Глава 29: Глава 29: Я тоже хочу жить

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Вечно возвращающийся рыцарь
Глава 29 - 29 - Я тоже хочу жить
Глава 29 - Я тоже хочу жить
— Ты хочешь сказать, что нам нужно идти вперед? Это же чистое безумие, — сказал грубоватого вида солдат, державшийся рядом с Энкридом.
После того как их первая засада увенчалась успехом, разведотряд — изначально принадлежавший Эндрю, а теперь возглавляемый Энкридом — предпринял еще две попытки нападения.
Второй бой был против группы из пяти солдат, а в третьем им пришлось столкнуться более чем с пятнадцатью противниками.
Обе стычки оказались изматывающими.
Во втором бою один из вражеских солдат оказался на редкость умелым.
В третьем же их просто задавили числом.
Теперь в живых оставалось всего семь солдат.
Еще двоих они потеряли.
«Я не могу спасти всех остальных».
Некоторые вещи просто невозможно сделать, сколько бы усилий в них ни вкладывалось.
Энкрид знал, что он вовсе не святой.
Бесконечно повторять сегодняшний день лишь для того, чтобы спасти троих уже погибших, было всего лишь сказочной фантазией.
То, что они до сих пор оставались живы, уже было чудом, во многом благодаря стараниям Энкрида.
Разумеется, остальные солдаты тоже сражались яростно.
Один лишился глаза, но выжил.
Эндрю получил ранение в лицо — его левая щека теперь была перевязана льняной повязкой. Рана, которая стала бы почетным клеймом, если бы им удалось выбраться живыми.
Несмотря на столь мрачную обстановку, Энкрид продвигался все глубже.
Это походило на безрассудный рывок вперед, без оглядки на отступление.
С обычной точки зрения это и впрямь было безумием.
Грубоватого вида солдату было не занимать ни навыков, ни опыта.
Даже в таких отчаянных обстоятельствах он не окончательно утратил чувство направления.
Он заметил, что Энкрид направляется все дальше вглубь вражеской территории.
Энкрид, заметив это, кивнул самому себе.
«Неплохо».
По сравнению с Ремом или другими членами его отряда, этот солдат не дотягивал до их уровня, но все же был очень способным.
При определенной подготовке он мог бы, по крайней мере, стать командиром взвода.
— Скоро у нас будет небольшая передышка, — сказал Энкрид.
Грубоватого вида солдат глубоко нахмурился.
— Я не об этом, — возразил он.
— Как я уже говорил ранее, неподчинение...
— Плевать на неподчинение. Если это марш навстречу смерти, я всажу нож в спину любому, кто ведет нас — даже тебе — лишь бы найти способ выжить, — прервал его солдат.
Этот парень выражался очень опасно и без какой-либо сдержанности.
Что он сделает, если они выживут?
Как он сможет смотреть всем в глаза после подобных слов?
Даже под пронзительным взглядом Энкрида солдат не дрогнул.
Он был бесстыдным.
И, возможно, он имел на это право.
Важнее всего было выживание, а не миссия.
Особенно для такого, как он, служащего ради определенной цели.
Жизнь Эндрю, его собственная жизнь — вот что было для него в приоритете.
Энкрид взглянул вверх, чтобы проверить положение солнца, прежде чем оделаться.
Разумеется, отряд тоже остановился.
Все обратились в слух, внимая перепалке Энкрида и сурового солдата.
Энкрид заговорил, пока солдаты переводили дух.
— Если мы повернем назад этотчас, то все равно погибнем. Позади нас только вражеские силы, сбившиеся в кучу, словно бешеные дикие псы.
Говоря это, Энкрид ослабил ремни своих наручей.
Снаряжение с кожаными подкладками было практичным, но после долгого ношения мышцы рук казались раздавленными.
Однако слишком сильно ослаблять их в бою было чревато опасностями.
— Откуда тебе это знать? Они даже не должны знать, что мы здесь, так как же они могли уже перекрыть отход?
Суровый солдат взглянул на руки Энкрида, его хмурый взгляд стал еще тяжелее от ледяного спокойствия предводителя.
Энкрид уже переживал этот момент десятки раз.
Это была очередная итерация дня, который он повторял бесчисленное количество раз.
Вражеские силы были многочисленны, и в тот момент, когда они подтверждали факт засады, они неустанно перекрывали любые пути к отступлению.
Их одержимость тем, чтобы не допустить никаких утечек о своем присутствии, повторялась раз за разом.
Тот, кто ими командовал, похоже, изо всех сил старался сохранить место засады в тайне.
Отряд притаился в высокой траве, их беспокойство было почти осязаемым.
Пока что они следовали за Энкридом, но разговор между ним и суровым солдатом рисовал картину грозящей им опасности.
Но, никто не вышел вперед.
Они просто навострили уши, вслушиваясь.
Энкрид снова взглянул наверх, мысленно подсчитывая время.
Примерно через три-четыре часа опустится тьма.
Это станет их шансом на побег.
Но до тех пор ему нужно было убедить этих людей.
Он не мог полагаться на грубую силу; эти люди были не из тех, кого можно было этим запугать.
Его прежнее использование принуждения привело их так далеко, но это был предел.
Атака, отступление, атака—
Постоянное давление довело его отряд до критической точки.
Теперь им нужно было ждать.
Но ожидание порождало сомнения.
Энкрид не чувствовал необходимости убеждать их цветистыми речами.
— Ты ведь понимаешь, что поворачивать назад уже поздно, верно? — сказал он.
Он был прав.
Они и так слишком долго медлили.
Поворачивать назад этотчас было равносильно самоубийству.
Суровый солдат закусил губу.
Он уже был готов выпалить что-то вроде:
— Ты что за псих такой?
но вместо этого лишь закатил глаза и спросил: — У тебя ведь есть план, верно?
Энкрид встретился с ним взглядом, затем обвел глазами остальных — Энри, Эндрю, всех остальных.
Их глаза были полны сомнения и тревоги.
Пока они переводили дух, к ним вернулось подобие спокойствия, позволяя мыслям течь свободнее.
Вероятно, они понимали, что уже слишком поздно, но сомнения никуда не делись.
Энкрид не собирался объяснять им правду.
Он не мог просто сказать, что видел будущее, проживая этот день снова и снова.
Или что единственный путь вперед — это безоговорочно довериться ему, чтобы они могли шагнуть в завтрашний день.
Никто бы ему не поверил.
Поэтому он сказал единственное, что мог.
— Я тоже хочу жить.
Короткая, но глубокая фраза, которая говорила сама за себя.
Он сражался не ради того, чтобы умереть.
Желание жить было свойственно не только им.
Он был таким же.
Разумеется, даже если бы он погиб, Энкрид просто повторил бы сегодняшний день.
«Я отказываюсь стоять на месте».
Кто бы ни направлял этот поток и какой бы высокой и прочной ни была стена перед ним, он не остановится.
Для Энкрида этот бесконечный «сегодняшний день» был горой, на которую нужно взобраться, и вызовом, который нужно принять.
Итак—
— Доверьтесь мне. Это не марш навстречу смерти.
Без лишних объяснений Энкрид взывал к их доверию.
Он собирался опереться на их веру, чтобы переломить судьбу, вырваться из сегодняшнего дня и дожить до завтрашнего утра.
Жажда жизни, груз повторных сражений и тревога, сменившая выброс адреналина — человеческая природа заставляла цепляться за малейший проблеск надежды в такие отчаянные моменты.
Два простых слова Энкрида несли в себе непоколебимую убежденность, которая пробудила в группе неописуемое чувство доверия.
Он хотел жить и потому велел им довериться ему.
К тому же, они инстинктивно понимали, что альтернативы нет.
Что они могли сделать здесь и этотчас?
Враги, кишащие повсюду, прочесывали высокую траву, в то время как все возможные пути к отступлению казались перекрытыми.
В такие моменты вера в кого-то другого казалась единственным выходом.
— Я... Я тоже хочу выжить.
— пробормотал Энри, нарушая тишину.
Его слова задали тон всему остальному.
Один за другим они кивали Энкриду.
Солдат с суровым лицом пытался сохранять хладнокровие, но даже у него не было другого выхода.
Сильнее всех был потрясен Эндрю.
Помимо выдающихся навыков Энкрида, его характер казался цельным, словно он воплощал в себе того человека, которым Эндрю когда-то мечтал стать — спокойного и непоколебимого даже в самый разгар кризиса.
«Даже в такие моменты он остается непоколебим».
Энкрид завоевал доверие каждого, наотрез отказавшись сдаваться.
И это было поистине выдающимся достижением.
— Я... я тоже верю.
Наконец-то подал голос Эндрю.
Сам того не замечая, он перестал обращаться официально, но это не выглядело странным.
В группе вспыхнула жаркая энергия, направленная на Энкрида.
— В таком случае, слушайте все, — сказал Энкрид, приковывая к себе взгляды.
— С этого момента и до моего сигнала притаитесь, как кроты, и не издавайте ни звука.
Пришло время пустить их доверие в дело.
Энкрид подал пример — он плашмя прижался к земле и затаил дыхание.
Остальные последовали его примеру.
Они не до конца понимали, почему все еще не спасаются бегством, но доверяли ему после тех глубоких слов, что прозвучали всего мгновение назад.
Настало время оправдать это доверие, пусть даже всего на пять минут.
Солдат с суровым выражением лица наблюдал за тем, как крохотное насекомое спрыгнуло с его носа и исчезло.
— Этот парень настоящий мастер тактики, ведь так —?
Способность Энкрида направлять и вдохновлять людей была необычайной.
Возможно, именно так он все это время управлял своим непокорным отрядом.
Эта мысль пришла сама собой.
Шорох.
До их ушей донеслись звуки шагов по траве.
Все стали дышать как можно тише.
Поблизости было какое-то шевеление — не слишком близко, но в пределах слышимости.
Высокая трава служила хорошим укрытием: из-за ее густоты кого-либо было трудно заметить, не подойдя вплотную.
Звук шагов становился громче, перемещаясь спереди назад.
Хотя группа не видела происходящего, разыгрывалась невероятная сцена.
Если бы пролетавшая мимо птица случайно взглянула вниз, она была бы поражена увиденным.
Трава вокруг отряда Энкрида колыхалась и гнулась от проходящих врагов, однако тот пятачок, где они прятались, оставался нетронутым — одиноким островком безопасности посреди моря опасности.
Никакое везение в мире не могло создать подобную брешь в траектории движения противника.
Это была не удача.
Это был результат неустанных повторений — трюк, который Энкрид освоил, проживая сегодняшний день снова и снова.
Когда звуки шагов затихли и стали совсем неразличимы, Энкрид, наконец, снова заговорил.
— Выдвигаемся. Стройтесь в колонну по одному и вперед.
Пришло время действовать.
Энкрид выпрямился, медленно зашагав, чтобы размять затекшие ноги.
Он вспомнил о тренировке чувств, которой научился у Джаксена — она оказывалась бесценной.
Определять расстояние по звуку и точно распознавать направление — этому нельзя было научиться в ходе обычной подготовки.
Однако Энкрид доверил свою жизнь убийце, чтобы овладеть этими навыками, а затем отточил их в ходе бесконечных повторений в этих самых лугах.
«Второй контрольный пункт пройден».
Их стратегия строилась на засадах и уклонении от боя, оставляя врагов позади по мере продвижения.
Это был второй ключевой этап его плана побега.
Теперь оставался лишь третий — цель, требующая времени.
Когда онемение в ногах прошло, Энкрид прибавил шагу.
Отряд следовал за ним без жалоб, хотя внутри каждый не переставал удивляться.
Как ему удавалось так эффективно вести их мимо врагов, кишащих повсюду?
Оглядываясь на их предыдущие стычки, это казалось почти сверхъестественным.
Каждый бой начинался с внезапной атаки, словно Энкрид точно знал, где будет противник.
Благодаря его руководству, они неизменно сражались на выгодных позициях.
В каждой из этих битв Энкрид стоял в авангарде, сражаясь как одержимый.
Бойцы понимали: он рисковал жизнью ради них, принимая на себя основной удар.
Среди неподвижности лугов медленно закипал странный жар.
Он не был внешним — это пламенная решимость вспыхнула в сердцах выживших союзников.
Энкрид, не замечая этого, был сосредоточен исключительно на том, что ждало их впереди.
«До этого момента».
Все прошло гладко.
Честно говоря, это и не было трудно — да и не могло быть.
Он проживал это «сегодня» уже более пятидесяти раз.
Подобный исход был неизбежен.
Но ради чего он терпел эти полсотни итераций одного и того же дня?
Все ради того, что должно было произойти этотчас.
Немногие против бесчисленного множества.
Намерения врага были ясны — они стремились не оставлять свидетелей.
В первые несколько попыток он, стиснув зубы, пытался прорваться силой.
И каждый раз терпел неудачу.
Изменится ли что-то теперь, когда у него есть поддержка отряда?
Ни единого шанса.
Поэтому он сменил тактику.
«Что, если их внимание отвлечет нечто куда более пугающее, чем поимка нашего отряда?»
Солнце начало клониться к закату. Золотисто-оранжевое сияние сумерек залило луга, порождая иллюзию брода через светящееся озеро.
В этот миг луга больше заслуживали названия «Оранжевая жемчужина», нежели «Зеленая».
Небо было необычайно чистым, и теплый солнечный свет безмятежно раскрашивал горизонт.
Но вскоре солнце скрылось за западным краем, уступая место тьме.
Пришло время приступить к реализации третьей и последней задачи плана побега Энкрида.

Комментарии

Загрузка...