Глава 760: Загадочный Рыцарь

Рыцарь Вечной Регрессии / Рыцарь, живущий одним днём
— Я бы в любом случае пошел, даже если бы ты слова не сказал. Понял?
Рем стиснул зубы и развернулся.
Со всех сторон приближались истекающие слюной твари, нацелившиеся на деревню.
В каком-то смысле это можно было назвать эффективным.
Теперь не нужно было тратить время на поиски каждого монстра или зверя по отдельности.
Стали появляться даже бродячие монстры, от которых давно не было и следа.
Каааа!
Вдалеке гарпия щеголяла орлиными перьями и мощными грудными мышцами, хлопая крыльями в воздухе.
Это был бродячий монстр, известный как один из прихвостней Дмюллера.
Они путешествовали группами по десять особей, и говорили, что каждая из них способна выпускать невидимые лезвия.
Поскольку вожаком была гарпия, остальные, естественно, тоже были гарпиями.
Всего их было одиннадцать, и каждая могла всю ночь напролет выпускать острые как бритва лезвия из сжатого ветра.
Грохот, грохот, грохот.
Внезапно земля начала слегка дрожать — это было не землетрясение, а мерная поступь множества тяжелых существ.
Любой, у кого был хоть какой-то боевой опыт, узнал бы эти вибрации и этот звук.
Бросив взгляд вдаль, он увидел стадо Риноцеров — зверей, чьи рога остро торчали прямо на носу.
Среди зверей эти были из тех, кто пробудил особые таланты — они покинули Демоническую Область, несясь на запах изысканного пиршества.
Даже сквозь клубы пыли и дрожь земли было ясно, что это не обычные звери.
Он догадывался, что по пути сюда они, возможно, и между собой передрались. Вполне само собой было сцепиться из-за лакомой добычи. Энкрид полностью предвидел такой момент. Именно потому, что он этого ожидал, он улыбнулся. И затем сказал:
— Это вечеринка.
Стоявший рядом староста деревни в шоке уставился на него, выпучив глаза от таких слов.
Вечеринка?
Вечеринка, где нас бросают в качестве жертв, а кто-то просто наслаждается зрелищем?
Было бы естественно, чтобы такие сомнения возникли.
Наконец, они видели, как этот темноволосый человек одолел Минотавра, но масштаб нынешней ситуации был совсем иным.
Теперь они были лишены защиты Бога-Демона.
Укрытие, оберегавшее их, исчезло.
Значит, смерть была неизбежна.
Те, кто отчаянно боролся за выживание, теперь вдыхали отчаяние и выдыхали покорность судьбе.
— Ахх…
Один из жителей деревни выпустил пронзительный крик, почти как звериный рык.
Все остальные жители деревни, услышав это, попытались закричать так же.
Луагарне подошла и схватила его рукой за горло.
«Грк.»
Глядя, как он задыхается, Луагарне раздула щеки и закричала.
Её голос, похожий на кваканье лягушки, всегда гремел на всю округу.
— Господа-а-а-а-а!
Её свирепый вопль заставил всех обернуться.
Эффект от её крика был очевиден.
Все наблюдавшие замолкли.
Внимание всей группы теперь было приковано к Фрок, когда она заговорила.
— Повторяйте за мной.
Луагарне была Лягушкой, но также называла себя художницей.
В прошлом она даже работала в театральной труппе.
Она точно знала, какой возглас нужен в этот момент.
— Демониак.
—...Что?
В этот миг с неба пали лезвия ветра.
Свист.
Звук был слышен, но ничего не было видно.
Так сам этот шум становится воплощением страха.
Рем спокойно взмахнул топором, развеивая этот страх.
В то же мгновение, когда он нанес удар, что-то с резким треском разлетелось вдребезги.
Кланг!
Звук был такой, будто стеклянный шарик раздавили грубой силой.
— Итак, ты хочешь играть здесь, да?
Проговорил Рем, и уголок его рта приподнялся в усмешке.
Значит, их специализация — метать что-то издалека, да?
Ему даже не пришлось утруждать себя пращой или фустибалом — то, что на континенте называют этими именами, в Западном Регионе просто зовут «рогаткой».
Левая рука Рема мелькнула.
Это было всё, что увидели остальные.
Но для таких, как Энкрид, обладающих острым зрением, всё выглядело иначе.
Его левая рука выхватила топор из-за пояса и швырнула его вверх.
Его движение было как минимум вдвое быстрее, чем когда он ранее бросал топор в Джаксена.
Летящий топор был быстрее ястреба, пикирующего на добычу.
Хрясь!
С громоподобным свистом топор прорезал воздух и вонзился прямо в череп вожака гарпий.
Его голова взорвалась, а тело отбросило еще выше, оно будто зависло в воздухе.
Из-за того, что расстояние было трудно определить, это выглядело так, будто кто-то схватил вожака за шею и дернул вверх.
Затем с неба пролился черный дождь.
Рем сделал несколько шагов назад, чтобы не попасть под дождь, который выпустил монстр.
Гарпия, размером с медведя, с грохотом рухнула вниз.
С тяжелым глухим звуком тело твари приземлилось, пару раз дернулось и затихло.
— Как раз для разминки, — заметил Рем, наблюдая за этим.
Энкрид мысленно разбирал каждое движение Рема.
Его почти сверхъестественные боевые инстинкты позволяли точно понять, что именно совершил Рем.
«Он собрал своё колдовство, чтобы мгновенно увеличить физическую силу».
Прямо перед броском топора он переместился в позицию, обеспечивающую идеальный угол метания.
Это могло быть всего несколько шагов, но он наверняка прочертил воображаемую линию прямо к вожаку гарпий.
«Затем он выпустил это, метнув топор».
Наряду с этим он применил технику, похожую на точечный взрыв Воли.
И, наконец, благодаря невероятно тонкому контролю над своей силой, он свел на нет отдачу от взрыва.
«Он использует ровно столько, сколько нужно, не больше».
Это было в точности похоже на то, как Воля использовалась в Йохане, без малейшего права на ошибку — то, что когда-то показывал Ринокс.
Рем делал это так, будто это самая естественная вещь в мире.
Поистинен, «чертов монстр» — слишком слабое определение для него.
По мере того как рос Энкрид, росли и эти безумные гении прямо рядом с ним.
Я чувствую, что мог бы победить, если бы мы сразились прямо сейчас.
Но через несколько месяцев, кто знает, что может случиться.
В этом и разница между гением и обычным человеком, между гением и тугодумом.
«Даже если у меня есть преимущество в виде неисчерпаемой мощи Воли, это почти предел того, что я могу сделать».
Но если вы спросите, обидно ли мне от этого — ответ будет: ничуть.
Я наслаждаюсь этим.
Это невероятно весело, даже захватывающе.
Всё моё тело наполнено ликованием.
Хотя я часто чувствую себя так, каждый раз всё кажется новым.
— Это весело. Правда.
Мысль переполнила меня, и я пробормотал это себе под нос.
Но окрестным жителям я, должно быть, казался абсолютным безумцем.
Тут нас окружают монстры и звери, а я говорю, что это весело.
Неужели Бог-Демон действительно вселялся в тело этого человека?
Даже если это было не так, мысль о том, что этот парень столь же опасен, как и Бог-Демон, прочно запечатлелась в умах каждого.
Кстати, что там сказала Лягушка?
Несколько наблюдавших жителей в унисон выкрикнули:
— Демониак.
Это не был какой-то особенный громкий выкрик.
Крики становились всё громче.
Вскоре каждый житель деревни страстно выкрикивал:
— Демониак!
Когда сотни голосов сливаются в едином крике, он обретает колоссальную силу.
Это как если бы сотня голосов, объединенных общей целью, были гораздо убедительнее одного красноречивого оратора.
Энкрид, обернувшись, предположил, что это лишь одна из скверных шуток Лягушки, но для Луагарне не было имени лучше.
Демонический — ни одно другое прозвище не подходило ему так точно.
Посмотрите на него, он даже сейчас излучает этот магнетизм, просто чтобы заманить сюда Белрога.
— Тебе и правда не дадут отдохнуть, верно? — пробормотала она.
Шинар тоже присоединилась.
— Фел, Ропорд, прекращайте валять дурака, — бросил Энкрид, проносясь мимо них, что побудило обоих к действию.
Роман наконец-то осознал серьезность положения.
Монстры и звери неслись со всех сторон, но это не ощущалось как кризис.
Почему? Потому что каждый присутствующий здесь сам был своего рода монстром.
Рагна зашагала в сторону.
На ходу он обнажил меч, и его двуручник засиял, прорезая ночную тьму.
Меч, отвергающий лунный свет в пользу сияния, подобного солнечному, величественно возвышался среди теней.
Роман, который наслушался наставлений от Ропорда, также вступил в бой.
Бах, бах, бах, бах.
Прямо сейчас непосредственную угрозу представляли несущиеся на них Риноцеры, и наперерез им вышли Аудин и Тереза.
— Оттесним их! — закричал Аудин.
Схватив носорога за рог обеими руками, Аудин отшвырнул зверя в сторону.
Подождите, это вообще возможно?
Даже если бы сама Оара вернулась живой, она не смогла бы этого сделать, правда?
К тому же я думал, что святая сила — его специализация, но он даже не проявлял её.
Это была чистая мощь и техника в идеальной гармонии.
Земля под Аудином, зверочеловеком-медведем, просела, очертив полукруг.
С руками, конечностями и телом, подобными несокрушимым стальным столпам, он силой оттолкнул Риноцера в сторону, словно отбросил пушинку.
Крах!
Раздался громоподобный бум, словно молния ударила в валун, от которого зазвенело в ушах.
Риноцер рухнул вместе с несколькими другими зверями.
Стоявшая рядом Гигантша-полукровка продемонстрировала нечто подобное.
Только она использовала щит.
Она приняла удар на щит и оттолкнула монстров в стороны.
Её ноги тоже очертили широкий полукруг на земле — это было движение для перенаправления и высвобождения силы.
Он видел, насколько исключительны были техники этих двоих.
«Монстры!»
Слово рефлекторно вырвалось из его груди.
И вот вперед вышел самый ужасающий монстр из всех.
В ночной тьме его плащ приобрел иссиня-черный оттенок.
Роман прекрасно знал: при дневном свете он кажется темно-зеленым.
Пффф!
Когда он прыгнул вперед, его плащ затрепетал на ветру.
Внезапно вытянувшись в длинную форму, он стал похож на шарф.
Его край тянулся следом, черная полоса резко контрастировала с окружающей ночью.
— Ассимиляция!
С непонятным выкриком он взмахнул мечом.
Гуль, использовавший свою способность к ассимиляции, чтобы слиться с окружением, был разрублен надвое прямо перед ним.
«Когда он успел?..»
Это был монстр, умеющий скрывать свое присутствие.
И все же эта тварь была сражена и разрублена.
Когда его черная кровь и внутренности вывалились на землю, казалось, будто сама тьма жадно пожирает эти останки.
— Демониак!
Все в унисон выкрикивали по команде Лягушки сзади.
Их крики, казалось, пробуждали дикую ярость.
Роман принял всё это.
И в ту же секунду в нем вспыхнуло ярое желание — обжигающее пламя, будто он поджигал сухое поле, — желание присоединиться и внести свой вклад в это дело.
— У-а-а-а! Роман из Оары идет в бой!
Поддавшись общему настрою, Роман направил свой двуручный меч прямо перед собой.
Бах!
Массивная голова тролля столкнулась с его двуручником.
— У-о-о-о!
С силой выкрикнув, он рванул меч вверх с грубой мощью.
Голова тролля раскололась.
Каким бы невероятным ни было его исцеление, как только голова оказывалась расколотой, смерть становилась неизбежной.
Смотрите!
Вот кто я такой — Роман из Оары!
Казалось, именно это он провозглашал.
В этот момент рядом с ним скользнула тень, и спокойный голос немного охладил пылающий восторг Романа.
— Нет. Ты вкладываешь слишком много силы в движения. Твои суставы должны двигаться более плавно — прилагай усилию там, где нужно, и расслабляйся там, где нет.
Фел сказал: «Если бы одни слова могли это исправить, это бы уже давно случилось. Оставь его в покое. Если он сдохнет после всех этих диких метаний — значит, такова его судьба».
Это была еще одна тень.
Первым был Ропорд, вторым — Фел.
Бежавший рядом Ропорд добавил:
— Я говорю ему это, чтобы он смог этого избежать.
Фел отрезал: «А я говорю, что это ничего не изменит».
Ропорд возразил: «Может, ты и засунул себе за ухо член очеловеченного пса, но этот парень не таков».
— Эй, разве ты сам не говоришь всегда, что подобные разговоры выставляют человека дешевым?
Ропорд, привыкший подшучивать, но не сквернословить так грубо, ощутил мимолетный укол отвращения к себе из-за того, что случайно заговорил как Фел.
Может быть, долгое пребывание рядом заставляло его перенимать привычки Фела.
Эта мысль разозлила его еще больше.
Так что пришло время показать, кто здесь главный.
— Давай посмотрим, кто наберет больше убитых...
— Идет.
Фел согласился еще до того, как Ропорд закончил фразу.
Они разлетелись вправо и влево.
Вокруг рыскали существа куда опаснее тролля, которого Роман только что уложил.
Это была идеальная обстановка для соревнования.
Роман тоже это увидел.
С шорохом из-под земли выскочило несколько камней, а затем — бум — взметнулся фонтан земли и камня.
«Червь!»
Гигантский червь-монстр, достаточно большой, чтобы мгновенно задушить медведя, вырвался из почвы.
— Этот мой!
Всё это сделал Фел.
Он взлетел в воздух, завернул тело в полете и ударил мечом.
Такие движения были просто за пределами возможностей Рома — не стоило даже пытаться.
Хотя червь пытался дернуться, когда у него распалось голове, Фел просто разрезал его.
Он рубил мечом, словно это не было ничего, но каждый удар был точен и исполнен намерения, словно он отдавал все.
— «Мечевое искусство, настолько отточено, что оно выходит из-под контроля подсознания».
Это правда ударила Рома новым образом.
Близко к упавшему червю подбежали пять гулей с каплями слюны на губах, но Ропорд встал на пути, чтобы блокировать их.
Он спокойно отсек каждому голову, снимая их по одному.
Всё это казалось таким естественным, таким неизбежным.
Но при ближайшем рассмотрении всё оказалось не так просто.
«Словно наблюдаешь за добычей, угодившей в паутину.»
Именно такое впечатление это производило.
Он держал движения упырей под контролем и при необходимости срубал их без лишних движений.
После этого следить за чужими боями стало тяжело.
Роман и сам вынужден был постоянно двигаться — монстры лезли со всех сторон.
Сначала гарпии, потом упыри, псы с человеческими лицами, огры, тролли, бронированные твари.
Впрочем, ничего страшного.
Это он пытался себе внушить.
Ведь что такое пара бессонных ночей, проведённых в боях?
Луагарне не видел смысла вытаскивать их наружу, подвергая опасности.
После этого Луагарне тоже вступил в бой.
Она руководила обороной из центра деревни, затыкая бреши.
Тактический меч в стиле Луагарне — основа ортодоксального фехтования Энкрида.
И так прошло два дня.
Роман смотрел на гору из трупов монстров и зверей.
Это была не фигура речи — тела буквально громоздились горой.

Комментарии

Загрузка...