Глава 979

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Империя установила повсюду единую валюту и общий язык.
После двух объединительных войн Имперский рыцарский орден стал для всех символом первобытного страха. Позже эти же рыцари наводили ужас в сражениях на границах Демонических земель.
Шли годы, десятилетия. Постепенно Империя перестала вмешиваться в дела континента — она просто замерла в стороне, превратившись в немого и безучастного свидетеля.
«Но почему?»
Этот вопрос давно мучил Кранга. Он никак не мог разгадать истинные мотивы этих людей.
Как только Кранг взошел на престол, он первым делом изучил положение дел у соседей. Прежняя королева была далеко не глупа: несмотря на шаткую власть и призрак гражданской войны, она сумела наладить сеть информаторов через торговые гильдии.
Благодаря этому намерения других стран были ясны. Туманной оставалась лишь политика Империи.
«Великая держава, одержимая войной и жаждой власти».
Если бы не Демонические земли на пути, она бы давно подмяла под себя весь мир.
Они выбрали свой путь: вступили в бой, проиграли, но заранее подготовили почву для того, что будет после. В какой-то мере этот король вызывал восхищение.
«Он поставил всё на карту ради мечты о едином континенте».
Решил так: если не я, то пусть победитель объединит мир и воплотит мой замысел. Настоящий безумец, но его фанатичное упорство на пути к цели заслуживало уважения.
Эвергарт оставался спокойным хищником до тех пор, пока никто не посягал на его владения.
«Этот зверь доказал, что умеет чувствовать ветер перемен, безошибочно выбирать союзников и балансировать на грани».
Не так давно он сам явился к Крангу, встретил Энкрида и, судя по всему, определился, чью сторону занять.
Если Кранг решится на поход против Демонических земель, Эвергарт будет биться плечом к плечу с ним.
Азпен напоминал гиену, выжидавшую момента, когда Наурилия окончательно истечет кровью в гражданской войне.
Ходили слухи, что за Азпеном стоит мощь Империи, но даже сейчас, когда война закончилась, те не ударили палец о палец — ни в помощь, ни в упрек.
Торговые полисы едва справлялись со своими бедами. Священный город и вовсе гнил изнутри, будучи не в силах вскрыть собственный нарыв.
Впрочем, расстановка сил поменялась. Всё стало иначе с того самого дня, когда Кранг взошел на престол.
«Но что же Империя?»
У нее колоссальная мощь, и всё же она медлит.
Затаившись в густой тени, она лишь наблюдает. В ее взгляде сквозит та же эльфийская холодность, за которой невозможно разглядеть истинные мысли.
«Не пойму, что ими движет».
Неизвестность пугает, особенно когда на кону большая война или сложные переговоры.
Кранг опасался Империи. Но если бы кто-то подумал, что от страха он готов пасть ниц, он бы сильно ошибся.
«Хотя...»
Империя всё же проявляет активность. Но можно ли судить о ее планах по этим крохам? Вряд ли.
В моменты истинной опасности, когда твари из Демонических земель прорывали заслоны, несколько имперских рыцарей вступали в бой. Но при этом они никогда не пытались захватить новые земли.
Единственное, что Империи было нужно от остального мира — это люди. Одаренные и талантливые.
«Они рассылают вербовщиков».
Устраивают выгодные браки через своих свах.
«Кажется, они только и делают, что наводят порядок у себя дома и наращивают мощь».
Но силу копят не для красоты. Вопрос лишь в том, когда и где Империя решит нанести удар.
Этого Кранг и боялся. Императрица — владычица силы, против которой не устоял бы даже Орден безумных рыцарей вместе со всеми их демоническими союзниками, — прислала ему приглашение.
Должен ли он был дрожать от страха? Кранг остался спокоен. Он невозмутимо подцепил вилкой икру камбалы.
Нежный сливочный вкус с ореховыми нотками растекся во рту, а следом донесся тонкий аромат моря.
«Идеальная прожарка».
Жаль, что не каждый может позволить себе такой обед.
Пропасть между столом короля и бедняка была огромной. Пока монарх наслаждался едой, Маркус, не в силах сдержать кипевшее внутри возмущение, шагнул вперед.
— Вы называете это приглашением? Требуете, чтобы король целой страны явился к вам лично?
Его голос так и сквозил вызовом: «Вы хоть соображаете, что несете?»
— Именно так. Мы смиренно просим Его Величество о визите.
Посол ответила мгновенно. Ее тон был сухим и бесстрастным, словно она зачитывала сводку погоды.
Казалось, в ней работает отлаженный механизм — настолько безжизненно звучали ее слова.
Просьба это или скрытая угроза, выполнить такое невозможно. Маркус побагровел, едва сдерживаясь, чтобы не высказать гостям всё, что он думает об этой нелепице.
— А у самой императрицы не найдется времени зайти к нам?
Энкрид, прожевав деликатес, подал голос. Икра была божественна — повар знал свое дело. Говорят, поймать нужную степень прожарки — вершина кулинарного искусства. Чуть не доглядишь, и появится привкус тины, передержишь — получишь сухую подошву. Но здесь всё было безупречно.
Маг скривился, услышав вопрос Энкрида.
— Да как ты смеешь...
Наверняка он готовил гневную тираду, но посол опередила его.
— Обстоятельства не позволяют Ее Величеству покинуть пределы Империи.
Тон был такой, что можно было подумать, будто без этих самых обстоятельств она бы с радостью заглянула на огонек. Энкрид хотел было уточнить детали, но вовремя вспомнил о плане.
Им нужно было выяснить истинные цели послов, пользуясь правом победителя над Бальмунгом. Энкрид перевел взгляд на рыцаря и обратился напрямую.
— У меня вопрос к сэру Вальпиру Бальмунгу, Рыцарю Зверя.
— Оставь титулы, отвечу и так. Икра, кстати, и впрямь чудесная.
Бальмунг тоже вовсю уплетал деликатес. Он знал толк в хорошей кухне. Честно говоря, Энкрид даже чувствовал к нему некую симпатию.
Тот принял поражение с достоинством. Не устраивал драм, не клял судьбу, а просто продолжил выполнять свой долг — по-мужски, без лишних слов.
Он производил приятное впечатление, чего нельзя было сказать о стоявшем рядом маге.
Впрочем, такие физиономии, вызывающие безотчетное раздражение, встречаются на каждом шагу.
Светлые кудри выглядели как-то неестественно, а когда он улыбался, его глаза неприятно сужались, сползая к вискам. Зрелище отталкивающее.
Может, во всем виноват этот странный разрез глаз?
Бывает же, что лицо человека просто бесит без веской на то причины.
Отогнав мысли о внешности мага, Энкрид закончил мысль.
— Я хочу знать: чего на самом деле хочет ваша хозяйка?
Прямой вопрос — почему бы и нет? Было бы здорово услышать правду.
А если соврут, то хотя бы выдадут свои намерения хоть каким-то жестом.
Этот вопрос, словно точный удар кинжала, метил сразу в несколько целей.
Бальмунг молча изучал собеседника. Схватка была недолгой, но порой между противниками, скрестившими клинки, возникает странное чувство взаимного уважения.
Рыцарь оценил и технику, и выдержку Энкрида. Он оказался куда интереснее, чем Бальмунг думал вначале.
Появись такой человек в Империи, он бы стал ее надежнейшим столпом.
— А ты поверишь моим словам? — усмехнулся Бальмунг.
— Я внимательно тебя выслушаю, — парировал Энкрид.
Ни «да», ни «нет». Энкрид мастерски избежал ловушки.
В такие минуты становилось очевидно: политическое чутье у парня развито что надо.
Он ловко уклонился от прямого ответа и при этом заставил оппонента раскрыть карты.
«Язык у него подвешен», — подумал Бальмунг.
Рыцарь взглянул на посла. Короткий кивок женщины расставил все точки над «и» — последнее слово было за ней.
— Наш изначальный план был прост: подавить волю любого, кто осмелится возразить. Смять, запугать и захватить инициативу за этим столом. Вы ведь знаете наши суровые законы? А если бы грубая сила не помогла, в дело вступил бы посол.
На этом континенте всё решает право сильного. Любой спор здесь привыкли заканчивать звоном стали.
Бальмунг с какой-то извращенной честностью выложил все их коварные замыслы как на духу.
Впрочем, Крайс и остальные догадывались об этом с самого начала.
— Что, небось до сих пор локти кусаете, раз ваш номер не прошел? — хохотнул Рем.
В его голосе звучала не просто ирония, а откровенный вызов.
Если тащишь кого-то в логово к монстру, будь любезен, объяснись.
Рем не стал говорить напрямую, но задал такой тон беседе, что имперцы почувствовали ощутимое давление.
Типичный представитель тех, кто живет по закону меча: не по нраву беседа — в ход идет топор.
Вся его поза кричала: «Сыграете не по правилам — я здесь камня на камне не оставлю».
Имперцы уловили угрозу, но и бровью не повели.
Оруженосец Моль и маг едва заметно скривились, но их мнение здесь никого не волновало.
— Клянусь своей Волей: я буду говорить только правду.
Слова Бальмунга застали всех врасплох. Клятва? Энкрид и остальные замерли, а Крайс лишь недовольно сдвинул брови.
— Не стоит.
Крайс попытался его остановить, но рыцарь даже не взглянул на него.
— Я клянусь своей честью: королю не грозит никакая опасность. А если я лгу — пусть моя Воля покинет меня навсегда.
Для рыцаря такая клятва была священна — он ставил на кон всё свое существование. Крайс нахмурился еще сильнее.
— Единственное, чего желает Ее Величество — это мир и процветание наших земель.
Вновь подала голос посол, представляя волю императрицы как венец добродетели.
Кранг сохранял ледяное спокойствие, в то время как Маркуса бросало то в жар, то в холод от гнева.
Герцог Окто не сводил пристального взгляда с Серианы.
В зале повисла тяжелая тишина — каждый обдумывал услышанное.
Молчание нарушил Крайс. Его вопросы звучали резко и хлестко, словно удары плети.
— Выходит, если мы откажемся, то оскорбим честь имперского рыцаря, а если согласимся — король должен бросить всё и ехать к вам? Неужели вы полагаете, что мы пойдем на поводу у этого абсурда? Ваша честь для вас важнее достоинства нашего монарха?
Бальмунг неопределенно хмыкнул.
— М-да...
После чего добавил:
— Вовсе нет. Я лишь хотел доказать, что наши намерения чисты.
— Оскорбление или капитуляция! Вы загоняете нас в угол, заставляя выбирать из двух зол!
От громового голоса Крайса задрожали бокалы. Посол посмотрела ему прямо в глаза, но он и не подумал отвернуться.
— Мы понимаем всю сложность нашей просьбы, поэтому не станем винить вас в неуважении. Мое имя — Сериана Краус.
— Крайс Оллман.
Только сейчас они сочли нужным представиться. Коротко и сухо.
— В случае отказа отношения с Империей останутся прежними.
Сериана умело вплела в свою речь цитату из старой притчи.
Ее слова означали статус-кво: никаких перемен, ни хороших, ни плохих.
— Разве мы собрались здесь не ради будущего? Не думаю, что вы проделали такой путь, чтобы торговать безделушками.
Крайс мгновенно подхватил игру, ответив продолжением притчи.
Они оба вспомнили сказание о купце, цепляющемся за прошлое, воине, живущем настоящим, и правителе, созидающем будущее.
Купец бежит от монстра, чтобы всё осталось по-старому. Воин бьется с ним здесь и сейчас. А истинный лидер договорится даже с чудовищем ради завтрашнего дня. Крайс прямо намекнул: раз Сериана ведет такие речи, значит, она здесь для большой политики.
— Никаких угроз. Наша единственная цель — организовать встречу двух монархов.
Сериана отбросила экивоки и выложила карты на стол.
Мог ли король сейчас оставить страну? Даже при полном мире такой вояж сочли бы безумием, и советники костьми бы легли, чтобы его не пустить.
Для Крайса риск был неоправданно велик.
— Может, для начала узнаем, в чем причина?
Кранг с легким стуком опустил кубок. Сытный обед и доброе вино явно пошли ему на пользу — на щеках заиграл румянец.
Их слова были лишь предложением, а не приказом. А значит, последнее слово оставалось за ним.
Крайс видел, что судьба переговоров висит на волоске и зависит от воли короля. И Сериана это тоже прекрасно понимала.

Комментарии

Загрузка...