Глава 937

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
«Тот самый миг из сна?»
Энкрид уже третий день ломал голову над тем, что значил кошмар, который подсунул ему лодочник.
Просто отмахнуться не получалось: сон был слишком мучительным, а выбор в нем — невозможным.
«Миг выбора».
Ему казалось, именно об этом предупреждал лодочник. Энкрид не был уверен до конца, но за этим видением он почувствовал странную заботу.
Правда, спроси он об этом во сне — не схватится ли старик за весло, чтобы проучить наглеца?
«Как бы то ни было, сейчас — другое дело».
Здесь не было того тупика, что на мосту. Стоило ему рвануть вперед, как трое великанов преградили путь, смыкая кольцо. Двое ушли в стороны, третий подался назад — их строй сам собой заглатывал противника.
«А их учили тактике».
Такую слаженность за день не вызубришь. Тут нужны долгие тренировки и крещение настоящим боем — только тогда движения становятся выверенными.
В том, как действовала эта троица, чувствовались и школа, и немалый опыт.
«Влияние Юга».
Энкрид сам шагнул в расставленную ими сеть. Он разгадал их план и мог легко уклониться, но не стал.
«Здесь решу силой».
Если полагаться на расчет, то за его плечами были уроки Луагарне — «боевого ученого» фроков — и чутье, отточенное сотнями смертей и перерождений.
Проще говоря, он был на голову выше любого, кто считал себя рыцарем.
Он сопоставил свои силы с намерениями врага и выбрал идеальный путь. Сделал вдох, замер и погрузился в мир беззвучия.
С боков обрушились тяжелые граненые булавы, из центра вылетело копье. Оружие великанов под стать им самим: огромное, выкованное специально под их нечеловеческую мощь.
Не сдвинувшись ни на дюйм, Энкрид трижды полоснул мечом, меняя техники одну за другой.
Это был первый раз, когда он по-настоящему применил Индулес в деле. К тому же наружу вырвалось все то напряжение, что копилось в нем после ночных кошмаров.
Тонг. Сак. Хуун.
Три разных отзвука.
Левый удар он встретил тяжелой Волей: булава разлетелась, и острый обломок вошел прямо в череп владельцу. Справа он ударил молниеносно, сделав ставку на скорость.
Клинок «Ночной прогулки» рассек булаву, распорол великану горло и мгновенно вернулся назад.
Затем он перехватил копье. Его Воля вдруг стала мягкой, как клочок шерсти, окутала острие и плавно отвела его в сторону.
«Пусть Воля сама следует за моим желанием».
В этом и заключалась суть Индулеса.
Сама грань между сознанием и инстинктом заставляла Волю меняться.
Двое великанов уже падали, когда Энкрид нанес четвертый удар.
«Связующий меч Оары».
Индулес позволял ему мгновенно применять любые техники, которые он когда-либо оттачивал до блеска.
Его скорость была запредельной — как в тот раз, в бою с тем гениальным златовласым мечником.
Пока великаны делали один замах, Энкрид успел ударить четырежды.
Последний взмах снизу вверх — и лезвие располовинило голову третьего великана.
Энкрид просто прошагал мимо, легко разорвав их «невидимую сеть».
Позади него фонтаном брызнула кровь.
Левый рухнул на колени с размозженным черепом. Правый, зажимая разорванное горло, только и успел хрипнуть, прежде чем замертво повалиться на землю.
Он был выше Энкрида на две головы — мечом достать легко, рукой — почти невозможно. А теперь его голова просто валялась в пыли.
Последнего великана просто отбросило назад мощью удара.
«Эйтри, ну и штуку ты выковал».
Энкрид почувствовал смесь удивления и азарта.
Когда он снова вскинул клинок, в ладони все еще отдавалась невероятная мощь «Ночной прогулки».
«Ну и острота».
Ни один из его прежних мечей не шел в сравнение. И дело не только в заточке — стоило вложиться в удар, как меч словно сам находил центр тяжести.
Было чувство, что клинок сам усиливает каждое движение.
Но без контроля Воли меч казался чересчур... хвастливым.
«Посмотри, как я хорош. Ну же, взмахни мной! Коли, руби, не сдерживайся».
Казалось, клинок сам шептал ему это, желая показать, на что способен.
«Я — оружие. Моя суть — смерть. Дай мне напиться крови».
Другой бы назвал его проклятым или демоническим, но на Энкрида этот шепот не производил впечатления.
Человек, носивший доспех из кожи Балрога, лишь усмехнулся бы в ответ на такие попытки затуманить разум.
Так что жажда меча прошла мимо, не задев его.
Кто-то послабее мог бы стать одержимым, превратившись в берсерка, но Эйтри отдал клинок без тени сомнения. И он не ошибся.
Энкрид остался собой. Напротив, после боя он почувствовал небывалую легкость и азарт, колотившиеся в сердце.
«Все будет так, как я решу».
Стоило захотеть — и Воля подчинялась мгновенно. Он знал это по спаррингам, но сейчас это было просто...
«Весело».
Это чувство преследовало его с самого утра.
«Чертовски весело».
Такое не могло наскучить. Вся тяжесть, осевшая в голове после кошмаров, мгновенно испарилась.
Он расправился с троицей и увидел еще восьмерых: с булавами, топорами и копьями наперевес.
«Прилично».
Значит, есть еще с кем «поговорить» на языке стали.
В глазах великанов он выглядел монстром. Порыв ветра отбросил полы его плаща, обнажая вышитый знак.
— Это он...
Один из них, самый глазастый, узнал ступенчатый символ.
— Безумец.
Великан прошептал это с дрожью. Энкрид привычно перехватил меч и прикинул шансы.
«Опасности нет».
Бойцов рыцарского уровня здесь не было. Пара штук едва дотягивала до чего-то подобного. Для простого наемника это была бы смерть, но не для него.
Если бы они бросились врассыпную — возможно. Но пока они лезли на караван, Энкрид знал: мимо него не проскочит никто.
«Это не миг выбора».
Слишком мелко, чтобы заставить его сомневаться.
С их последней встречи многое изменилось.
Понять, чего хочет эта банда, было проще простого.
Яюль писала, что на дорогах между Наурилией и Западом полно великанов-отщепенцев, ошивающихся возле городов.
«Поджидали».
Они знали маршрут торгового каравана и караулили его. Никакой высокой стратегии — обычный грабеж.
Пару раз проверили границы Запада, поняли, что проход свободен, и решили устроить засаду.
Махать оружием умеют, но дальше собственного носа не видят — вот и весь вывод. Хотя такая тактическая подготовка у бродячих великанов все же удивляла.
Догадаться об их происхождении было несложно, тем более что Энкрид уже кое-что слышал.
«Южане».
Немногие великаны способны узнать его знак. Эти точно пришли с Юга.
И даже узнав его, они не отступили. Хватка у них была иная: один закрылся топором, у другого глаза налились яростью. Никто не собирался давать заднюю.
— В бой, — бросил один из них.
Остальные лишь угрюмо кивнули в ответ.
Крайс предупреждал перед отъездом: южные великаны решили воспользоваться суматохой и что-то затеяли.
— И на что они метят?
— Вот этого не знаю даже я.
Такая неопределенность была нормой, но все равно бесила.
— Развлечемся спаррингом?
— Со мной? Ты просто хочешь меня избить.
Энкрид хотел проверить Крайса в деле, но Авнайер, стоявший неподалеку, подал голос.
— Это было бы глупо.
И его аргументы были вполне резонными.
— Великаны обычно не блещут умом. Бывают исключения, но раз эти служили в армии, значит, искали наживы. А нынешние их выходки — чистое дезертирство. Умный на такое не пойдет. Скорее всего, они просто решили сорвать куш и дать деру.
Огромный рост не всегда признак глупости. Среди великанов полно и хитрецов, и вполне толковых ребят.
«Я еще по наемничьим временам помню, как опасно судить только по внешности».
Энкрид знал это на своем опыте, но сейчас Авнайер, похоже, был прав.
— Подправим их — и убьем.
— Тогда всё добро наше.
— Людей под нож! Дорога теперь наша!
Так они подначивали друг друга.
Они не собирались оставлять свидетелей. План был прост и предельно ясен.
Годы, проведенные с мечом в руках, научили Энкрида: выходя на бой, будь готов не только забирать жизни, но и отдать свою.
Раз уж великаны решились на это, Энкрид ответил им со всей взаимностью.
Тот, кто хвалился кожей тверже стали, получил удар, способный эту самую сталь рассечь.
Тонг.
Клинок прошел сквозь шею с металлическим лязгом. Ощущение было такое, будто он рубит слиток железа.
Тело без головы рухнуло, заливая все вокруг кровью. Несколько капель запятнали плащ. Энкрид ушел с линии атаки и снова взмахнул клинком.
Это не было легкой прогулкой, но бой шел в одни ворота.
Леона смотрела на это, не в силах осознать масштаб силы. Она знала лишь одно: рядом с такими защитниками караван — самое безопасное место во всем мире.
Она не прогадала, решив держаться поближе к Энкриду.
«Они двигаются как-то странно».
Великаны на западных дорогах были занозой для торгового дома. Местный обсидиан — их главный товар, и любые задержки били по карману.
Остановка маршрута сулила убытки, так что примкнуть к Энкриду, идущему на Запад, было самым логичным решением.
И хотя они не обсуждали это вслух, оба — и Леона, и Энкрид — прекрасно всё понимали.
Энкрид не сдерживался. Он рубил, колол и методично зачищал дорогу.
— Да откуда в тебе такая сила?..
Прохрипел один из них, испуская дух.
Даже калеки не сдавались: безрукие бросались вперед, безногие — швыряли топоры из последних сил.
Прозвище «монстры красной крови» подходило их ярости как нельзя лучше.
В пылу битвы они теряли остатки рассудка, превращаясь в безумных, пьяных от крови зверей.
Энкрид двигался быстрее мысли, оставляя лишь тени, но они все равно слепо тянулись к нему. Их жажда боя была вязкой и навязчивой.
Пара мгновений — и банда великанов превратилась в гору трупов.
— Всё?
Подошел Рем, с ног до головы забрызганный красным. С его топора тяжело падали густые капли.
Казалось, сталь уже не в силах впитывать кровь и та просто стекает ручьями.
— Решили повеселиться без меня?
Дунбакель, уложившая двоих, недовольно хмыкнула. Всего их было около тридцати.
Раз на Рема вывалилось больше всего врагов, значит, великаны планировали отвлечь их с фронта, чтобы ударить в тыл.
«Кто-то явно натаскивал этих остолопов».
Но мозгов им это не прибавило.
Будь они поумнее, не сбежали бы с Юга, чтобы закончить жизнь в этой придорожной пыли.
— И без шаманства не обошлось. Мерзкие твари.
Рем был серьезен как никогда.
Его откровенно бесило, что на западных землях то и дело всплывает всякая шваль.
— Будешь догонять остальных?
— Если бегать за каждой тенью, спать будет некогда.
Он ответил легко. Да и логично: вряд ли Яюль стала бы беспокоить Рема из-за горстки разбойников.
Энкрид и сам понимал: на Западе достаточно сильных бойцов и без рыцарей.
Яюль, Черное Крыло, близнецы, Джуоль, Ирэ...
Да и наездников на велоптерах там хватало.
«Такая банда — не угроза, а так, досадная помеха».
Просто лишние хлопоты.
— Идем, — бросил Рем.
Схватка прервала его сон, и, возможно, благодаря этому кошмары той ночью отступили.
Вместо них ему привиделось, будто «Ночная прогулка» превратилась в человека и шагает рядом.
— Ну, как я тебе в деле?
Меч не скрывал гордости. У фигуры были длинные черные волосы и темные глаза — чем-то она напоминала Эстер.
— Отлично.
Энкрид кивнул женщине-клинку.
Тут же с другой стороны возник «Рассвет». Его волосы мерцали синевой, а глаза горели золотом.
— Рассвет настал, но это не значит, что я тебе больше не нужен.
Меч был сломан в реальности, но Энкрид засомневался: а так ли это на самом деле?
«Правда?»
Сон — это изнанка реальности. И в этой тени «Рассвет» прошептал:
— Я всё еще с тобой.
Сон оборвался. Короткий, мимолетный, он оставил после себя лишь смутное послевкусие.
Проснувшись, Энкрид увидел падающий снег. Белые хлопья медленно опускались из темного неба.
Говорили, что на Западе снег — большая редкость.
Но зима решила заявить о своих правах и здесь.
Наблюдая за снегопадом и прокручивая в голове сон, Энкрид наводил порядок в мыслях.
— Привести мысли в порядок так же важно, как тренировать тело.
Он вспомнил это наставление Луагарне и еще раз обдумал его.
«Неужели клейменое оружие — это просто законченная вещь?»
Чутье подсказывало: нет.
«А что тогда?»
Разве история «Рассвета», его первого клейменого меча, закончилась вместе с его поломкой?
«Он остался частью меня».
Весь опыт и те чувства, что он подарил, никуда не исчезли.
Жизнь клейменого оружия не ограничивается кузницей. Владелец должен слиться с ним, поэтому клинок всегда — отражение своего хозяина.
Оно зовется клейменым, потому что эта связь вечна. Ее невозможно разорвать.
«Вот оно что».
Его внезапно осенило. «Ночная прогулка» может быть отличным союзником, но она никогда не станет клейменой. Этот меч хорош, но он — другой. В него Энкрид не сможет вложить свою душу.
Теперь он понял, зачем Эйтри взялся за новый клинок.
Рассвет дает начало утру, полдень и закат ведут день к концу. А ночь завершает этот круг. В этом был план кузнеца: чтобы жизнь продолжалась несмотря ни на что, и каждое утро снова наступал Рассвет.
За этими раздумьями он и не заметил, как они подошли к деревне. Торговцы зачастили в эти края, так что местные уже не сбегались смотреть на караваны как на диковинку.
Выходили лишь те, кому что-то было нужно.
Вдруг из толпы к ним кто-то бросился. Совсем девчонка, лет десяти на вид.
— Дорогой! — звонко крикнула она.
— Чего?.. — Леона вскинула бровь, глядя, как девчушка несется прямиком к Энкриду.

Комментарии

Загрузка...