Глава 748: Слова Перевозчика имели смысл

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Глава 746 — Слова Перевозчика имели смысл
Я защищу тех, кто стоит у меня за спиной.
Я сотру Демонические Области с лица земли.
Возвращаясь к этим обетам, можно было увидеть, к чему стремился Энкрид.
«Мирные будни».
Обычный день, окутанный покоем и озаренный улыбками.
Торговец фруктами приветствует тебя бодрым окликом; кто-то печет картошку на костре и делится ею с голодным ребенком.
Искусная официантка постоялого двора, пусть и прицокивает языком, давая детишкам шутливый щелбан, всё равно приглядывает за ними.
Люди, возвращающиеся из долгих странствий, приносят домой подарки.
У каждого бывают моменты печали, но каждый новый день встречают со смехом и теплотой.
Да, это тот самый день, о котором Энкрид всегда мечтал.
Тот самый идеальный день, ради которого он хотел жить всю свою жизнь.
Значит ли это, что он проживает этот день сейчас?
Отчасти — да.
Тогда не достаточно ли просто защищать то, что находится внутри его собственных стен? Позволить этим дням повторяться бесконечно?
— Верно.
Разве есть хоть одна причина расширять эти границы дальше? Нет, такой причины нет.
Энкрид внимательно прислушивался к ответу, поднимавшемуся из самой глубины его души.
И этот ответ не был ошибочным.
— Да, это именно то, чего ты желал, — сказал Перевозчик.
Слова Перевозчика имели вес.
В них чувствовались уверенность и окончательность.
И всё же Перевозчик предложил своего рода отсрочку.
— Пока что это «настоящее» будет длиться. Так что ты сможешь сделать выбор в любой момент.
То есть — пока ничего не делай, просто наслаждайся. Проснувшись, Энкрид занялся своими обычными делами. Слова Перевозчика имели смысл. Желанный день продолжал разворачиваться перед ним. Тренировки всё так же приносили радость, а упоение ростом оставалось таким же сильным.
— Твои тренировки продолжатся. Разве это не доставляет удовольствия?
Перевозчик явился ночью и спросил его об этом.
И он был прав.
Не всё останавливается лишь потому, что дни повторяются.
Даже после смерти результаты тренировок и уроки, которые усвоил Энкрид, оставались при нем. Был ли и это дар Перевозчика? Должен ли он был просто довольствоваться этим? Его истинной целью было не скитание по суровым горным тропам, а мирная жизнь в уюте теплого дома.
— Все заняты?
На следующий день Энкрид спросил проходившего мимо Аудина.
— В последнее время даже Рагна не сидит без дела, и все остальные усердно трудятся.
Рем посвятил себя обучению своего отряда, а Рагна постоянно упражнялся с мечом, неизменно окруженный своими подчиненными мечниками.
Фел, ошивавшийся неподалеку, вмешался в разговор.
— А что? Мне собрать всех?
Фел был заместителем Энкрида, а Ропорд служил у Рагны.
По правде говоря, войсками Рагны было бы нереально управлять без Ропорда, а насчёт Фела, он просто оставался рядом с Энкридом по собственному желанию, и никакой другой причины не требовалось.
— Было бы неплохо, если бы мы смогли встретиться вечером.
Не будет преувеличением сказать, что Энкрид был одновременно Командиром Безумных Рыцарей и повелителем духа Гвардии Границы.
Некоторые недалекие дворяне даже начали бросать подозрительные взгляды, задаваясь вопросом, не создает ли Гвардия Границы собственное королевство.
Энкриду, со своей стороны, было глубоко плевать на подобные досужие разговоры, но факт оставался фактом: он редко когда собирал своих бойцов силой.
Он никогда не созывал людей так спокойно — не приказом, выкрикнутым в пылу битвы, а просто тихой просьбой.
Так повелось еще со времен его бытности командиром отделения, и ничего не изменилось.
Услышав слова Энкрида, Фел почувствовал, как волоски у него на затылке встали дыбом.
«Почему?»
Тон был спокойным, поведение — обычным.
Не было ни единой причины для возникновения этого чувства.
В поле зрения Фела попал Аудин.
Аудин стоял и улыбался, вознося молитву.
— Господь Отец, нужны ли тебе мои руки? Говоришь ли ты со мной через этого человека?
О чем он вообще сейчас говорит?
Фел решил проне замечать это и просто собрать всех членов отряда.
Сначала Рем... нет, Рем будет последним.
— Понятно.
Проигнорировав холодок, который почувствовали его инстинкты, Фел отправился в путь.
Последние несколько дней Рагна сжимал Санрайз и упражнялся с мечом с утра до ночи.
Он не оттачивал какие-то продвинутые техники, не работал над стилем и не просто спарринговал ради удовольствия. Вместо этого, словно сойдя со страниц северного учебника по тяжелому мечу, он принимал стойку, рубил, колол, резал по диагонали, снова колол одной рукой, описывал круг, уводил меч за спину и возвращал его — бесконечное повторение базовых приемов. Всё в точности как в ежедневных тренировках самого Фела.
«Достичь истинных высот можно лишь при наличии прочного фундамента».
Таково было учение Энкрида. Осознавал он это или нет, но Фел многому научился, наблюдая за Энкридом. По правде говоря, как и все остальные.
Наполнение техники Волей — это начальный уровень. Придание технике собственного стиля — промежуточный.
На продвинутом уровне ты уже не скован никакой техникой.
«Разве над этим не должен быть уровень мастера?»
Как там говорилось?
Нужно просто обладать гибкостью?
Предположительно, ты становишься настолько свободным, что иногда становишься кругом, а в другой раз превращаешься в шило, без усилий меняя свою форму.
Фел испытал это чувство всемогущества.
Это было ощущение того, что он может абсолютно всё — всепоглощающая уверенность, наполняющая всё его тело. Ему казалось, что если он протянет руку, то сможет коснуться солнца, а одним взмахом меча разрубит горный хребет вдали.
Но когда ты поддаешься этому чувству, ты выплескиваешь всю свою Волю и в итоге остаешься опустошенным.
И это опустошение Фел тоже познал.
Разница лишь в том, что для него горы не были Пен-Ханилем, да и солнце не было светилом на небе.
«Командир».
Потому что для него солнце, горы и Энкрид были одним и тем же.
Вот почему он пришел к Энкриду и потерпел полное поражение.
Кто-то другой мог бы сломаться в тот миг, запев песнь об отчаянии и безнадежности.
Кто-то мог бы пренебрежительно фыркнуть при мысли о рассуждениях рыцарских уровнях, основанных на начальных и средних навыках.
И теперь от них ждали, что они поднимутся еще выше?
Конечно, Фел не был из их числа.
«Я могу подняться еще выше».
Сама мысль о том, что над тем местом, где он сейчас находится, есть что-то еще, наполняла его азартом.
Будь это финал, он был бы разочарован.
И теперь он понимал, почему может позволить себе предаваться таким праздным раздумьям.
Аура, которую излучал Рагна, в одиночку упражнявшийся с мечом, была подобна неприступной стене.
«Откуда в нем такая ярость?»
Казалось, он наткнулся на следы огромной Колонии Ликантропов, выслеживавшей отару овец.
Боя еще не было, но это напомнило ему о днях перед тяжелым сражением, когда все в предвкушении точат наконечники копий на оселке.
«Ах».
Именно тогда Фел тоже это осознал.
Все они к чему-то готовились.
Вжух!
От взмаха меча Рагны пронесся горячий порыв ветра.
Если бы кто-то заточил край этого ветра, обрел бы он физическую форму на деле?
Это звучало невозможным, но если это Рагна — он вполне мог бы это провернуть.
— И что тебя снова сюда привело?
Ропорда, тренировавшийся неподалеку, подошел и спросил.
— У меня послание.
Фел узнал ту неистовую энергию, что исходила от Рагны.
Он не бил здесь баклуши — он точил и совершенствовал свой клинок.
Почему?
На то была лишь одна причина.
Потому что всегда был лишь один человек, задававший тон во вэтот Гвардии Границы или среди Безумных Рыцарей.
— Командир хочет, чтобы мы собрались вечером.
— Хорошо.
Ропорд всё понял мгновенно. Он не стал спрашивать, кто их созывает. Призвать Рагну мог только капитан. После этого Фел отправился на поиски Джаксена в лавку, где подавали чай и десерты. Его встретила красивая блондинка.
«Каждый раз, когда я прихожу сюда, я невольно ощущаю необычное напряжение».
То, что раньше казалось смутным, теперь стало для него яснее.
«Двое на крыше».
И один за прилавком.
Люди прятались повсюду.
— Их больше, чем ты думаешь, так что не делай ничего безрассудного.
Внезапно возникший Джаксен сказал эти слова.
Он не почувствовал ничьего присутствия, но внезапно Джаксен оказался у него за спиной.
Когда Фел быстро повернул голову, он увидел, как Джаксен щурится, глядя на него.
В тот миг, когда их взгляды встретились — холодный и, казалось бы, безразличный взгляд Джаксена, — Фел почувствовал, как за ним следят со всех сторон.
«Если я попытаюсь драться здесь, меня уложат на месте».
Разумеется, причин для драки не было.
Просто, переступив порог, он почувствовал себя так, словно угодил прямо в чужую ловушку.
— После недавних излишеств мне трудно сдерживать себя. Так что привело тебя сюда?
Как только Джаксен заговорил, тревога Фела утихла.
Что это сейчас было?
Это было нечто вроде устрашения, но немного иное.
Джаксен окутал свои чувства силой воли, распространив ее вокруг и создав некую область.
Это была техника, выходящая за рамки простого зрения, слуха или ощущения намерений — он мог проецировать свою волю вовне, чтобы воспринимать всё окружающее.
Именно это знакомое ощущение Фел никак не мог распознать.
Джаксен когда-то использовал эту технику в бою, чтобы чувствовать и устранять врагов, как это было с Аспеном.
Но теперь он довел этот навык до совершенства.
— Командир хочет, чтобы мы собрались вечером.
Джаксен кивнул.
То знакомое давление исчезло без следа.
Теперь он снова стал обычным собой.
Красавица-блондинка окликнула Фела, когда тот уходил.
— Прощай, милый маленький пастушок.
Фел лишь неопределенно кивнул и, сделав вэтого два шага из лавки, замер.
«Я ее раньше никогда не видел».
Откуда она узнала, что он пастух?
Да и не представлялся он там.
Он знал, что она возлюбленная Джаксена.
Значит ли это, что Джаксен, который всегда ведет себя так сдержанно, в постели превращается в болтуна и выкладывает все подробности?
Этот самый Джаксен?
Это совсем на него не походило.
Конечно, всё было не так.
«Кинжал Геора» был и гильдией ассасинов, и гильдией осведомителей.
Было бы бессмыслицей, если бы они не знали о первоклассном мечнике, действующем на их территории.
С ними было связано не одно и не два крупных происшествия.
Завершение гражданской войны и слава истребителей демонов были лишь началом.
В самой Наурилии поговаривали, что если присоединятся Безумные Рыцари, то затяжные позиционные бои на южном фронте наконец-то склонятся в чью-то пользу.
Впрочем, это было лишь их мнение.
Наконец, ни одна война не выигрывается за письменным столом.
В этот самый миг Рем был глубоко в горах, выслеживая и убивая монстров.
Когда Фел наконец нашел его, Рем был в разгаре схватки с пятью троллями.
«Они окружили меня впятером».
Пять троллей стояли кругом, действуя слаженно и синхронно.
Таков был строй, чтобы заманить жертву в ловушку.
Монстры часто действовали хитрее, чем думали люди.
Тролли, например, славились этим. Они даже знали, как использовать свои способности к регенерации во время боя.
Хотя они и не были так искусны в тактике, как Лягушки, они всё же понимали, как окружить одинокого человека.
Все пятеро троллей были вооружены увесистыми дубинами. Где они их раздобыли — одному богу известно, но сейчас это не имело значения. Стоя среди них, Рем скривил губы в усмешке. Фел видел эту ухмылку сквозь просвет в боку одного из троллей. Затем топор Рема пришел в движение. Клинок ни разу не столкнулся с дубиной; вместо этого он метнулся вперед, словно лосось, пробивающийся против течения. После нескольких стремительных взмахов головы всех пяти троллей взлетели в воздух. Ни один монстр не выживет после обезглавливания, так что все они были мертвы. Выпутавшись из-под пяти обмякших тел, чья черная кровь заливала землю, Рем заговорил.
— Если вас окружили со всех сторон, значит ли это, что выхода нет? Нет — брешь всегда найдется. Если вы сдадитесь — вот тогда вы покойники, идиоты.
То, как он тренировал своих подчиненных, уже было широко известно. Люди, закаленные любыми испытаниями, в один голос говорили одно и то же.
— Ха!
Неужели он и отвечать их заставлял криком?
— Да уж, извини, что накормил тебя такой дрянной кровью монстров,
Сказал Рем своему топору, а затем глазами подал знак Фелу.
— Командир хочет, чтобы мы собрались вечером.
В очередной раз он не уточнил, кто их вызвал, но все и так прекрасно поняли.
— Мог бы и пораньше позвать.
Рем обнажил зубы в ухмылке.
Фелу стало не по себе от этой улыбки.
Настроение изменилось — давление, исходившее от Рема, казалось, придавило всё вокруг.
— Мы все умрем, Командир!
Выкрикнул кто-то из его бойцов.
Рем продолжал улыбаться, отвечая:
— Держитесь. От этого еще никто не умирал.
Впрочем, это было не его дело.
Он не собирался вмешиваться в тренировки другого отряда.
Личная гвардия самого Энкрида, вероятно, тоже проходила через какие-то суровые испытания.
— Ну, тогда.
Попрощавшись, Фел развернулся, чтобы уйти.
Стояло лето, дни были длинными.
Когда поздний закат окрасил небо, был разведен костер.
Треск, треск.
Над огнем жарилось мясо, были расставлены подносы с фруктами и вяленым мясом.
Их принес Крайс.
Рядом с ним сидел и Абнайер.
Фея и ведьма тоже присутствовали.
Даже если бы Фел не передал им послание, они пришли бы сами собой.
Обычным тоном и с привычным спокойствием Энкрид обратился ко всем собравшимся.
— Мы идем за Билрогом.
Сказанное им вряд ли можно было назвать обычным.
Но ни один человек не попытался его остановить.
Никто даже не выглядел удивленным.
Лягушка кивнула первой.
И Фел чувствовал то же самое.
В его руках прилила сила. Было бы ложью сказать, что мне не хотелось поразмяться мечом.
Я хотел проверить свои пределы, шагнуть вперед. Если так чувствовал Фел, то и остальные, вероятно, тоже.
— Я этого и ждал, — с ухмылкой подхватил Рем.
Рагна встал, подбирая свой меч.
— Ты куда это собрался, брат? — спросил Аудин, наблюдая за ним.
Рагна обернулся и невозмутимо посмотрел на Энкрида: — Разве мы не идем на встречу с Билрогом прямо сейчас?
Ночь еще не прошла, солнце еще не взошло — как же он собирался найти дорогу, даже не зная, куда идти?
Загрузка...

Комментарии

Загрузка...