Глава 801

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
Рыцарь, который вечно регрессирует
Глава 801
Он заговорил с улыбкой, обнажившей крепкое предплечье и передние зубы.
— Я ни разу не проигрывал.
Уа-а-а—!
Великаны, настолько высокие, что даже сидя верхом на лошади приходилось задирать голову, чтобы взглянуть на них, стояли рядами напротив светловолосого мужчины.
Тот, кто шагнул вперед из группы, издал чудовищный крик, который сотряс воздух и заставил волоски на коже встать дыбом.
Великаны?
...ку драугров, и сражался, и сражался, чтобы захватить завтрашний день. Он терпел и терпел.
Затем, один за другим, он провожал тех, кто защищал его бок.
Снаружи мужчина выглядел нормально.
Было некое «сегодня», которое он повторял, чтобы защитить кого-то.
Были дни, когда он достигал своей цели, и дни, когда нет.
Энкрид наблюдал за всем этим.
«Давай сражаться так, словно это в первый раз».
Мужчина повторял свой обет.
Он внушал себе это каждый день.
А потом его возлюбленная умерла.
Днем он занимался с ней любовью, а вечером она умирала.
Пока мужчина сражался, тыл на него напали.
Тогда мужчина сломался.
И тогда он решил остаться в этом «сегодня».
Он повторял этот день, всегда обнимая женщину и любя ее так, словно это было в первый раз, шепча ей нежные слова.
— Тебе разве не нужно на поле боя?
— Нет. Для меня важен этот момент.
Если бы ты мог прожить только один день, что бы ты хотел сделать?
Я бы отдал всё, лишь бы быть с этой женщиной, даже если бы оказался привязан к этому «сегодня» на веки вечные.
Это была та самая причина, по которой он пытался двигаться вперед, даже неся проклятие «сегодня».
Он мечтал не о спасении мира, а о жизни с этой женщиной.
— Елена.
Мужчина оказался в ловушке этого «сегодня» со своей возлюбленной.
Это был конец.
— Иди вперед так, словно ты ни разу не сломался.
Такова была жизнь, о которой мечтал этот человек.
Это было его отношение к жизни.
Это была форма, которой он в конечном счете желал стать.
Он не жалел о том, что повторял тот день со своей возлюбленной.
Однако то, чего желала та его версия, что была на поле боя, было иным.
Эта затянувшаяся привязанность, регаты, раскаяние и печаль собрались вместе и донесли слова.
Энкрид знал, что услышанное им во время боя не было слуховой галлюцинацией.
— Сражайся. Словно это в первый раз.
Человек, который барахтался во сне, внезапно пристально уставился на Энкрида.
Всё в городе окрасилось в серый цвет, а пурпурный оттенок застилал голубые глаза мужчины.
— Именно таким человеком я хотел и желал быть.
— Он был именно таким человеком.
— Чёрный плащ ниспадал на его плечи, полностью закрывая тело.
Он был частью Паромщика.
— Встретиться снова будет сложно, но иди вперед, Энкрид.
Часть Паромщика подбадривала Энкрида.
Даже во сне его чувства ощущались остро.
Мотылек, оказавшийся в ловушке на пароме теперь, когда повторяющееся «сегодня» закончилось, хотел в любой момент найти пламя и сжечь свое тело.
И потому он тоже желал исчезнуть из этого мира, как Елена.
Раз ее не стало, он тоже желал умереть.
Но всё же всё его существо оставалось запертым на пароме.
— Однако, давай встретимся снова.
С этими последними словами брызги воды хлынули со всех сторон, заполняя окрестности черной рекой, и у его ног внезапно появился паром, поднявший его тело.
На том пароме стоял Паромщик с лампой в руке.
Черные дыры заменяли ему оба глаза, а тыльная сторона руки, видневшаяся из-под мантии, была похожа на серую пустошь.
Энкрид встретился взглядом с этими черными зрачками.
Слов не было.
Однако он понял, что сущность, известная как Паромщик, не была одним единственным существом.
Что ж, он заметил это давным-давно.
Если Паромщик был не един, значит, в конечном счете они были узниками и тюремщиками, которые поддались своему «сегодня» и оказались в ловушке.
Энкрид очнулся ото сна.
И погрузился в глубокие раздумья.
— Тебе приснился кошмар или что-то в этом роде?
— Тебе приснился кошмар или что-то в этом роде? — подал голос Рем, который к этому времени уже проснулся.
Энкрид не ответил.
Он выглядел так, словно был чем-то поглощен.
— Тебе приснился хреновый сон?
— Не в этом дело.
Только тогда последовал ответ.
Задела ли за живое история о светловолосом рыцаре и его возлюбленной?
Было ли это чувство похоже на меланхолию, которую испытываешь после пробуждения от мрачного сна?
Нет, это было не так.
— Тот стиль боя.
Энкрид был погружен в искусство фехтования, которое светловолосый мужчина показал ему во сне.
Ему часто приходилось сражаться с противниками крупнее него самого.
Историк мог бы назвать это эпохой колоссальных зверей, но Энкрид не был историком и не знал этого.
Однако он знал одно.
«Стиль меча, приобретенный в битвах с противниками, в несколько раз превышающими обычного человека».
Он сосредоточился на фехтовании.
Он помнил каждый прием, который показал светловолосый мужчина.
Помимо таланта владеть своим телом, у него всегда была отличная память.
К тому же, теперь он дослужился до звания рыцаря и даже создавал свои собственные стили владения мечом.
Перед глазами Энкрида сразу предстала суть техник, продемонстрированных светловолосым мужчиной, и способ их воплощения.
Если бы он обмозговал это еще пару раз, то смог бы превратить их в довольно приличный стиль меча.
Если бы Паромщик мог досконально прочитать его мысли, особенно если бы светловолосый Паромщик узнал об этом, он почувствовал бы себя очень странно.
— Не история моей любви к Елене, а мой стиль меча? В тот момент — мой стиль меча? Снова мой стиль меча? Неужели этот ублюдок действительно безумен?
Что ж, разве не сказал бы он что-то подобное?
— Тренировки запрещены. Нет. Стоп. Хватит.
Тарахтел Рем со стороны.
Каким бы сумасшедшим ты ни был в плане тренировок, когда твое тело в таком состоянии, отдых на первом месте.
У Энкрида тоже не планировал тренироваться.
Но его задумчивый вид заставил Рема подумать, что он размышляет, не пойти ли потренироваться.
И почему-то то, как он пытался его остановить, раздражало.
— Я что, собака?
— Течная собака и помешанный на тренировках капитан — это синонимы.
Энкрид подумал, что было бы не так уж сложно использовать только ногу, чтобы врезать Рему по голове, но не стал.
Во-первых, это была правда — ему не следовало перенапрягаться.
Рем находился в таком состоянии, что его могло вырвать кровью даже от легкого удара.
Когда его спросили, что, черт возьми, он натворил, Рем дал странный ответ.
— Я планировал убить того рогатого идиота, о котором говорили, что у него привычка бродяжничать. Вот и всё.
Он сказал это с улыбкой, но это была улыбка, пытающаяся что-то скрыть.
Энкрид без всякой причины подумал о Елене и светловолосом мужчине из своего сна и сказал:
— Не делай ничего, что могло бы огорчить Аюль.
— Эй, не вмешивайся в чужие семейные дела.
После этого группа повторяла цикл сна и еды, словно они были мертвецами.
Два дня спустя, утром — то есть ровно через двое полных суток после окончания боя — вдалеке показался отряд солдат.
Будь это враги, этой стороне пришлось бы очень несладко.
Энкрид всё еще не мог пользоваться руками, и Аудин тоже не мог свободно использовать свою святую силу.
Луагарн, у которой осталась только правая рука, а остальные регенерировали, пришлось полностью сбросить со счетов, а Роман также получил серьезное ранение в бою.
У него была глубокая рана на бедре, и он проходил лечение, но если что-то пойдет не так, он останется хромым на всю жизнь.
— То, что я немного хромаю, не означает, что я не могу быть рыцарем, верно?
Роман, осознав что-то, сказал эти слова.
Это был весомый довод, поэтому Энкрид лишь кивнул.
В любом случае, единственными, кто мог сражаться, были Ропорд, Фел, Тереза и Энкрид.
На самом деле Энкрид тоже не должен был ввязываться, но он настаивал, что может сражаться одними ногами.
Приближающаяся группа была не одна.
Между двумя фракциями была проведена едва заметная разграничительная черта.
Солнечные дни продолжались, и восходящее солнце сияло так, словно прорезало эту границу.
Они приближались, оставив свет за спиной.
Из группы отделились два человека и подошли ближе.
Жители Царства Демонов, хотя и тревожились, теперь просто доверяли банде безумных рыцарей.
Два человека, скакавшие к ним на лошадях навстречу свету, одновременно открыли рты.
— Капитан?
— Брат?
Оба были знакомыми лицами.
Одним из них был человек, который когда-то находился под его командованием, а теперь возродил свою павшую семью и стал дворянином.
Его звали Эндрю Гарденер.
Другим был кто-то, кого он видел мельком.
Великий Магистр Ордена Истребления Культистов, принужного Святой Нации.
— Если Кранг прислал вас, чтобы ударить меня, значит, у него голова не на месте, так что это вряд ли. Я могу предположить, что Ноа тоже не отдавала приказ об атаке и не посылала вас, верно?
На вопрос Энкрида оба спешились и кивнули, как будто это было само собой разумеющимся.
— Его Величество король приказал мне помочь. Он велел передать ему, если вам что-нибудь понадобится.
— Легион всегда говорил, что он на вашей стороне. И это наполовину приказ Папы, а наполовину зов моего собственного сердца.
—... — Великий Магистр едва заметно улыбнулся.
Ни один из них не был врагом.
Так уж случилось, что он беспокоился о том, чтобы оставить всех их, жителей Царства Демонов, позади.
Подняв такой шум по поводу их защиты и спасения, они не могли просто прибраться на территории и уйти, верно?
Было очевидно, что со временем в этих краях снова поднимут головы монстры и звери.
«До тех пор, пока Царство Демонов не исчезнет».
Так будет всегда.
Его план оставить Романа здесь заключался в том, чтобы тот тренировался и одновременно защищал этот город.
Энкрид медленно пересказал Эндрю то, что говорил раньше.
О том, что некоторые силы из города Оара можно перебросить сюда, и что он сделает эту землю Территорией Пограничной Стражи.
— Это слишком далеко от Пограничной Стражи. И вы ведь не жаждете земель. Для ее защиты Его Величество сказал, что сделает ее территорией Навриллии.
Моя страна, мой народ.
В речах Кранга, которые он всегда слышал, было нечто, что тот стремился защитить.
Решение сделать это место частью земель Навриллии означало, что, независимо от их внешности, они будут приняты как часть нации.
Всё это было потому, что Энкрид этого пожелал.
Конечно, мысли Кранга были глубже.
Стратегический пункт, из которого он мог занять часть Царства Демонов и оказать давление на юг.
Вот чего он желал от этой деревни.
Поэтому он также одобрил передислокацию части сил города Оара.
— Мы поможем.
И в этом процессе вмешался Легион, а Эндрю проявил здесь свою благородную сторону.
То есть он занялся политикой.
— Давай так и сделаем.
Поддерживая достаточно хорошие отношения с Орденом Истребления Культистов, он сформировал нечто вроде союза с Легионом.
И Кранг, и Ноа осторожно наблюдали друг за другом.
Поскольку они не были совсем лишены внутренних проблем, они не могли открыто сказать: «Теперь мы друзья!»
Но в душе оба чувствовали себя ближе друг к другу благодаря фокусу, которым был Энкрид.
Их план состоял в том, чтобы начать отношения с совместной защиты этой маленькой деревушки.
Эндрю тоже стал теперь полноправным дворянином.
— Он спросил, не могли бы вы заглянуть к нему по дороге.
— Кранг?
Они не сказали ни слова о том, убили они Вельрога или нет.
Благодаря этому нигде на континенте не знали о смерти Вельрога.
Однако совсем другой была история для демонов, свернувшихся калачиком внутри Царства Демонов.
Кроме того, Вельрог исполнял определенную роль в южной части континента, хотел он того или нет, и теперь эта роль исчезла.
Что ж, Энкрид не утруждал себя подобными вопросами.
Это была проблема на будущее, и помимо него хватало людей, умеющих пользоваться головой.
Это было после того, как к ним присоединились Эндрю и Великий Магистр.
— Как она была?
— Как она была? — негромко спросил Роман.
Это был спокойный день, время, посвященное отдыху.
— Она всё так же улыбалась.
Он снова пересказал конец Оары.
Оара с улыбающимся лицом.
Роман, ее последний оруженосец, на мгновение задумался, прежде чем кивнуть.
Решимость, запечатленная слоями на его лице, теперь было не так-то просто поколебать.
Что ж, если он заколеблется, его можно будет просто снова поколотить.
Энкрид и его группа отдыхали еще две недели.
Перед самым их уходом староста деревни Жораслав пришел к ним, держа в руках предмет, завернутый в чистую ткань.
— Пожалуйста.
В знак того, чтобы они приняли его, он склонил голову и протянул сверток, завернутый в ткань.

Комментарии

Загрузка...