Глава 925

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Тьма отступала, вокруг уже разливался синий предрассветный свет.
Над плечами Рема, окутанными голубоватым воздухом, зыбилось серое марево. Пот остывал, пар поднимался — со стороны выглядело именно так.
Он разогрел тело до предела ещё до начала схватки. Значит, вышел не ради лёгкой разминки.
Энкрид шёл с той же скоростью, что и Рем, и остановился напротив.
В руке у него была не сломанная Рассвет, а Пенна. Энкрид взял рукоять обеими руками, поднял меч строго вертикально, затем чуть сместил остриё — направил на противника.
Он был готов.
Между ними скользнул ледяной воздух. Первым начал Рем. В тот миг, когда он оттолкнулся от земли, распахнулся беззвучный мир. Звуки исчезли, воздух потяжелел.
Чтобы преодолеть эту тяжесть, Рем пустил в ход шаманскую силу, кипевшую внутри.
Это был не привычный спарринг. Убийственное намерение в его топоре было настоящим.
Не уклонишься — умрёшь. Да и блокировать такой удар — радости мало: в лезвие топора была вложена шаманская сила.
Бах!
Их оружие сошлось и тут же разошлось, взорвав воздух оглушительным ударом. Между ними взметнулся огненный столб и устремился к небу.
Пламя было толщиной с человеческое тело. Начало получилось таким шумным, что никто поблизости не мог его пропустить.
— И это ты отбил?
Рем, отскочивший после столкновения, пробормотал почти себе под нос.
Энкрид не ответил. Несколько раз повёл кистью, наклонил Пенну, снова выпрямил.
Он разбирал только что случившийся обмен ударами.
Рем тоже понял. Энкрид повернул меч ровно под тем углом, под которым отбил его топор, а потом вернул клинок в исходное положение.
— Ты что делаешь?
— Разбор боя.
— Во время драки со мной?
— Сейчас самое время.
Пренебрежение? Нет. Глаза Энкрида сияли ярче, чем когда-либо.
Вот так. Вот это уже похоже на командира.
С этой мыслью Рем вложил новую душу в топор в правой руке.
В прошлый раз он рубанул, вселив в топор душу огненного беса, а Энкрид не просто отбил удар — он увёл его вверх. Рем осознал весь ход столкновения, но понять его не смог.
«Принять, отбить и поднять».
Движение простое. Но ощущение было такое, будто увидел сустав, выгнувшийся невозможным образом.
«Как он это сделал?»
Неизвестно. И что теперь — раз не понял, значит, проигрывать?
— В этот раз я буду немного серьёзнее.
Сказав это, Рем осел ниже. Выставив два топора, он походил на несущуюся колесницу. Ударил ногами в землю — и его тело, оставив за собой лишь серую черту, оказалось прямо перед Энкридом.
Энкрид тоже ускорил мысль и пустил по телу Волю.
«Беззвучный мир».
Он вошёл в мир без звука. Теперь этот способ боя уже можно было назвать привычным.
«Воздух тяжёлый».
Точнее — давил на плечи.
Только сейчас по-настоящему ощущался вес воздуха, который всегда был рядом.
Если преодолеть это давление и двинуться, удар клинком будет настолько быстрым, что не останется даже смазанного следа.
Это была область, куда без рыцарского уровня и шагу не сделать.
«Когда входишь в эту область, все становятся равны?»
Энкрид сам спросил — и сам ответил:
«Нет».
Он уже испытал это на собственной шкуре.
Гений, которого он встретил той весной в двадцать семь, при новой встрече оказался быстрее и сильнее.
«Почему?»
Теперь он нашёл ответ. Он понял это из того «сегодня», из которого едва выбрался с помощью всех остальных.
«Воля движется».
Она — река, текущая без остановки. Если Уске — неиссякаемый колодец, то Индулес — поток, который не иссякает.
«Сузишь — станет ручьём».
Расширишь — станет рекой. Энкрид прорвал тот тонкий поток, что прежде тихо журчал внутри.
Воля меняется постоянно. Если удерживать её в этом непрерывном изменении, можно в любой миг ударить быстрее и тяжелее противника.
Главное — скорость, с которой меняется Воля.
Раз она течёт без остановки, скорость перемен у неё несравнимо выше.
Энкрид выбросил меч в выпад быстрее, чем Рем успел завершить взмах. Продолжи Рем наступать как прежде — острие пробило бы ему голову.
В беззвучном мире прямой удар полезнее эффектных приёмов.
В конце концов, оба сражались, преодолевая одно и то же давление.
Но Рем не собирался покорно подставляться. Он повернул голову в сторону, упёрся левой ногой, закрутил корпус и хлестнул левой рукой — будто кнутом.
Даже в беззвучном мире казалось, что рука изгибается.
«Заранее подготовленный удар».
Скорее всего, ещё до рывка он поставил всё на один взмах левым топором.
Поразительная тактика — и не менее поразительное исполнение.
Сначала обволок пламенем правый топор, заставил следить именно за ним, потом рванул вперёд — и взгляд поневоле приковался к правой руке.
«Предугадал выпад — и ударил левым».
Вряд ли он просчитал всё до мелочей — это не его сильная сторона. Он держал в голове общий замысел, а остальное достроил мгновенной реакцией — и так довёл бой до этого хода.
Как ни смотри — впечатляюще.
Энкрид оттянул Пенну, уже шедшую в выпад, подставил её под топор, летевший дугой слева, и увёл удар. Воля, пронизывавшая всё тело, в один миг стала мягкой и пружинистой. Пенна приняла лезвие и позволила силе соскользнуть.
В следующий миг Энкрид выпустил Пенну и сделал ещё два шага вперёд.
Так, с уже сжатым кулаком, он ворвался в ближнюю дистанцию к Рему. Рем отреагировал и здесь — развернулся, пытаясь пустить в ход правый топор.
Но кулака Энкрида — брошенного коротко, будто небрежно, с разворотом корпуса вокруг левой ноги — Рем уже не успел избежать.
Тааак!
Беззвучный мир закончился — последним прозвучал тянущийся удар. Голова Рема отлетела назад, вслед за ней выгнулась поясница. Правый топор бесполезно рассёк воздух над чёрными волосами Энкрида.
Энкрид ударил правой — коротко, вложив силу в самый конец движения. Остановился в боевой стойке с кулаками у лица и наблюдал за Ремом.
— Фу-у-у-ух.
Рем выдохнул, выпрямил откинутую голову и спину, но ноги подломились — он опустился на одно колено. Из носа тонкой струйкой потекла кровь.
— Мир кругами ходит. Не знамение ли конца света? — спросил Рем, всё ещё стоя на одном колене.
— Нет. Просто тебе как следует попали в челюсть, вот башку и крутит.
— Если проиграешь кому-нибудь кроме меня — я тебя как-нибудь да убью. Не забывай.
Рем спокойно перевёл дух и поднялся только тогда, когда удар рассеялся.
Разница в мастерстве была очевидна. Результат говорил сам за себя. Энкрид не рубил, не колол — только ударил в челюсть и отступил.
Разве этого мало, чтобы всё доказать?
— Следующий, — сказал Энкрид.
Рем был началом, а не концом. Он не один поднялся на рассвете и ждал.
— Не понимаю.
От человека такие слова означали бы одно, но из уст фрока это была высшая похвала. Наблюдавшая со стороны Луагарне произнесла это почти нараспев. Пока она говорила с явным восхищением, перед Энкридом встала Синар.
— Вы первой? — спросил Энкрид, подбирая Пенну, выпущенную ради удара кулаком.
— Хотелось бы напасть исподтишка, но думаю, и это не сработает, — сказала она, глядя, как он поднимает меч. Взгляд эльфийки холодно считывал ситуацию. Она чувствовала — Энкрид стал другим, но понять этого не могла.
Не скрестишь с ним руки — ничего не узнаешь. К такому выводу она пришла.
— Не знаю. Всё узнаётся только на деле, — ответил Энкрид.
При этом найти в нём брешь было почти невозможно. Он всего лишь наклонился, поднял меч и выпрямился — но как ни атакуй, он ответит. Синар заглянула на шаг вперёд и увидела именно это.
«Как?»
Сам способ не вырисовывался.
Но ответ уже был готов.
Как угодно.
Интуиция сработала и ясно показала, к чему всё придёт.
Теперь причина этого предчувствия раскрывалась прямо на её глазах.
Синар выхватила меч, придала ему форму иглы и ударила выпадом. Зимний выпад — самый быстрый из четырёх сезонов, труднее всего поддающийся защите.
Энкрид взмахнул Пенной, отбил её клинок наружу и мягко повёл меч вперёд. Синар мгновенно приняла решение — пригнулась, уходя от клинка, и ударила Энкрида ребром ладони по бедру.
Рука эльфийки казалась белой и тонкой, но это была рука рыцаря. Попадёт — железяку рассечёт.
Энкрид даже не стал уклоняться. Вместо этого его Воля легла в бедро тяжёлым, твёрдым камнем.
Бух!
Ребро ладони эльфийки ударило по бедру — и в тот же миг исход был решён. Энкрид принял удар и одновременно опустил ребро своей ладони Синар на загривок.
Звук вернулся. Глаза Синар, получившей удар по шее сзади, закатились.
Энкрид одной рукой подхватил её за живот. Синар, едва удержав сознание на краю обморока, произнесла:
— Ты обнял меня за живот? Это предложение?
— И сейчас вам до шуток?
Энкрид убрал руку, и эльфийка, проявив удивительное чувство равновесия, выпрямилась прямо из падения и отступила в сторону. Её очередь закончилась. Будь это бой насмерть — шейные позвонки уже были бы сломаны.
— Я знал, что когда-нибудь это случится, но всё равно поражён, брат, — сказал Аудин.
Синар, отступив в сторону, добавила:
— Да, вспомнилось, как я впервые уложила тебя рукопашным искусством. Надо было тогда утащить тебя в постель.
Разумеется, ей никто не ответил.
Энкрид посмотрел на стоявшего перед ним мужчину, похожего на медвежьего зверолюда, с поднятыми кулаками.
— Вы победили брата-варвара и умудрённую эльфийскую сестру.
У Синар от слов Аудина заметно сдвинулись брови к переносице — с ней это случалось редко. Вызвать такую мимику у эльфа само по себе немалый талант.
— Умудрённую?
Аудин не обернулся. Сейчас он изо всех сил контролировал тело, чтобы ладони не вспотели. На постороннее внимания не оставалось.
— Так уж вышло.
Энкрид ответил и встряхнул Пенну. На лезвии появилась мелкая зазубрина.
Пусть это и сокровище эльфийского народа — прочности всё равно не хватало, чтобы выдержать удар рыцаря всерьёз.
Энкрид неторопливо убрал Пенну в ножны, расстегнул пояс и положил его в стороне.
— Доспех на вас? — спросил Аудин.
— Нет. Он сейчас восстанавливается, поэтому снял. Когда кожа так шевелится — щекотно.
Доспех из кожи Балрога восстанавливался сам. Энкрид теперь знал, почему в нём появилась пробоина, и понимал, как с ним обращаться.
Сейчас он снял и доспех, и эльфийский плащ — на нём осталась одна рубаха.
Холодный предрассветный ветер быстро слизывал пот, но Энкрид не дрожал.
Он снял и рубаху. Под кожей перекатились чётко очерченные мышцы — перед глазами открылось гладкое, вылепленное тело. Его тоже вполне можно было назвать произведением искусства.
— Вы не собираетесь терять бдительность? Для меня честь.
В схватке с Аудином одежда с воротом стала бы помехой, если дойдёт до рукопашной. Решение простое и логичное.
— Нет смысла драться с лишним неудобством, — сказал Энкрид и встал напротив Аудина.
Аудин громко рассмеялся, схватил рубаху обеими руками и разорвал её на себе.
Тр-р-ресь.
Пуговицы брызнули в стороны, и его тело обнажилось. Медленно светало. Солнце поднималось, разливая вокруг мягкое золотистое сияние.
Свет падал на Аудина, вырезая тени, и его тело напоминало статую героя из эпохи мифов. Огромное и крепкое — мелкие мышцы между крупными пластами будто говорили: во всём теле нет ни одной слабой щели.
Телосложение было схожим — только Аудин несравнимо крупнее.
— Я не стану просить вас взять меч, брат.
Даже разрывая одежду, он не сводил глаз с Энкрида. Терять бдительность нельзя. Аудин впервые почувствовал, что столкнулся с чем-то подавляющим.
Чувство, которого он не испытывал ни разу с детства до сегодняшнего дня, медленно поднимало голову.
Такого давления он не чувствовал ни от приёмного отца, известного как Лохмотный святой, ни от кого другого в ордене паладинов.
«Учитель — совсем другое дело».
Он едва не вспомнил наставника, которому тайно служил.
Когда Аудин с голыми руками стоял против льва, превратившегося в магического зверя, такого не было. Даже высшие монстры вроде мантикоры не давили так.
Энкрид не источал ни угрозы, ни убийственного намерения.
Для него это был всего лишь спарринг. Но Аудин не мог выйти против него с таким же легкомысленным настроем. Слова «будь осторожен» уже казались роскошью.
Он выпустил на волю боевой инстинкт, кипевший внутри.
Бум!
Земля взорвалась под ногами, и его огромное тело рванулось вперёд, будто разрезая пространство. Энкрид видел, как Аудин несётся на него — согнутые пальцы обеих рук казались вдесятеро больше обычного.
«Ответ?»
Ускоренная мысль подсказала, что делать. Энкрид так и поступил.
Он протянул руки, чтобы перехватить ладони Аудина, и одновременно оторвал левую ступню от земли на волосок, вытянул ногу и с внутренней стороны наружу подсёк стопу противника.
Он собирался удержать равновесие на одной ноге против того, с кем в рыцарском ордене никто не мог тягаться силой, — но Энкрид не колебался.
Обычным ответом для Аудина было бы навалиться всем весом и смять противника, но он изменил цель — схватил левое запястье Энкрида обеими руками и потянул на себя.
Он хотел одним рывком втянуть его в ближнюю дистанцию и решить всё болевым приёмом на сустав.
Пусть противник быстрее и сильнее — суставы от этого неуязвимыми не становятся. Решение Аудина было верным. Но выбор Энкрида опередил его на шаг.
Стоило левой руке оказаться в захвате, как Энкрид той самой ногой, которой метил в подсечку, наступил на подъём Аудина и вбил правый кулак в живот.
Бум!
Эта схватка тоже оказалась короткой. Аудина сложило пополам, спина выгнулась — на миг он стал похож на горбуна.
— Уэк.
Следом выплюнул кровь.
— Ну и что, сработало? — бросил наблюдавший со стороны Рем. Энкрид сбил Аудина, но левую руку выдернуть не успел.
Хруст.
Ещё до удара он услышал, как сместился сустав. Боль разлилась от локтя, рука начала распухать.
— Зато одну руку я забрал, — сказал Аудин, лёжа ничком. Продолжи Энкрид атаковать — он бы победил; поражение Аудин признавал.
Но одну руку он всё же сломал — потому и говорил, что забрал её.
— Вот же сукин сын.
Рем шумно фыркнул. Аудин с самого начала двигался не ради победы — он целился только в руку.
— В дуэли ты был бы мёртв.
— Но это спарринг, брат. Значит, им и надо пользоваться.
Так Аудин добился лучшего результата из всех. Энкрид, оставив их, осмотрел левую руку.
«За день не заживёт».
Он снова кое-как накинул рубаху и застегнул пояс. Когда вес меча лёг на пояс, стало спокойнее.
— Вы хотите сказать, что и без одной руки справитесь? — спросил Рагна. Энкрид оделся перед ним и снова пристегнул меч. Его напор не ослаб ни на йоту.
— Можно было бы и после того, как заживёт, — равнодушно сказал Энкрид. В итоге Рагна тоже вытащил меч.
Их взгляды встретились. Энкрид снова обнажил Пенну.
Дзинь.
Клинок поймал лучи восходящего солнца. Половину лица Энкрида залил свет, на другой половине легла тень. Они стояли напротив с обнажёнными мечами, и время текло.
Тень на лице Энкрида постепенно бледнела, света становилось всё больше.
Рагна нахмурился.
«Монстром он стал, что ли?»
Именно такая мысль пришла ему в голову.

Комментарии

Загрузка...