазах Беарлиха темнело, но он чувствовал, как в груди нарастает неестественный жар, пытаясь заживить разорванное сердце.
— Утащи мой труп подальше. А лучше — изруби в фарш. Иначе я снова встану, но уже безмозглым берсерком. Тошнит от одной мысли. Тьфу.
Сайпресс и сам видел, к чему всё идет. Особенно здесь, на южной границе Демонических земель — в самом проклятом месте на свете.
— Ингис.
Несмотря на переломы, рыцарь все еще был на ногах.
Но раны были слишком серьезными — его нужно было немедленно отправить в тыл, чтобы дать шанс выжить.
— Это командир врага. Мы похороним его с честью. Забирай тело и отступай.
— Вы приказываете мне дезертировать?
— Да. И учти: если Орелия так и останется в девках, это будет на твоей совести.
— Мастер...
Ингис помрачнел.
— Это приказ.
Сайпресс улыбался. Ингис, стиснув зубы, промолчал и поднял обмякшее тело фрока на руки.
— Эй, только попробуй сдохнуть.
Это прохрипел Беарлих. Если Сайпресса убьет кто-то другой, всё окажется напрасным. Сайпресс просто не имел права умирать в этой свалке. Желание фрока было эгоистичным до абсурда.
— Постараюсь.
Он ответил привычно буднично. Пока Ингис уносил раненого, Сайпресс, заметно прихрамывая, пошел в сторону битвы.
Работа еще не была закончена, а бог-хранитель Южного фронта не привык отдыхать раньше времени.
* * *
Лязг!
Великий император вскинул правую руку. Лежавшая у его ног железная лента тут же отозвалась, приходя в движение.
Свист!
Поднялся такой ветер, что мог бы снести валун, и следом стальная полоса рухнула вниз, словно разрубая само пространство.
Его атака была быстрее любого меча. Даже признанные мастера скорости вряд ли смогли бы тягаться с ним в этот миг. Коварная гибкость хлыста здесь сочеталась с сокрушительной мощью тяжелого металла.
Массивная у основания и тонкая на конце, эта лента была выкована из сплава черного золота и стали.
Место, куда ударил кончик оружия, буквально взорвалось, разлетаясь градом острых осколков.
Бам!
По полю боя прокатился гулкий рокот.
Великий император, крепко сжимая рукоять, наносил удар за ударом.
Бам! Бам! Бам!
Воздух содрогался от оглушительных хлопков при каждом взмахе ленты.
Фью-у-у...
Рем, наблюдая за этим безумием, присвистнул.
— Непросто будет уклоняться от такой махины.
Признать что-то невозможным он не смог бы даже под пытками — такой уж характер. Одновременно с этими словами он уже раскручивал две пращи.
Вж-ж-жих!
Свист его снарядов был не таким громким, как рев ленты, но их убойная мощь еще никогда не подводила. Снаряды один за другим полетели в Императора.
В каждом был заключен огненный бес — блокировать их бесполезно, при контакте они всё равно детонировали.
Как только Рем выпустил снаряды, на их пути вырос один из восставших рыцарей Безликого ордена.
Бум! Кр-р-рах!
Рем и не ждал, что попадет сразу. Он прекрасно понимал, что мертвецы будут закрывать своего господина телами.
Иначе зачем бы им еще кучковаться вокруг него, точно голодные птенцы в гнезде?
— Ну что, посмотрим, встанет он после этого или нет.
Фраза сорвалась сама собой.
Энкрид в это время методично лишил минотавра всех конечностей, а после разрубил его шлем-голову на три части.
Поодаль Лиен, ворча под нос «одно и то же, раз за разом», творил нечто поистине жуткое: он не просто свернул шею врагу, а буквально выдрал позвонки наружу.
Объятый пламенем мертвец рухнул на землю.
— Ладно. Попробуем еще раз.
Рем прошептал это и вновь зарядил пращу. Рагне тем временем пришлось снова вступить в бой — убитый им противник поднялся как ни в чем не бывало.
— Проклятье, я ведь проиграл, так?
Все прочие мертвецы лишились рассудка и даже не издавали звуков, но этот тип не затыкался ни на секунду.
Тому были свои причины. Великий император, заключив сделку с демоном, подчинил себе павших. Но среди общей массы попадались исключения.
Такие как Беарлих или Каэло. У них были особые контракты, позволявшие сохранять ясность ума даже после воскрешения.
— Умереть и воскреснуть... Редкий опыт, достойный похвалы.
Каэло продолжал разглагольствовать. Энкрид слышал этот треп за спиной, но и бровью не повел. Окружающие и не подозревали, что сам он проходил через смерть тысячи раз.
— И кто ты теперь — оживший труп или вроде того?
Рагна вновь сошелся с Каэло в клинке.
— ...Ублюдок, ты мог бы хоть каплю удивления изобразить? Твои слова в такой момент — это просто свинство.
На этом диалог оборвался. Рагна вновь разрубил Каэло, причем на этот раз обошлось без опасных маневров.
Он уже побеждал его. Он видел его стиль. А то, что Рагна однажды разобрал и понял, он мог сокрушить без труда. Впрочем, такая легкость была доступна лишь гению его уровня.
— Черт...
Даже разваливаясь на две части, Каэло продолжал что-то ворчать, пока не испустил дух. Рыцари Юга вновь начали падать один за другим.
Великий император поднял свободную руку.
— Свершись.
Голос раскатился эхом над полем боя. Тут же из разрубленных останков Каэло вырвались белые нити, буквально сшивая мясо и кости. Его тело вновь начало источать едва заметное тепло.
— Я Каэло, Неумирающий рыцарь. Как тебе мой новый титул?
Он снова был жив.
— Тебе больше идет «Рыцарь, который постоянно дохнет».
Бросил Рагна, вскидывая меч. Было ли это концом? Отнюдь.
Как и Рем, Рагна берег силы и не тратил Волю впустую. Сказалась суровая школа ежедневных спаррингов с Энкридом.
Рагна в очередной раз разрубил Каэло. Лиен вновь прикончил своего визави.
Синар тоже методично раз за разом расправлялась с восставшей эльфийкой, выкрикивая:
— Ты — демон. И я тебя прикончу, чего бы мне это ни стоило!
Сложно было вообразить нечто, способное вызвать у эльфийки такие эмоции, но Синар не скрывала своей лютой ненависти.
Ее гибкий меч в очередной раз снес голову темной эльфийке и изрубил ее плоть. Восстанет ли она, если превратить ее в груду фарша?
Она воскресла. Великому императору хватало одного лишь слова «свершись». Но магия не давала мертвецам новых талантов.
Напротив, они становились лишь слабее.
Лишенные рассудка, они действовали по инерции: метали ножи и махали мечами, не используя весь потенциал своих тел. По логике, зная о своем бессмертии, им следовало бы идти напролом, но они продолжали сражаться, как привыкли при жизни. Безмозглые марионетки стали даже более легкой целью.
— Если это будет длиться вечно, мы просто выдохнемся.
Заметила Луагарне. Картина бесконечного воскрешения могла бы лишить воли любого.
Но Кранг сохранял ледяное спокойствие.
В этом не было ничего неожиданного, а значит, и повода для паники тоже.
Кранг и остальные пока оставались лишь зрителями. В такой момент их единственным оружием была вера в своих товарищей.
Бам!
Великий император в ярости обрушил ленту на землю. Тот мертвец, что был испепелен огненным бесом, вновь поднялся на ноги.
Теперь рыцарь в латах продолжал бой, будучи объятым живым пламенем. Он стал вдвое опаснее.
— Значит, огонь их тоже не берет?
Бросил Рем. Если ни огонь, ни сталь не могут их остановить, что остается? Охотничий инстинкт мгновенно подсказал решение.
«Может, стоит просто снести башку самому Императору?»
Просчитав движения стальной ленты, он уловил момент и рванул вперед. План был прост: один удар топора — и долой голову. Заодно и проверит, так ли бессмертен сам правитель.
Внезапно земля содрогнулась и выросла перед ним непреодолимой преградой. Рем, не сбавляя скорости, со всей силы всадил кулак в каменную толщу.
Хрусть!
Стена рассыпалась на куски. Рем, используя инерцию удара, ловко ушел в сторону.
Вжих!
В то место, где он стоял секунду назад, вонзилось копье Безликого рыцаря.
— Ах вот вы как запели?
Пока Рем ворчал, Энкрид крушил землю, пытавшуюся зажать его в тиски. Он вновь обезглавил минотавра и прикончил мага, превратившегося в сгусток живой молнии.
Великий император остановился и заговорил так, что его голос услышал каждый:
— Я — тот, кто правит миром.
В этом голосе сквозило беспредельное высокомерие.
— Вы все умрете и станете моей частью.
Демон вторил ему с торжествующим воплем.
Энкрид откинул Рассвет, увернулся и снова разрубил электрический разряд. Бой превратился в бесконечный цикл одних и тех же движений.
Надо признать: его силы были не бесконечны, и усталость понемногу брала своё.
Пользуясь поддержкой демона, Император держал дистанцию. В это время Энкрид лихорадочно анализировал ситуацию.
«Зачем он постоянно лупит лентой по земле?»
Ответ пришел сразу: почва в тех местах, где касалось оружие, оживала и атаковала. Каменные стены, преграждавшие путь, словно дышали той же силой, что и сам правитель.
Шестое чувство кричало: эта железная лента подчиняет себе всё, чего коснется.
— Каких только фокусов не припрятал.
Рем тоже догадался. Земля под их ногами перестала быть опорой — теперь она была на стороне врага.
По мановению руки Императора почва превращалась в стены, провалы и капканы. Он буквально поработил само поле битвы.
— Я милосерден и дарую вам шанс.
— Покоритесь моей воле.
Великий император говорил странным, двоящимся голосом, в который вплетался рык демона.
— Сдайтесь на милость судьбы.
— Оставьте мысли.
— Признайте мою власть, и я сохраню вам жизнь.
— Вы бессильны что-либо изменить.
Рыцари Безликого ордена стояли перед ним живым щитом, непробиваемой стальной стеной.
Каждый из героев прикончил своего оппонента уже десяток раз. Любой другой на их месте давно бы сдался, но они стояли насмерть. И непоколебимее всех был черноволосый синеглазый рыцарь в самом центре побоища.
— За порогом смерти — пустота. Ради чего ты так упорствуешь?
Спросил Император. Было очевидно, к кому он обращается.
Он смотрел в упор на Энкрида. Перед ним был человек, прорубающий себе путь сквозь молнии и бессмертных тварей. И с каждым мигом он становился всё ближе.
Даже Императора впечатлила такая решимость, и он не удержался от вопроса.
«Что движет тобой?»
Энкрид на миг задумался. В вопросе правителя Юга таилась тяжесть, способная сломить чужую волю одним лишь звуком голоса.

Комментарии

Загрузка...